Знай, что тайна жизни струится в воде, ибо она — корень элементов и столпов[462]. Посему произвел Бог «из воды всякую вещь живую»[463], а всякая вещь живая, и всякая вещь возносит хвалу Богу, только ты поймешь хваление ее не иначе, как чрез божественное откровение[464]. Хвалу же возносят только живые, так что всякая вещь живая, и корень и основа всякой вещи — вода. Разве не видишь ты, что Престол был на воде[465], ибо [171] из нее создался; он плавал на ней, она же охраняла его снизу. Подобно тому и человек, коего Бог сотворил рабом, возгордился пред Господом своим и вознесся над Ним, Он же, Всевышний, поддерживает его снизу ввиду высоты сего раба, не ведающего о себе самом. О сем — речение его (Мухаммеда. — А.С.) (мир ему!): «Отпущенное вервие приведет к Богу»[466], сим указал, что соотнесено с Ним «под». Соотнесенность же с Ним «над» — в речениях Его. «Они боятся Господа Своего, который над ними»[467] и «Он полновластен над Своими рабами»[468]. Ему принадлежат «под» и «над», а все шесть направлений (джихат) появились лишь с человеком, он же — по форме Милостивого.

Питатель — единственно Бог. Об одной из конфессий Он сказал: «Если бы они были стойки в Законе и Евангелии»[469], — затем отверг (это ограничение. — А.С.), обобщил и сказал «...и в том, что было ниспослано им от Господа их»[470], — включив во «все, что было ниспослано им от Господа их» любое суждение (хукм), ниспосланное чрез пророков или вдохновленных, «они бы вкусили и от того, что над ними»[471], а именно — от Питающего сверху, ведь «над» соотносится с Ним, «и от того, что под их ногами»[472], а именно от Питающего снизу, ведь и «под» Он соотнес с Собой, сказав о том языком посланника и Своего верного передатчика (да благословит и приветствует его Бог!).

А не будь Престол на воде, не сохранился бы он, ибо бытие живого сохраняется жизнью. Разве не видишь, что если живой умирает (а называют сие смертью), то распадаются части строения его и уж силы его покидают это особое построение? Всевышний сказал Иову: «Ударь в землю ногой своей! Вот тебе для омовения», то есть вода, «прохлаждения»[473], — ибо страдал он избытком болезненного жара, и Бог успокоил боль прохладой воды. Так что лечение — это уменьшение избыточного и увеличение недостаточного. Тут разумеется поиск размеренности, а ее нельзя достичь иначе, как к ней приближаясь. Мы говорим, что нельзя достичь ее, потому что истинностями и свидетельствованием явлена непрестанность создания вместе с Дыханиями, создание же бывает лишь от устремления (майль) в Природе, именуемого отклонением (инхираф) и порчей (та'фин), а со стороны Бога — от воли, [172] каковая воля есть устремление к особому, и никакому другому, желаемому. Размеренность возвещает равенство во всем, — а сего равенства нег: нам отказано в определении (хукм) размеренности. По пророческому божественному знанию, Бог имеет атрибуты довольства и гнева (и прочие атрибуты). Довольство уничтожает гнев, а гнев уничтожает довольство; размеренность же состоит в том, что уравниваются довольство и гнев. Гневающийся не гневался бы на того, кто гнев его вызвал, будь он им доволен; относительно него ему придан атрибут лишь одного из двух определяющих воздействий, а это — устремление. И довольный кем-либо не был бы им доволен, если б гневался на него; и здесь ему придан атрибут лишь одного из двух определяющих воздействий, а это — устремление.

Мы говорим это для тех, кто думает, будто над горящими в огне гнев Бога пребывает постоянно и вечно — ведь лишены они определяющего воздействия Божьего довольства, и, значит, сие утверждение верно. Но если, как мы сказали, горящие в огне устремлены к устранению мук, если дано им успокоить пламень, то это и есть довольство. Гнев исчезнет с исчезновением мук, ибо воплощенность муки и есть воплощенность гнева, коли ты понятлив. Ведь тому, кто гневается, было причинено страдание, и он стремится отомстить тому, на кого гневается, и причинить ему муку лишь для того, чтобы тем успокоиться: мука его перейдет на того, на кого он гневается. Бог, если ты Его выделяешь из мира, величественно возносится по сему определению над сим атрибутом. А если Бог — оность мира, то любое определяющее воздействие является из Него и в Нем; как сказал Он, «ж Нему возвращается все»[474] по истинности и откровению, и «потому поклоняйся Ему и уповай на Него»[475] в сокрытии и утаенности. Нет ничего прекрасней сего мира, ибо он — по форме Милостивого; Бог дал ему бытие — то есть бытие Всевышнего явилось с явлением мира, как человек явился чрез бытие природной формы. Мы — Его явная форма, а Его оность — дух сей формы, ею правящий. Так что управление — в Нем одном, так же как оно — от Него одного. Он Изначальный по скрытому смыслу и Конечный по форме, [173] Он Явный в изменениях определяющих воздействий и состояний и Скрытый в движении и осуществлении. «Он всезнающ»[476], ибо Он «свидетель всякой вещи»[477]. Он знает чрез свидетельство, а не умозрение. И знание вкушения — не от умозрения, оно — правильное знание, все прочее же — догадки, но никак не знание.

Засим, была та вода для Иова питьем, утолившим муку жажды, вызванную бедами и страданиями, причиненными ему сатаной[478], то есть удаленностью его от истинностей, когда бы мог постичь их такими, каковы они, и тем оказаться во вместилище близости. А ведь всякое свидетельствуемое близко глазу, даже если и удалено на какое-то расстояние. Зрение соединяется с ним, свидетельствуя его, — иначе бы и не свидетельствовало его; или же свидетельствуемое соединяется со зрением — как хочешь. Сие — близость между зрением и зримым. Посему Иов употребил метонимию «затрагивания»; он сопряг его с сатаной, несмотря на близость затрагивания, и тем самым сказал: удаленное от меня близко, ибо определяюще воздействует на меня. И вот узнал ты, что удаленность и близость — вещи сопрягаемые: они суть соотнесенности, не имеющие бытия в воплощенности, при том что их определяющие воздействия утверждены в удаленном и близком.

Знай, что тайна Божья — в Иове, коего воздвиг нам Он в назидание, как книгу ясную без утайки, чтобы читал ее народ мухаммеданский и, узнав, каков герой ее, таким же к чести своей стать стремился. Бог похвалил его, Иова, долготерпение, хотя и воззвал он, прося избавить его от ущерба. Так мы узнали, что раб, воззвав к Богу с моленьем об избавлении от ущерба, не умаляет своего терпения и остается терпеливым и достойным рабом[479]. Всевышний сказал: «Всегда к Нам взывал он»[480], — то есть обращался к Богу, но не причинам; а в таком случае Бог действует чрез причину, ибо раб опирается на Него, ведь причины, устраняющие что-либо, множественны, а причиняющий — Едино-воплощенно-сущностен. Посему для раба правильнее обратиться к Единовоплощенносущностному, устраняющему чрез причину сие страдание, нежели к какой-либо особой причине: вдруг в сем разойдется он с Божьим знанием? Ведь он тогда скажет: Бог [174] не ответствовал мне, а сам и не взывал к Нему, но кинулся к какой-то особой причине, не обусловленной ни временем (заман), ни моментом (вакт).

Иов же поступил в соответствии с мудростью Божьей, ибо был пророком и знал, что такое терпение. Одна из школ определяет терпение как удержание души от жалобы, что мы не принимаем как определение терпения. Определение его — удержание души от жалобы, обращенной к чему-либо, кроме Бога, а не от жалобы, обращенной к Богу. Эту школу от верного понимания заслонило представление о том, что жалующийся своей жалобой умаляет довольство предопределением. Это не так: довольство предопределением не умаляется жалобой ни Богу, ни чему иному; ею умаляется довольство тем, что предопределено (макдыйй), а нам не говорили быть довольными тем, что предопределено. Ущерб же — это то, что предопределено, а не само предопределение.

Иов знал, что удержать душу от жалобы Богу — значит ослушаться Его и проявить невежество, ведь Бог уязвил его тем, от чего страдает душа его, а он бы не взывал к Богу, прося устранить сию язву. Нет, как знает постигший, он должен умолять и просить Бога устранить сие, ибо для знающего, имеющего откровение, таковое означает устранение от Бога. Ведь Бог назвал Себя претерпевающим обиду, сказав: «Те, которые причиняют обиду Богу и Его посланнику»[481]. Есть ли обида горше, чем если Он уязвит тебя, когда ты в небрежении о Нем или о божественном макаме, тебе неведомом, дабы ты обратился к Нему с жалобой и Он устранил сию язву, и тем утвердилась бы нуждаемость, истинность твоя, и с Бога устранилась бы та язва благодаря мольбе твоей к Нему устранить ее с тебя, ибо ты явная форма Его? Так же и один из знающих, почувствовав голод, заплакал. И вот упрекнул его кто-то, сего не вкусивший; знающий же ответил: «Он заставил меня почувствовать голод, дабы я заплакал». Тем самым сказал он: Он нанес мне ущерб, дабы я попросил Его устранить его, и сие не умаляет терпения моего.

Вот и узнали мы, что терпение означает удержание души от жалобы иному, кроме Бога; а под «иным» я разумею некий из ликов Божьих. Но Бог выделил [175] среди ликов Божьих особый. Он именуется ликом оности, так что об устранении ущерба взывай к сему лику Его, а не к прочим ликам, именуемым причинами, кои также суть не что иное, как Он, коль скоро раздроблен миропорядок в Нем Самом. Когда знающий взывает к оности Бога об устранении ущерба, это не скрывает от него того, что все причины суть воплощенность Его, каждая в особом отношении. Таким путем следуют лишь просвещенные рабы Божьи, в Его тайны посвященные: есть у Бога верующие, коих знает один лишь Бог, и они знают друг друга. Мы дали тебе совет, действуй же; Он Всеславен, проси же.