Глава 19

Эйвери

Уайетт и Николас терпеливо ждали, пока я общалась с родителями. День клонился к вечеру, а я всё сидела с ними в той комнате над подземными библиотеками.

Только когда колокол на площади пробил четыре часа и я начала клевать носом, мои родители встали, чтобы уйти.

— Мы дадим тебе отдохнуть, — мягко произнесла мама.

— Простите. Я просто очень устала, — ответила я, опустив голову.

— Не смей извиняться, — сказал папа. Он помог мне встать, и я крепко обняла его, а потом маму.

Их глаза покраснели от слез. За последние несколько часов мы плакали столько же, сколько смеялись, но нам было так приятно проводить время вместе. Прошло несколько лет с тех пор, как мы в последний раз наслаждались обществом друг друга без каких-либо проблем.

В последнее время я была так занята учёбой, а они — работой. Я навещала их на каникулах, но иногда не могла приехать. Я училась и не раз оставалась на каникулы в университете с друзьями.

Теперь жалела, что не проводила время с родителями.

Когда они собрали свои вещи, рядом со мной появился Уайетт. Его волчья натура позволяла ему двигаться бесшумно и быстро.

Мама накинула пальто, а папа надел свой шерстяной берет, который я помню еще с детства.

— Увидимся завтра? — спросила мама, целуя меня в щёку.

— Я хотела бы встретиться.

Папа в последний раз прижал меня к себе, а затем Николас проводил их. Когда в комнате остались только мы с Уайеттом, он снова подхватил меня на руки и прижал к груди.

— Эй, — сказала я, вяло шлёпнув его по груди. — Я могу идти сама. Я не инвалид.

Хотя, по сути, так оно и было. Знала, что упаду, не доходя до лифта, но мне было приятно сказать то, что я сказала бы до того, как меня подкосила комета.

Но Уайетт не ответил, и моё поддразнивание не улучшило его настроения. Он мрачно сглотнул и крепче обнял меня.

— Я когда-нибудь говорил тебе, что ты самая удивительная женщина из всех, кого встречал?

Я вздрогнула, его нежные слова тронули меня до глубины души.

— А ты самый благородный и добрый мужчина из всех, кого я знала.

Свет в его глазах засиял ярче, когда он снова сжал челюсти.

— Едва ли. Я… — Он откашлялся. — Я никогда не прощу себя за то, что отвернулся от тебя на несколько месяцев.

Что-то внутри меня разбилось вдребезги от боли, прозвучавшей в его словах.

— Уайетт, я больше не виню тебя за это. Я не знала, почему ты так поступил в тот момент. Но теперь всё встало на свои места, и хочу, чтобы ты знал: я тебя не виню.

— Ты так легко меня прощаешь.

— И поэтому ты должен простить себя.

Он открыл рот, чтобы произнести что-то ещё, но вместо этого снова откашлялся и быстро заморгал.

Моё сердце ёкнуло, когда увидела, как на его глаза навернулись слезы.

— Уайетт, — снова прошептала я.

— Я не могу тебя потерять, — прохрипел он. — Просто не могу. Я не знаю, как жить без тебя.

— До сих пор ты прекрасно справлялся, — попыталась поддразнить его, потому что боль в его словах разрывала мне сердце.

— Но это было раньше… — Он стиснул зубы и с трудом сглотнул. И я поняла, как сильно он старается держать себя в руках и не сорваться.

И я всем своим существом осознала, насколько реальна эта связь между нами.

Пара.

Я прижала ладонь к его щеке.

— Тебе нужно научиться жить без меня. Ради меня. Пожалуйста, научись ради меня.

Его глаза вспыхнули ещё ярче, но он не кивнул. Даже сейчас, когда чувствовала, как ко мне подкрадывается смерть, Уайетт всё ещё не мог смириться с тем, что выхода нет.

— Ты можешь отнести меня в наши покои? Думаю, я хочу прилечь. — Я еще никогда не чувствовала себя такой уставшей. Как будто поднялась на самую высокую гору, затем пробежала марафон, переплыла океан и всё это после месяца без сна.

Однако с тех пор как мы приехали, я только и делала, что сидела в кресле или спала.

— Нужно отвести тебя обратно в библиотеку, магия может сохранить…

— Уайетт, — тихо сказала я. — Это не остановит комету. Пожалуйста, отнеси меня в наши покои.

Он прижал меня к себе.

— Конечно. Всё, что пожелаешь.

Николас снова появился в дверях, и когда мы вышли в коридор, выложенный чёрно-белой плиткой, в окне увидели моих родителей, которые шли по улице в сторону своего отеля.

У меня перехватило дыхание. Папа обнял маму. Она прижалась к нему, а он положил голову ей на плечо. И они крепко держались за руки.

На душе у меня стало легче, пусть и ненамного. Они будут вместе после моей смерти.

Я успокоилась, когда Уайетт понёс меня обратно к лифту, а Николас шёл впереди.

Вампир был на удивление спокоен и ни разу не бросил в мою сторону ни страстного взгляда, ни дразнящей улыбки. Как будто он тоже понимал, что моё положение очень серьёзно, и не осмеливался нарушить мой покой.

Вернувшись на подземные уровни, Николас бесшумно заскользил по коридорам. Уайетт шел за ним, и с каждым его шагом я всё сильнее прижималась к его груди. Меня окутывал его запах — сосны и дуба. Я вдохнула его, наслаждаясь ароматом. От этого запаха у меня в груди что-то успокоилось, и я почувствовала себя в безопасности. Мне было так хорошо с ним.

Николас остановился у нашей двери, и Уайетт достал зачарованный ключ. Когда он вставил его, замок несколько раз щёлкнул, а по моей коже пробежала волна магии.

— Я снова присоединюсь к тебе в библиотеке, — сказал Уайетт Николасу, прежде чем открыть дверь. — Нам нужно продолжать поиски.

Николас склонил голову.

— Когда ты будешь готов идти, я буду поблизости.

Уайетт закрыл за нами дверь и тихо подошёл к кровати. Я вздрогнула, снова ощутив пронизывающий холод, который исходил от этих древних стен, похожих на пещеры.

— Я разожгу камин, — предложил он и откинул одеяло.

Я сняла обувь и опустилась на матрас, а Уайетт сел на корточки перед камином. Я стянула с себя штаны и забралась под одеяло, спрятав голые ноги.

Теплые одеяла сразу же согрели мою кожу. Я вздохнула, почувствовав, как холод отступает.

Как только в камине затрещали поленья, Уайетт вернулся ко мне.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросил он, убирая прядь моих волос за ухо.

— Только ты.

Его горячий взгляд заскользил по моему лицу, шее, груди, а затем снова поднялся к глазам.

— Чем я могу тебе помочь, прежде чем вернусь в библиотеку?

У меня упало сердце, когда он снова упомянул об уходе. Я не могла понять, на что он надеется, но начала осознавать, что даже здесь, в самой желанной библиотеке мира, ответов мы можем и не найти. Скорее всего, ничто не сможет спасти меня от Сафринитской кометы.

До сих пор в собранной горгульями информацию были только загадки и пророчества. Не обнаружилось ничего конкретного, что указывало бы на то, как спасти меня от смерти.

И, честно говоря, я не хотела умирать в этих покоях в одиночестве.

— Останешься со мной? — спросила я, откидывая одеяло.

У него перехватило дыхание, когда он увидел мои обнажённые ноги, выглядывающие из-под одеяла. Рубашка задралась, обнажив бедра. На мне всё ещё были трусики, но они мало что скрывали.

Уайетт тихо зарычал.

— Тебе нужно поспать.

— Мне нужен ты. Сон может подождать.

— Эйвери, — со стоном произнёс он. — Ты слишком слаба.

Он хотел провести руками по волосам, но я перехватила его руку. Моя хватка была слабой, но я ещё жива.

— Может, я и слабее, чем обычно, но не настолько. Пожалуйста. Останься со мной.

Глава 20

Эйвери

Мне не пришлось просить дважды. Уайетт снял обувь и лёг рядом со мной.

Я посмотрела на его брюки и приподняла бровь.

— Брюки лишние.

Он тихо рассмеялся. Меня очень порадовал этот смех, потому что с тех пор как ушли мои родители, на его лице читались только боль и страдание.

— Разве мы так уснем? — приподняв бровь спросил он.

— О таком сне я мечтала целую вечность.

— Эйвери… — Он посерьёзнел, услышав в моём голосе отчаяние.

Но сделал так, как я просила, и через несколько секунд его голые ноги прижались к моим, тёмные волоски на его ногах защекотали мою кожу. Он повернулся ко мне лицом, и мы легли рядом.

— Может, нам стоит отказаться и от рубашек?

Взгляд Уайетта помрачнел, но он сел и снял рубашку.

Я не могла отвести взгляд от рельефных мышц его спины, от твердого живота и грудных мышц. Его кожа идеальна, золотистая, гладкая и безупречная. Он был прекрасен. Настоящий шедевр. И он был таким сильным, дышал жизнью. Каждый раз, когда смотрела на него, у меня перехватывало дыхание от того, чего я не могла иметь.

Я попыталась сесть, чтобы снять рубашку, но все тело дрожало. Я так ослабла, что не могла выполнить даже такую простую задачу. Жизнь слишком быстро вытекала из меня.

У меня перехватило дыхание, словно мне на грудь упал булыжник.

— Позволь мне помочь, — прошептал Уайетт. Уверенными пальцами он расстегнул пуговицы слишком большой для меня рубашки и снял ее. Я вздрогнула, когда она упала рядом.

По коже побежали мурашки, словно от ледяного ветра. Несмотря на нагретые простыни и потрескивающий огонь в камине, я снова задрожала от холода.

В глазах Уайетта вспыхнул страх, но я не хотела, чтобы он снова начал беспокоиться обо мне, поэтому легла обратно, позволив его взгляду скользнуть по моей груди, всё ещё прикрытой кружевным бюстгальтером.

Страх в его глазах быстро сменился желанием, и от этого у меня в животе запорхали бабочки.

Уайетт стиснул зубы. Тяжело дыша, он перевёл взгляд с моих заострившихся от холода сосков на живот и ниже, где трусики едва прикрывали самые чувствительные места.

— Ты такая красивая, — прошептал он с болью в голосе и запустил руку в волосы. — А я чувствую себя таким подонком. Ты слаба и умираешь, а я пялюсь на тебя, пуская слюни.

Я заметила. Ну, у него изо рта не капала слюна, но под боксерами выступала эрекция. Мне не терпелось снова почувствовать его, провести рукой по его бархатистой стали. Я так соскучилась по нему. Очень сильно.

— Иди ко мне, — прошептала я.

Он придвинулся ко мне, и мы оказались лицом к лицу, почти касаясь губами. Его член задел мое бедро, и я закрыла глаза, а из его груди вырвался сдавленный стон.

— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. Мне это нужно.

— Но ты же…

Я прижала палец к его губам, приказывая замолчать.

— Пожалуйста.

Он задышал чаще, его глаза засияли. Уайетт осторожно положил руку мне на бедро. Его тёплая ладонь, словно огонь, согревала мою кровь. Я тут же поджала пальцы на ногах.

— Я столько лет мечтала оказаться с тобой в одной постели, — прошептала я и провела пальцем по его груди. — Чтобы мы были вместе, чтобы ты любил меня, потому что я уже тогда любила тебя. — Он напрягся, как струна, его дыхание замерло. — И я не хочу умереть, так и не узнав, каково быть с тобой. Хочу, чтобы эта ночь стала тем, чего у нас никогда не было.

Он с шумом выдохнул.

— Боже, Эйвери. А что, если я причиню тебе боль?

— Ты не можешь этого сделать.

— А что, если это ускорит развитие болезни или усугубит её?

— Этого не произойдет.

— Но как ты можешь быть в этом уверена?

— Ведьмы из СВС постоянно говорили о том, что никакие мои действия ничего не изменят в моем состоянии.

— А что, если у тебя закончатся силы? Ты едва могла сидеть.

— Тогда тебе придётся сделать всю работу.

Он застонал словно от боли, а затем резко сделал вдох.

— Это ничего не изменит.

— Тогда и беспокоиться больше не о чем.

Прежде чем он успел передумать, я обняла его за шею. Мои пальцы скользнули по шелковистым мягким волосам на его затылке, его кожа была такой тёплой. Я притянула его ближе.

И его тёплые губы коснулись моих.

Я нежно поцеловала его. Его губы были твёрдыми, а прикосновения — до боли нежными, несмотря на огонь, который разгорался внутри меня.

Когда не ответила на его нерешительный первый поцелуй, он придвинулся ближе, и я почувствовала каждый напряжённый дюйм его тела.

Я застонала и лизнула его, чтобы снова ощутить его вкус.

Уайетт застонал в ответ, обхватив меня рукой за талию. Потом начал разминать мышцы моей поясницы сильными и уверенными пальцами.

Меня охватило удовольствие, и я блаженно вздохнула, ощущая, как его руки скользят по моей спине, ягодицам и бёдрам. В нём чувствовалась такая сила, но Уайетт сдерживался, лишь слегка надавливая, чтобы успокоить и возбудить меня, а когда я вздыхала или закрывала глаза, он останавливался.

Его нежность сводила меня с ума. Может, я и была слаба, но по моим венам уже текла расплавленная лава. Я хотела быть с ним, внизу живота вспыхнула боль, разливаясь по всему телу. И она пересилила любое опасение о моем здоровье или беспокойство о моём благополучии.

Я хотела его. Желала его так отчаянно.

Годами мечтала о том, как он возьмёт меня, сделает своей, а я заберу кусочек его сердца и буду хранить в своей душе.

Уайетт поцеловал меня в подбородок, а затем слегка прикусил шею. Он медленно двигался вниз. И явно не собирался торопиться, пытаясь свести меня с ума от страсти и желания.

Но он не смеялся. Не улыбался мне. Его губы ласкали каждый дюйм моей кожи, а руки продолжали гладить, исследовать и нежно мять.

И когда его губы опустились к моей груди, меня поразила его нежность. От него исходила энергия, такая пьянящая и наполненная желанием, я могла почувствовать её, даже не имея магии.

Я чувствовала его твердый, как сталь, член у своего бедра.

Уайетт поцеловал меня в ключицу, а потом ловким движением пальцев расстегнул мой бюстгальтер и перекинул тонкую ткань через плечо.

— Ты такая красивая, — прошептал он, смотря на мою набухшую от желания грудь.

Я выгнулась дугой, требуя, чтобы он доставил мне удовольствие.

Он обхватил мою грудь, опустив голову. Тёмные волосы свисали с его лба и щекотали мою кожу, а его язык скользнул по соску.

Я громко застонала, все тело задрожало.

Зарычав от удовольствия, Уайетт полностью втянул мой сосок в рот, от чего я вскрикнула. Он проделал то же самое с другим соском, а затем начал играть на мне, как на скрипке, то ускорял, то замедлял темп поцелуев, то покусывал, то пощипывал мои соски, и отстранялся, когда я начинала извиваться под ним.

— Ты такая красивая, — прохрипел он.

Я вдохнула, когда он снова начал ласкать и посасывать мою грудь, с каждым разом всё более отчаянно. Он глухо зарычал и стал нежнее, слегка пощипывая мои соски, словно извиняясь за свою страсть.

Но я не хотела нежности.

Словно почувствовав мое нетерпение, Уайетт стал массировать и ласкать меня ещё сильнее, его руки опустились ниже, и пальцы скользнули между моих ног. Они прошлись по моей промежности, которая всё ещё была прикрыта влажными трусиками, и я подскочила на кровати, пока его сводящий с ума рот продолжал ласкать мою грудь.

Он зашипел, а затем замер, когда его палец скользнул под ткань и коснулся моего разгорячённого лона.

Я обхватила его ногами и снова вскрикнула, чувствуя, как его прерывистое дыхание согревает мою кожу.

Уайетт резко вздохнул, а затем вытащил пальцы и стал лениво поглаживать тугой бугорок у меня между ног. Трусики по-прежнему защищали меня от его натиска.

Внутри меня нарастало напряжение, словно бомба, которая могла взорваться в любой момент.

Он снова опустил пальцы вниз и наклонился, прикусив мою шею и пощекотав чувствительное местечко за ухом.

Моя грудь ныла, соски затвердели. Уайетт провёл рукой по моим трусикам, а затем сдвинул их в сторону и легонько постучал толстыми пальцами прямо по клитору.

Я закричала от удовольствия, но он быстро заглушил крик очередным поцелуем.

— Уайетт, — прошептала я ему в губы.

Он не прервал поцелуй, а его пальцы… Боже, его пальцы сводили меня с ума.

— Я хочу тебя, — выдохнула я. — Очень хочу.

В ответ он яростно и собственнически зарычал.

— Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Он погладил мой сосок большим пальцем, а затем провёл по груди ладонью. Мое тело дрожало, и я вцепилась в его крепкие бицепсы, словно утопающий.

Уайетт запустил другую руку между моих бёдер, обхватив мой лобок, а затем его пальцы начали ещё один безумный натиск, кружили и скользили по напряжённому бугорку.

Словно почувствовав, что я скоро взорвусь, Уайетт стал прикасаться ко мне более уверенно, и часть его сводящей с ума нежности наконец исчезла, когда он разжёг во мне ещё более сильное пламя.

Он дразнящими движениями провёл пальцами по моей промежности, на этот раз сильнее, но как только внутри меня начала нарастать волна возбуждения, отстранился и начал нежно целовать меня, проводя руками вверх и вниз по моим бокам, в то время как глубокая пульсирующая боль внизу живота грозила свести меня с ума.

— Уайетт, — прошептала я. — Пожалуйста.

— Чего ты хочешь?

— Прикоснись ко мне. Везде. Пожалуйста.

— Вот так? — спросил он и снова сдвинул мои трусики в сторону, и прохладный воздух коснулся моего лона.

Я выгнула бровь.

— Да. Да, вот так.

Ловкими движениями он подцепил пальцами мои трусики и стянул их вниз.

Уайетт поднял голову и посмотрел на моё обнажённое тело. Он снова начал ласкать меня, целуя и облизывая мою кожу, пока не опустился на колени между моих бёдер.

Все мои опасения по поводу болезни исчезли. Я полностью сосредоточилась на мужчине, который был у меня между ног, и на его прерывистом дыхании.

Он изучал меня с благоговейным выражением лица.

Я лежала перед ним совершенно обнажённая, а в очаге потрескивал огонь. Глаза Уайетта сияли золотом, и я поняла, что люблю его. Люблю так сильно, что не против умереть, зная, что получила один из величайших даров в жизни.

— Эйвери, — прохрипел он с болью и отчаянием, словно почувствовал мои эмоции.

— Я всё ещё здесь.

У него перехватило дыхание, и он с невероятной нежностью раздвинул мои бёдра ещё шире.

Какое-то время он просто смотрел на меня, пожирая глазами, пока я таяла и истекала влагой под ним. Готовая для него. Я отчаянно хотела его, зная, что только он может доставить мне удовольствие.

— Я хочу всегда помнить тебя такой.

А потом он устроился поудобнее на матрасе и обхватил руками мою попку. Я открыла рот, чтобы ответить, но он высунул язык и лизнул меня между ног.

Я дернулась на кровати, выгибаясь и постанывая. От лона по всему телу прошла волна удовольствия.

— Эйвери? — прорычал Уайетт с тревогой.

Пару секунд я не могла ответить, пытаясь отдышаться.

— Я в порядке. Правда, в порядке.

— Я так понимаю, тебе понравилось?

— Да, — выдохнула я. — О да.

Он подождал пару мгновений, словно пытаясь удостовериться что я еще жива и дышу. В комнате было слышно только мое шумное дыхание. Взгляд Уайетта снова опустился на моё лоно, на набухшую плоть, которая только и ждала его поцелуя.

Он снова лизнул меня и застонал, и этот звук вибрацией отдался в моём клиторе.

Всё моё тело дрожало. Моё дыхание снова стало прерывистым, когда он начал ласкать мое лоно, облизывая и посасывая, словно хотел съесть меня целиком.

Я извивалась и выгибалась, запуская пальцы в его волосы, а внутри меня нарастало такое сильное удовольствие, что едва могла дышать.

— Чёрт, — прошептал он. — Твой вкус вызывает привыкание.

Я мертвой хваткой вцепилась в простыни. Каждое прикосновение его губ было изысканной пыткой, но Уайетт чувствовал, когда я была на грани, и отступал как раз перед тем, как меня накрывало оргазмом. А потом снова дразнил меня с ума лёгкими движениями и прикосновениями, от которых мне хотелось кричать.

— Ради всего святого, не останавливайся. Уайетт, пожалуйста, не останавливайся!

Я легла на подушки, сердце билось со скоростью двести ударов в минуту, но заставила себя сделать глубокий вдох и разжать пальцы.

Уайетт усмехнулся, и в этом звуке было слишком много мужского удовлетворения. Если бы я была сильнее и не пыталась так отчаянно оставаться в сознании, то вцепилась бы ему в волосы и заставила его ласкать меня, пока не кончила бы ему на лицо. Но мои руки ослабли, и меня снова охватила изматывающая усталость.

— Ты такая красивая, — пробормотал он, прежде чем снова устроиться у меня между ног. Его глаза сияли, пока он с радостью доставлял мне удовольствие.

Я закрыла глаза и запрокинула голову, позволяя себе насладиться этим ощущением.

Уайетт умело посасывал, облизывал и покусывал, пока я снова не достигала пика. Каждая клеточка моего тела дрожала, а в животе словно сжималась пружина.

Но, как и прежде, Уайетт остановился, когда я уже была готова взорваться от оргазма.

Я не смогла сдержать рычание. Желание, которое он во мне пробуждал, было таким сильным. Оно почти причиняло боль. Я никогда так отчаянно не хотела мужчину.

Словно почувствовав, что я скоро забуду даже свое имя, Уайетт наконец пополз вверх по моему телу, к моим губам.

— Ты невероятна, — прошептал он и нежно поцеловал меня в губы. — Такая отзывчивая. — Он прикусил моё ухо. — Я мог бы делать это с тобой всю ночь.

Я застонала.

— Нет, не всю ночь. Сейчас. Я больше не выдержу.

Он довольно усмехнулся.

Желая прикоснуться к нему, нуждаясь в том, чтобы он заполнил меня и довёл до оргазма, я провела руками по его твёрдому прессу, наслаждаясь шелковистостью его кожи и твёрдостью мышц под моими ладонями.

У него перехватило дыхание.

Я с трудом сдержала смех. Я была слаба, но не парализована. Я всё ещё могла поднять руки, погладить его и поцеловать в шею.

— А я думал, что мне придется делать всю работу, — хрипло сказал он, когда я опустила руку ниже и скользнула пальцами в его боксеры, чтобы провести ими по его шелковистому члену.

— Я внезапно почувствовала прилив сил.

Он зашипел, когда обхватила его член и сжала, а затем начала гладить.

Каждая мышца в его теле напряглась, вены на шее вздулись, как толстые канаты.

— В эту игру могут играть двое, — прошептала я и прикусила его за мочку уха.

Он задрожал, а потом глухо застонал.

Я провела языком по его коже, а затем прикусила чувствительное место у основания шеи. Из его горла вырвался низкий рык, но затем Уайетт прижал меня к себе и поцеловал.

Я ахнула от его силы.

Словно осознав, как грубо он только что сжал меня в объятиях, Уайетт внезапно ослабил хватку и встревоженно посмотрел мне в глаза.

— Ты в порядке?

Я быстро кивнула, не в силах произнести ни слова.

— Я причинил тебе боль?

— Нет.

— Ты хочешь, чтобы я остановился?

— Боги, нет!

Он с облегчением улыбнулся, а затем снова наклонился, и наши губы слились в поцелуе.

Я ахнула, когда он ещё глубже втиснулся между моих бёдер и обхватил мою задницу мозолистыми руками.

— Ты такая мокрая для меня, — прошептал он. — Я чувствую твой запах.

Все мое тело напряглось, и я глубже погрузилась в подушку, а затем встретилась с ним взглядом.

— Всё это для тебя.

Он глухо зарычал, и в его глазах вспыхнул волк.

— Больше никаких игр, — прошептала я. — Ты нужен мне. Сейчас.

Он сжал челюсти, его грудь вздымалась, и он с мучительной медлительностью стянул с себя боксеры. Его член был твёрдым, готовым и таким большим, что я не могла отвести взгляд.

Наконец обнажившись, он опустился вниз, и его член коснулся моего входа.

Я зашипела от удовольствия и приподняла бёдра, умоляя его войти в меня.

Но Уайетт снова поцеловал меня, от этого глубокого поцелуя у меня поджались пальцы на ногах, а сердце было готово выпрыгнуть из груди.

Уайетт прижался ко мне и застонал, я раскрылась перед ним, более чем готовая принять его массивный член.

— Эйвери, чёрт возьми. Эйвери, — прошептал он хриплым голосом. — Я не хочу причинять тебе боль, но мне нужно трахнуть тебя… — Он с шумом сделал вдох, когда я приподняла бёдра. А вошёл он в меня, всего на дюйм, и я ахнула, когда он отстранился, разорвав этот восхитительный контакт. — Не хочу быть нежным. Хочу…

— Я тоже этого хочу, — прошептала я, обхватила его ногами за талию, и его член оказался зажат между моими бёдрами. — Возьми меня жёстко. Сделай это грубо. Сделай так, как тебе нужно. Ты не причинишь мне боли. Клянусь.

— Но речь идёт о том, чего хочешь ты, а не я.

— Поверь мне, что бы ты не сделал, я точно не буду против.

Его глаза заблестели ещё ярче, когда он снова толкнулся вперед.

Я вздрогнула от удовольствия, но усталость, которая одолевала меня со вчерашнего дня, сковала моё тело.

С трудом взяв себя в руки, стиснула зубы и заставила себя сохранять бдительность, не желая пропустить ни секунды. Потому что знала, что это будет наш последний раз. Наш единственный раз.

И я хотела насладиться каждой секундой, прежде чем покину этот мир.

— Эйвери, — прошептал Уайетт и снова поцеловал меня в шею. — Останься со мной.

— Да. — Я прижалась к нему. — Я здесь.

Он поцеловал меня, сдерживаясь, и этот поцелуй был таким нежным, несмотря на дрожь его тела от силы альфы. Я знала, что он сдерживается. Знала, что он хочет ворваться в меня на всю длину.

Но он был напуган. Несмотря на мои слова, его душу терзал страх причинить мне боль или ухудшить моё состояние.

Уайетт на мгновение отстранился и глубоко вдохнул. Его руки дрожали, всё его тело тряслось от желания. Его твёрдый, как сталь, член пульсировал у меня внутри.

Но несмотря на свое желание и потребность мощно войти в меня, он не двигался, а поцелуи оставались нежными.

И когда его тело, такое тяжёлое и сильное, но в то же время бережное и любящее, накрыло меня, я увидела все эмоции в его глазах.

Его глаза сияли, грудь быстро вздымалась. В его взгляде клубилось мучительное желание, но было и что-то ещё, что-то более глубокое и благоговейное. То, что не могли разрушить ни время, ни смерть. Это чувство тянуло меня за собой, сжимало моё сердце, окутывало моё тело своим тёплым светом, пока любовь не стала настолько сильной, что поглотила меня и проникла в каждую пору моего тела.

— Я люблю тебя, Эйвери, — хрипло произнёс Уайетт. — Сегодня. Завтра. Всегда. Ты единственная женщина, которую я когда-либо полюблю.

А потом он вошёл в меня, дюйм за дюймом, его твёрдый член заполнял и растягивал меня.

Я ахнула, не в силах сказать или сделать что-то ещё, ощущая только удовольствие.

И тогда он наконец полностью вошел в меня, так сильно растянув мои внутренние стенки, что я никогда ещё не чувствовала себя такой до боли наполненной, и начал двигаться.

Уайетт посмотрел на меня сверху вниз и переплёл наши пальцы. Я не отводила взгляд, не в силах разорвать эмоциональную связь, которая возникла между нами.

Уайетт застонал, все его тело напряглось, и я поняла, что он старается не торопиться, быть нежным, но во мне быстро разгорался жар.

— Ещё, — прошептала я.

Он ускорил темп, входя и выходя сначала осторожно, но затем всё быстрее и быстрее, пока не начал входить в меня так глубоко, что с каждым толчком мне хотелось кричать от экстаза.

— Еще.

— Эйвери, — прорычал он. Его член так сильно и ритмично двигался внутри меня, что я готова была взорваться.

— Да. Ещё.

Уайетт зарычал, его глаза ярко заблестели, и у меня ёкнуло сердце, когда он оскалился, а в его глазах появился волк.

Резко выдохнув, он закрыл глаза и напрягся, борясь со своей природой.

— Уайетт, посмотри на меня.

Но он не открывал глаз и отпустил мою руку, чтобы схватить меня за бедро и удерживать на месте, пока снова и снова входил в меня.

Его тело содрогнулось. Затем ещё раз, когда на его лице отразилась внутренняя борьба.

Он продолжал безжалостно входить в меня, и моё тело задрожало на грани оргазма.

— Уайетт, посмотри на меня!

Когда он наконец открыл глаза, волк никуда не делся.

Его глаза сияли. Волк был у поверхности.

— Я стараюсь этого не делать, — хрипло ответил он. — Я сдерживаю его.

— Но ты хочешь заявить на меня права.

— Ты даже представить себе не можешь, как сильно я этого хочу. — Уайетт прикусил губу. Я видела его клыки, когда он вошёл в меня, с каждым толчком двигаясь всё сильнее и быстрее.

Моя грудь подпрыгнула, и я вскрикнула. Я была так близка к оргазму. Так близка.

— Заяви на меня права, — прошептала я. — Пожалуйста. Я хочу этого, потому что всегда буду твоей, а ты всегда будешь моим. Навсегда.

Из его горла вырвалось рычание, а глаза засияли волчьим блеском.

Он снова прижался ко мне бёдрами и начал трахать меня по-настоящему.

Я вскрикнула, чувствуя приближение новой волны оргазма, и не понимала, сколько ещё смогу выдержать. Не сомневалась, что мой оргазм вот-вот наступит, что взорвусь от малейшего прикосновения.

Но как раз в тот момент, когда готова была взорваться, волна удовольствия поднялась ещё выше. А потом ещё выше.

Я выгнула шею, давая Уайетту доступ. Он продолжал входить в меня так яростно, что изголовье кровати билось о стену, а когда склонился к моей шее, его глаза вспыхнули, а клыки стали больше.

— Эйвери! — воскликнул он срывающимся голосом.

— Да, возьми меня! — Я схватила его за голову и притянула к своему горлу.

Он яростно зарычал и укусил меня. Я застонала от боли и страсти, пронзивших меня до глубины души.

Уайетт отпустил мои руки и с силой сжал мои бёдра, а затем яростно вошёл в меня, не отрываясь от моей шеи.

Затем снова зарычал, и я почувствовала, как его магия проникает в меня, бурлит в моих венах, нагревает кровь, пока он помечал меня своей.

Я закрыла глаза, наслаждаясь ощущением его члена, когда его сила струилась по моим венам, соединяясь с дырой в моей груди, где когда-то обитала моя магия, а его магия отчаянно пыталась заполнить пустоту.

Но даже сила альфы не могла проникнуть сквозь защитную магию Сафринитской кометы.

Но его любовь пронзила меня насквозь, наполнив мое тело теплом и энергией, которых не чувствовала уже несколько дней, и на мгновение я ощутила прилив сил.

Провела руками по его спине, когда он ускорил темп, трахая меня ещё сильнее и глубже, так яростно, что я не могла дышать.

Внутри меня поднялась новая волна оргазма, становясь всё выше и круче с каждым его толчком.

И всё это время он помечал меня, делал своей собственностью, навсегда закрепляя за мной статус его пары.

Когда последние остатки его магии впитались в мои клетки, проникли в мои чувства и изменили мой запах, придав ему лёгкую нотку его аромата, его толчки на мгновение замедлились, а кончик его члена коснулся нужной точки глубоко внутри меня.

Уайетт оторвался от моей шеи, посмотрев мне в глаза, и в тот момент, когда он в последний раз вошёл в меня, я наконец достигла пика.

Я выкрикнула его имя, и взрывной оргазм потряс мою душу и прокатился по телу такими мощными волнами, что я не могла сдержать дрожь.

Я снова и снова выкрикивала его имя, пока неумолимые волны экстаза окатывали моё сердце и разум.

Уайетт взревел от наслаждения, тоже испытав оргазм, и мы вместе унеслись в другое измерение, где наша любовь друг к другу вышла за пределы этого мира, прошла сквозь звёзды и соединила наши души в галактиках всех времен.

Глава 21

Уайетт

Я с трудом пытался отдышаться, лежа на Эйвери. Я рухнул на неё сверху, едва успев подставить руки, чтобы не придавить её своим весом.

Я не мог думать, едва мог двигаться. Никогда еще не испытывал такого удовольствия. Оргазм был таким мощным, что перед глазами до сих пор плясали звёзды, а моя магия переплелась с душой Эйвери, связав нас нитью.

Это было идеально. Волшебно. Невероятно.

От других самцов оборотней я слышал какие появляются ощущения от того, что заявляешь права на свою пару, но никакие слова не могли передать всей полноты ощущений. Чувства и сила, которые охватили меня, когда я заявил права на свою пару…

Боже, я никогда не забуду это потрясающее чувство.

Я нежно убрал прядь волос с её лица, и она что-то тихо сонно пробормотала. Эйвери прижалась ко мне, её щёки раскраснелись, и я почувствовал внутри себя нашу связь, ту светящуюся шёлковую нить, которая соединяла меня с моей парой.

Я закрыл глаза, сосредоточился на своём внутреннем мире, а затем…

Почувствовал это.

Внутри меня плавала крошечная светящаяся нить, навсегда связавшая меня с Эйвери. Меня захлестнула волна удовлетворения, в горле заклокотало урчание. Мне хотелось выпятить грудь. Бить в барабаны. Кричать на весь мир, что Эйвери принадлежит мне.

Я заявил на неё права. Пометил её. Жадно овладел ею. И теперь она принадлежала мне, и я всегда буду беречь и защищать ее.

У меня перехватило дыхание. Боже, как же я любил её.

Я притянул её к себе и осторожно повернулся на бок, так что её голова оказалась у меня на сгибе локтя.

Эйвери крепче прижалась ко мне, её дыхание мягко щекотало мою шею. Я снова почувствовал связь. В меня хлынули эмоции Эйвери. Они были тусклыми и слабыми, потому что она спала, но я всё равно их чувствовал.

Удовлетворение.

Абсолютное счастье.

Я раздулся от гордости.

И неистовая… любовь.

У меня перехватило дыхание, когда я почувствовал её любовь ко мне. Это тёплое, ароматное чувство окутало меня сиренью и шёлком, убаюкало облаками.

— Я бы умер за тебя, — тихо прошептал и поцеловал её в щёку. — И я сделаю всё, чтобы спасти тебя.

Я лежал рядом с ней несколько секунд, которые растянулись в минуты. Смотрел, как она спит, и запоминал её черты. Она была моей. Я должен был защищать её и оберегать.

А это означало, что мне нужно её оставить.

Мне не хотелось её отпускать, но должен был.

Я выскользнул из-под одеяла и быстро оделся, наблюдая за спящей возлюбленной.

Меня охватил страх. С наступлением вечера Эйвери мерзла все сильнее. Сила, которую придала моя магия, уходила.

У нее под глазами появились тёмные круги. Хотя утром их не было. Ее кожа была такой бледной, как свежевыпавший снег. Несколько часов назад она выглядела немного румяной. И хотя её грудь всё ещё поднималась, дыхание стало поверхностным и редким.

Я посмотрел на бледный полумесяц от моих зубов на ее шее. Моя метка. Она мерцала в свете камина. Я провел по ней пальцем так осторожно, что Эйвери даже не пошевелилась.

Моя.

Моя пара.

Эйвери хотела, чтобы я оставил на ней свою метку. Она знала, что это значит, но всё равно выбрала это, а значит, хотела быть моей, и теперь она моя.

Но надолго ли?

Эта мысль едва не поставила меня на колени, обрушившись на меня безжалостной лавиной отчаяния.

Нет.

Я не мог её потерять.

Я чуть не зарычал, но подавил рык и бесшумно направился к двери. Когда открыл её, замок тихо щёлкнул, и по моей коже пробежала волна магии.

Я закрыл за собой дверь, и замок со щелчком захлопнулся. Не успел я обернуться, как из темноты коридора донёсся мягкий, соблазнительный голос.

— Я уже начал думать, что ты никогда оттуда не выйдешь. — Николас прислонился к стене, скрестив ноги. На его лице читалась скука, но я заметил блеск в его глазах.

— Как давно ты тут ждёшь?

— Достаточно долго, чтобы понять, что происходит в вашей комнате. — Он пожал плечами. — Я же говорил, что буду рядом.

Я стиснул зубы. От мысли, что он слышал, как я занимался любовью с Эйвери, слышал её крики и стоны, мне захотелось оторвать ему голову.

Вампир закатил глаза.

— Не злись. Я уже слышал все это раньше. — Он оттолкнулся от стены и направился ко мне. — Может, вернёмся к работе?

Я коротко кивнул, потому что боялся открыть рот, пока внутри меня кипела ярость.

Вместо того чтобы бросить в меня очередной колкий комментарий, вампир благоразумно направился обратно в библиотеку Сакраментум.

Несколько сотрудников прошли мимо нас по коридору, держась в тени, опустив головы и стараясь не шуметь.

В этих огромных стенах работают сотни ведьм, колдунов и сверхъестественных существ, но они всегда вели себя очень тихо, не было ни болтовни, ни смеха.

— Они нашли что-нибудь новое? — прорычал я, нервно сжимая и разжимая кулаки.

Николас поджал губы.

— Кажется, мастер Эмброуз что-то нашёл. Когда разговаривал с ним несколько минут назад, он захлебывался энтузиазмом, а это о многом говорит. Как ты знаешь, горгульи редко приходят в восторг, если только не находят что-то очень интересное.

Я гулко шагал по коридору, спеша в библиотеку. Когда мы подошли к гигантским монолитным дверям библиотеки, Николас пропустил меня внутрь.

Как и прежде, войти в комнату было всё равно что шагнуть в пустоту. Невидимые силы тянули меня назад, замедляя движения и приглушая звуки.

Несколько горгулий сидели на лестницах, по которым они взбирались на высокие полки, чтобы достать книги и свитки. Полки тянулись на многие мили в огромной бесконечной пещере. В отличие от библиотеки в Сан-Франциско, полки здесь не парили в воздухе, а прочно стояли на земле.

В углу за столом собралась группа сверхъестественных существ, внимание которых было приковано к большому фолианту. Они тихо перешёптывались. Возможно, они говорили на нормальной громкости, но защитные чары приглушали их голоса. Рядом с ними сидела горгулья и указывала на разные места в большой книге своим изогнутым когтем.

— А, майор Джеймисон. — К нам, прихрамывая, подошла ещё одна горгулья, одетый в мантию, похожую на ту, что носил мастер Романус. Кобальтово-синяя шерстяная мантия была ему коротка и едва закрывала когтистые лапы.

— Мастер Эмброуз, — сказал Николас, поклонившись. — Полагаю, документ, о котором вы мне говорили, у вас?

— Да. — Горгулья поманил нас изогнутым когтем и указал на стол, на гладкой деревянной поверхности которого лежал одинокий свиток.

Даже на расстоянии я мог видеть, насколько он старый. Несмотря на магию омоложения, которая пульсировала в воздухе, края свитка выглядели изношенными, пергамент пожелтел, а крошечные трещины и разломы сгибали свиток под неестественными углами.

Когда мы подошли, группа в углу затихла и посмотрела на нас. Они возобновили свой приглушённый разговор только после того, как мы прошли мимо.

Я стиснул зубы, стараясь подавить гнев. Моя пара умирала. Я оставил её одну в наших покоях. И поиски шли чертовски медленно.

Я уже собирался отнести горгулью на руках, потому что так будет быстрее, когда он наконец добралась до стола.

— Вот мы и на месте. — Мастер Эмброуз встал на табурет и очень осторожно развернул свиток.

Я широко раскрыл глаза. На свитке не было текста. Только изображение символов или, возможно, фигур, образовывающих круг. Фигуры были такими крошечными, что невозможно понять, кто это, но они стояли в кругу, взявшись за руки.

Я изучил остальную часть рисунка. Фигуры раскрашены очень бледными красками, как будто когда-то этот рисунок был ярким, но от времени потускнел. Всего на прямой линии насчитал десять кругов. Все они разного размера и разных цветов: красного, фиолетового, жёлтого, зелёного, синего.

Николас приподнял бровь.

— Что ж, это интересно. Можете рассказать нам, что это такое и что это значит?

Мастер Эмброуз сцепил когти.

— Мы считаем, что это изображение солнечной системы земель фейри. — Он постучал по кругам, нарисованным на линии, один за другим. — Дафнис, Джулик, Меримум, Эвкаладас, Титун… — перечислил он планеты по порядку. — А это, — добавил он, постучав по кругу в конце линии, на котором виднелись слабые следы фиолетового цвета, похожего на орхидею, — Сафринитская комета.

Уперев руки в бока, я нахмурился, внимательно изучая рисунок.

— С чего вы взяли, что это Сафринитская комета?

— Посмотри на дату внизу. — Он указал на крошечное чернильное пятно прямо под бледно-фиолетовым шариком.

Пятно оказалось двумя строчками текста, такими крошечными, что я едва мог их прочитать. Я резко вскинул голову.

— Это даты появления Сафринитской кометы в землях фейри. Первый раз две тысячи лет назад и на прошлой неделе, но эти строчки такие маленькие. Их легко принять за кляксу. Как ты их разглядел?

Мастер Эмброуз ухмыльнулся, обнажив устрашающе острые зубы, но вместо ответа лишь пожал плечами.

Николас усмехнулся.

— Не зря болгарские библиотеки известны на весь мир. Наши горгульи высоко ценятся за свои уникальные находки. Я понимаю, почему вы так воодушевлены, мастер Эмброуз. Это действительно редкая находка.

— Сколько лет этому свитку? — спросил я.

Мастер Эмброуз склонил голову набок.

— Мы считаем, что ему около двух тысяч лет.

Я нахмурился ещё сильнее.

— Но на нём написана дата второго появления кометы. Откуда это было известно две тысячи лет назад? — Как и на нашей земле, в землях фейри в то время не было передовых научных технологий.

— Этого я не знаю, — ответил горгулья. — Но не это самое интересное. — Он постучал когтем по пергаменту, стараясь не порвать и не проткнуть его. — Видите, как они все расположены? — Он снова провёл когтем по прямой линии, соединяющей круги. — Мастера Романус, Годрик и я считаем, что это указывает на расположение планет — ещё одно редкое небесное явление, которое происходит в землях фейри.

У меня перехватило дыхание.

— Парад планет в землях фейри? Но разве это не произойдет…

— Сегодня вечером. — Николас замер как вкопанный.

У меня перехватило дыхание, когда вспомнил новости, которые смотрел по телевизору в прошлом месяце. В новостях рассказывали и о Сафринитской комете, и о предстоящем параде планет в землях фейри. Фейри с нетерпением ждали каждого небесного явления, ведь каждое из них привносило в их мир новую магию, а самые крупные события даже попадали в сверхъестественные новости на земле.

— Итак, согласно этому свитку, появление Сафринитской кометы и парад планет связаны между собой, — сказал я, размышляя вслух.

Мастер Эмброуз поёрзал на стуле.

— Да, судя по этому документу, они связаны, особенно учитывая эту дату. — Он снова указал на ещё одно едва заметное пятно под изображением планет.

У меня отвисла челюсть, когда я увидел дату.

— Это дата в землях фейри на сегодняшний день. А значит, тот, кто нарисовал эту карту, сколько бы сотен или тысяч лет назад это ни было, знал, что Сафринитская комета принесет что-то важное. Но какое отношение это имеет к Эйвери? — Я снова посмотрел на круг фигур внизу свитка. Возможно, они знают. — Кто эти люди? — спросил я горгулью.

Он покачал головой.

— Мы их не опознали, но будем продолжать попытки.

Николас нахмурился и склонился над картой. Его светлые волосы до плеч задели потрёпанный документ.

— Ты сказал, что Эйвери была в землях фейри, когда появилась Сафринитская комета и магия завладела ею, а сегодня вечером в землях фейри произойдёт парад планет. — Он выжидающе посмотрел на меня.

Я широко раскрыл глаза.

— Это значит, что с ней снова может что-то случится, если она будет находиться в землях фейри, когда сегодня вечером произойдёт парад планет.

— Да. — Николас кивнул.

— Сколько у нас времени до парада планет?

Николас посмотрел на часы.

— По моим расчётам, с учётом разницы во времени… — Он широко распахнул глаза. — Меньше часа.

У меня ёкнуло сердце.

— Нам нужно идти. Сейчас же.

Я выскочил из библиотеки. Порыв ветра позади меня подсказал мне, что вампир идёт по пятам.

Мы стремительно добрались до нашей комнаты. Я вставил зачарованный ключ в замок и поспешно повернул, ворвавшись в комнату.

Эйвери всё ещё спала. Она даже не пошевелилась и выглядела почти мёртвой.

У меня сжалось сердце, а внутри всё перевернулось. Я отчаянно пытался нащупать нашу связь.

Внутри меня всё ещё светилась тонкая нить, по которой струились её слабые сонные эмоции.

Я осторожно опустился рядом с ней. Её бледная рука была холодной как лёд.

Николас вошёл в комнату вслед за мной, но остановился, увидев её обнажённое тело, едва прикрытое простынёй. Этот ублюдок даже не пытался скрыть исходящий от него запах возбуждения.

С рычанием я бросился на вампира и схватил его за шею.

Он вовремя отступил в сторону, и его глаза расширились. Вампир не сводил глаз с отметины на её шее. Полумесяцу, который давал всем понять, что Эйвери принадлежит мне.

Но даже это не ослабило его возбуждения.

— Ты пометил ее, — потрясённо произнёс он. — Сегодня. Вот чем вы здесь занимались.

— Да, — прорычал я. — Я же сказал, что она моя. — Меня переполняла ярость из-за того, что он посмел взглянуть на мою пару, пока она спала, не подозревая о его присутствии.

Его горящий взгляд скользнул по её полной груди и стройным ногам, которые были видны даже под простынёй.

Из моей груди снова вырвался рык, но когда я двинулся на вампира, он попятился, подняв руки.

— Прошу прощения. От старых привычек трудно избавиться. Я оставлю тебя наедине с ней.

Я подождал, пока он дойдёт до двери, и встал так, чтобы закрыть ему обзор на Эйвери.

— У тебя есть ключ от портала? — рявкнул я.

— Да.

— Хорошо, тогда убирайся отсюда к чёртовой матери и принеси его. Как только Эйвери оденется, мы уйдём.

Глава 22

Уайетт

В моих объятиях Эйвери казалась лёгкой, как пёрышко, словно смерть забирала не только её жизнь, но и саму её сущность, словно похищала материю, из которой состояла Эйвери.

Она не проснулась, когда я одевал её, и открыла глаза только тогда, когда я уже стоял в коридоре, а Николас был наготове с ключом от портала в руке.

— Уайетт? — сонно пробормотала она.

— Да, любовь моя. Мы отправляемся в земли фейри. Сегодня там будет парад планет. Мы думаем, что это может спасти тебя. — У меня перехватило дыхание. Я знал, что парад планет не даёт стопроцентной гарантии, что это может не спасти её, но это единственная зацепка, а время поджимало.

Она снова закрыла глаза, длинные тёмные ресницы отбрасывали тени на бледные щёки, а тело расслабилось.

Она полностью затихла.

— Мы должны торопиться! — крикнул я.

Николас бросился вперёд с ключом от портала. Одной рукой он обнял меня, а другую положил на Эйвери.

Я с трудом сдержал рычание, когда он прикоснулся к ней, пусть только и к её руке.

— Нам стоит рассказать её родителям о наших действиях? — спросил вампир.

— У нас нет на это времени. Мы выдвигаемся сейчас.

Вампир прошептал слова заклинания, и вокруг нас сомкнулась пустота. Порыв ветра от портала взъерошил мои волосы, и в ушах у меня зазвенело. Казалось, что мир уходит из-под ног, пока мы падаем сквозь время и пространство, изгибаясь, скручиваясь и треща. А потом мы оказались посреди нигде.

Я крепче прижал к себе Эйвери, пытаясь защитить её от самого страшного, но она лежала в моих объятиях, как мёртвая, и не осознавала, что происходит вокруг.

Она была в таком же состоянии, когда я перенёс её через портал после того, как ее поразила Сафринитская комета.

Ощущение резкого перехода через портал внезапно исчезло, и мы оказались на огромном поле в землях фейри, недалеко от того места, где комета атаковала Эйвери.

Как и прежде, многие сверхъестественные существа разбили лагерь на поле за пределами столицы. Все лежали на одеялах или парили на зачарованных коврах в нескольких дюймах от травянистого поля, усыпанного множеством полевых цветов.

В воздухе витала магия. Толпа с нетерпением ждала предстоящего парада планет. Из столицы доносилась музыка, вечеринка уже началась, повсюду горели факелы.

В небе вспыхнул фейерверк, и на нём появились цифры отсчета.

До полного парада планет осталось десять минут.

— Мы не опоздали, — выдохнул я. — Слава богам.

— Да, — согласился Николас.

В небе планеты уже собирались вместе, их округлые формы медленно приближались друг к другу, пока не выстроились в идеальную линию, после чего засияли ярче земной Луны.

Я крепче прижал к себе Эйвери, пытаясь согреть её, но она все равно дрожала.

— Давай найдём место потише.

Я помчался со всех ног, Николас последовал за мной. Я искал место, где было бы поменьше народу.

Эйвери не издала ни звука, даже когда я резко остановился, так что у других сверхъестественных существ, не привыкших к скорости оборотней, перехватило бы дыхание.

Я нежно поцеловал свою пару в лоб, а затем в щёки.

— Эйвери? Любовь моя, мы на месте. Просто держись.

Она не ответила.

Я остановился недалеко от леса, но всё же достаточно близко к столице, чтобы мог легко добраться до больницы, если Эйвери придёт в себя и ей понадобится помощь целителей. Но мы находились достаточно далеко, чтобы избежать любопытных глаз зевак. Меньше всего мне хотелось, чтобы на мою пару пялились.

— Она ещё дышит, — сказал Николас. — Но с трудом.

Когда я опустил взгляд, у меня замерло сердце. В лунном свете стало ещё заметнее, насколько побледнела кожа Эйвери с тех пор, как её одел.

— Чёрт, — прошептал я. — Чёрт, чёрт, чёрт!

В груди нарастала паника, грозя вытеснить все мысли и выпустить на волю моего волка. Нет. Сохраняй спокойствие. Не теряй самообладания.

Я глубоко вздохнул и опустился на колени в высокую траву. Воздух наполнился ароматом полевых цветов, более резким и насыщенным, чем на Земле.

— Эйвери лежала на земле, когда на нее повлияла комета. Может, ей и сейчас нужно лежать на земле, когда произойдёт парад планет.

— Возможно, — ответил Николас.

В небе снова вспыхнул фейерверк с отсчетом времени. Вдалеке зрители разразились бурными аплодисментами.

Я снял рубашку и подстелили ее под Эйвери, чтобы она не лежала прямо на траве и сухой земле, а затем осторожно уложил её.

Она не пошевелилась.

Я опустился на колени рядом с ней, и моё сердце бешено заколотилось. В груди снова поднялась паника. Я едва мог дышать. Едва мог думать. Моя пара всё ещё умирала.

Я нащупал её пульс, и у меня внутри всё сжалось.

— У неё пульс всего тридцать семь в минуту.

Николас тоже опустился на колени, но застыл как вкопанный.

Прошло ещё несколько секунд, и он произнес:

— Она едва дышит. За последнюю минуту её грудь поднималась всего несколько раз.

— Знаю.

Я взял её за руку дрожащими пальцами и едва мог дышать от паники.

Моя пара умирала.

И даже появление в землях фейри не помогло ей.

— Почему ей не становится лучше?

Выражение лица Николаса оставалось бесстрастным и настороженным.

— Может, ей не станет лучше пока не закончится парад планет.

Я раскачивался на корточках взад-вперёд, с трудом подавляя желание хоть что-то сделать, чтобы помочь.

— У нас есть другой вариант, — тихо сказал Николас. — Я мог бы обратить её.

У меня отвисла челюсть.

— Сделать из неё вампира?

— Это может спасти её. А может и не спасти, но я готов попробовать.

— Как её создатель, ты навсегда будешь связан с ней.

— Да.

— И мы даже не знаем, спасло бы её обращение.

— Тоже верно.

В голове у меня шумело, мысли неслись с головокружительной скоростью, пока пытался осознать все последствия превращения Эйвери.

— Нет. Я тебе не позволю. Я не буду принимать это решение за неё. Парад планет спасёт её. Он должен её спасти.

Внутри меня все кричало, и понятия не имел, правильный ли выбор я делаю. Жизнь моей пары зависела от нашей уверенности в том, что ответы лежат здесь, в землях фейри, и что грядущий парад планет каким-то чудом её спасёт.

Но что, если я сделал неправильный выбор?

Что, если бы в этот самый момент горгульи обнаружили что-то ещё, что подсказало бы нам, что нужно делать. А я только что принял самое важное решение в своей жизни?

— Чёрт возьми! — Кровь зашумела в ушах, и в голове раздался оглушительный гул.

А что, если…

А что, если…

А что, если…

В небе вспыхнул очередной фейерверк с отсчетом.

Я придвинулся ближе к Эйвери и нежно поцеловал её в закрытые глаза, лоб и щёки.

— Пожалуйста, Цветочек. Пожалуйста, останься со мной. Я только что снова тебя нашёл. Я не могу тебя потерять, Эйвери. Не могу без тебя жить.

Над головой вспыхнула очередная цифра.

Надежда в глазах Николаса угасла, когда прошла ещё минута, а состояние Эйвери не улучшилось.

Моё сердце разрывалось, и пока сидел рядом с ней, нежно обнимая её и шепча, как сильно я её люблю, чувствовал, как она отдаляется от меня всё больше и больше.

Я обхватил пальцами её холодную безвольную руку.

— Эйвери? — тихо позвал её. — Ты меня слышишь? Помнишь, как я впервые увидел тебя в кафе мороженого? И как мы снова встретились в гараже в СВС, и я едва мог дышать от твоего вида? А помнишь сегодняшний вечер? Когда я занялся с тобой любовью и объявил тебя своей парой. Ты хотела этого, любовь моя. Ты хотела меня. Ты хотела нас. Пожалуйста, не оставляй меня. Пожалуйста. Я не могу без тебя жить.

Она не пошевелилась, не издала ни звука.

Её тело лежало пугающе неподвижно, грудь не вздымалась, сердце едва билось.

Я закрыл глаза и мысленно потянулся к нашей связи. Наша хрупкая нить еще гудела внутри.

Я провёл по ней пальцем, нащупывая жизненную силу Эйвери, и попытался подключиться к её чувствам и эмоциям.

Но внутри была только пустота.

Ни единой нити жизни или осознания.

Ни капли эмоций или любви.

У меня перехватило дыхание. Нет, нет, нет.

— Эйвери! — хрипло и с болью в голосе сказал я. — Пожалуйста, любовь моя. Пожалуйста, останься со мной.

Вспыхнула очередная цифра.

Выражение лица Николаса не изменилось, но я почувствовал, как он с печалью смотрит на нас.

Вампир закрыл глаза.

— Возможно, это конец, — тихо произнес он. — Парад планет может её не спасти. Тебе стоит попрощаться.

— НЕТ! — выкрикнул я, но тут же пожалел о своей вспышке гнева, хотя Эйвери даже не вздрогнула от моего крика. — Она не может умереть. Не может! — Мой голос дрогнул, и я наклонился вперёд, касаясь её волос, губ, глаз, рук. — Не оставляй меня, не оставляй меня, — повторяла я снова и снова. Внутри меня образовалась зияющая пустота. — Не оставляй меня, Эйвери.

Из её груди вырвался слабый вздох.

Надежда вспыхнула во мне так же ярко, как солнце. Я резко выпрямился и, широко раскрыв глаза, вгляделся в её лицо.

— Эйвери?

Но она так же тихо выдохнула, и я с мучительной ясностью осознал, что за последнюю минуту это её единственный вдох.

На небе продолжались вспышки обратного отсчета.

Я крепче сжал руку Эйвери. Меня затошнило. Парад планет почти начался.

Теперь планеты образовали почти идеальный круг. Они были такими яркими и огромными, что напоминали Луну.

Ещё минутку. Одну минутку.

— Пожалуйста, любовь моя. Пожалуйста, держись! Все почти закончилось.

Но она не ответила.

Я снова прижал пальцы к ее шее, в панике пытаясь нащупать биение её сердца. Прошло почти двадцать секунд, прежде чем я почувствовал едва уловимое биение под её кожей.

— Меньше тридцати секунд, — прошептал Николас. — Сейчас у нас не хватит времени, чтобы обратить её. Её судьба предрешена.

Я прислушался, ожидая услышать ещё один удар сердца, ещё один проблеск жизни.

Но этого не произошло.

Сердце Эйвери остановилось.

Её грудь не вздымалась.

Я широко раскрыл глаза.

— Эйвери! — взревел я, хватая её за плечи. Я тряс её, кричал на неё, пытался вернуть её к жизни. — ЭЙВЕРИ!

Она не двигалась, словно была мертва.

Я прижался ухом к её груди, пытаясь услышать биение сердца.

Тишина.

Вместо стука сердца была безбрежная тишина.

И тогда я почувствовал это. Нашу связь.

Она оборвалась, как натянутая на ветру нить. Словно безжалостные ножницы отрезали её от этого мира, и она уплыла в небытие.

Внутри меня разверзлась бездна боли, и по моему телу пробежал обжигающий огонь, пожирающий меня изнутри.

Я зарычал, пока мое тело терзала агония.

Наша связь исчезла.

Нить порвалась.

А это могло произойти только в том случае, если бы моя пара умерла.

Глава 23

Эйвери

Я слышала оглушительный рёв, полный боли, страданий и невыносимой скорби.

Этот нескончаемый, мучительный звук.

Невыносимая боль пронзила мою душу, когда этот рёв разнёсся по миру, поражая сердца всех вокруг, словно этот звук мог разорвать плоть любого, кто находился поблизости.

Я попыталась открыть глаза, чтобы увидеть, что произошло, чтобы убежать или утешить, но вокруг была лишь тьма. Я ничего не ощущала, кроме этого отчаянного крика о бесконечной боли, который разбивал мне сердце.

И тогда…

Я ощутила невесомость.

Передо мной возникло изображение. Поле. Полевые цветы. Ветер, колышет траву. Я лежу на спине в окружении высоких стеблей колышущейся травы и ароматных цветов.

Уайетт опустился рядом со мной на колени и прижимал к себе мое тело. Он дрожал от рыданий.

Николас замер по другую сторону от меня. Глаза вампира блестели, лицо было мрачным.

Что происходит?

Я парила над ними, но пыталась дотянуться до Уайетта. Хотела утешить его, это желание тянуло меня за душу, как якорь, требуя, чтобы я вернулась к нему, провела ладонями по его щекам и вытерла слёзы.

Но не могла пошевелиться.

Я всё плыла и плыла, поднимаясь всё выше и выше.

Меня охватил ужас. Я не могла вернуться. Я боролась с силой, которая поднимала меня вверх, дергалась и кружилась, но сила тянула меня все выше и быстрее.

Нет!

Уайетт!

Но он исчез. Он не видел меня. Не искал меня.

И тут меня осенило.

Я умерла.

О боги! Сафринитская комета убила меня!

Я летела к звёздам и не могла это остановить. Земля исчезла подо мной. Вокруг было только сияющее небо.

Миллионы звёзд заполняли бескрайнюю галактику, но не этого я хотела.

Я хотела жить.

Хотела быть с Уайеттом.

Я снова бросилась к земле, отчаянно пытаясь доползти до него, но моё внимание привлекло что-то на небе. Выстроившиеся в ряд планеты сияли ярче луны, и я не могла отвести взгляд от того, что было важно для моей души. И не смотрела на мужчину, который обнимал моё тело и оплакивал мою потерю всеми фибрами своей души.

Я ахнула. Планеты находились в нескольких дюймах от идеальной сферы, их небесные тела вращались по кругу и были наполнены огромной силой и невероятной магией.

Вокруг меня плыли прозрачные облака. Я видела их, но не чувствовал, пока поднималась всё выше и летела всё быстрее.

Нет! Я должна вернуться!

Небо внезапно озарилось ярким светом. Ослепительный лунный свет залил всё вокруг. По небу прокатилась волна силы, когда из небесного чуда вырвалась магия.

Парад планет завершился, в огромной галактике сформировалось идеальное явление, и магия разлилась по всей Солнечной системе, пронзая всё на своём пути, оживляя звёзды и окутывая это царство плащом новой силы.

С земли донеслись радостные возгласы и аплодисменты, фейри и другие сверхъестественные существа хлопали в ладоши от восторга.

Моя призрачная форма врезалась в стену, когда невидимый трос, что тянул меня вверх, оборвался.

Я вскрикнула от неожиданности, но с моих губ не сорвалось ни звука, а затем… я ощутила разлом. Разрыв в ткани пространственно-временного континуума.

Я закричала, когда мир вокруг меня рухнул. Огонь струился по моим венам, обжигая разум, пока мир фейри притягивал меня, как магнит, дёргал, разрывал и отказывался отпускать.

Я падала на землю.

Закручивалась по спирали.

Падала быстрее чем скорость звука.

Облаков надо мной уже не было.

Мимо меня проносился ветер.

Перед глазами плясали черные точки.

Замок.

Фейерверк.

Поле.

Лес.

Я прищурилась. В лесу стояла группа людей в мантиях, образовав круг. Они наблюдали. Они ждали.

Но чего они ждали?

Что происходит?

Агония пронзила все мое тело, когда земля стала приближаться ко мне всё быстрее и быстрее, пока мир не превратился в калейдоскоп размытых цветов, запахов и огня, пожирающего мою душу.

Моё тело появилось передо мной за миллисекунду до того, как я врезалась в него.

Магия вернула меня в моё тело, и я закричала.

Вокруг была темнота.

Я снова закричала.

Огонь.

Я дергалась и царапалась, пытаясь выбраться на поверхность из густого потока, который утягивал меня вниз невидимой силой, мощным течением, лишавшим меня воздуха и зрения. Внезапно меня озарил огненный свет, и я наконец вырвалась на свободу. Я вынырнула и увидела, что мои руки и ноги покрыты жидкой ртутью.

Я снова закричала.

Нечестивая сила разлилась по моему телу и проникла в мои чувства.

Я вскрикнула от невыносимой боли.

Кто-то вскрикнул рядом со мной.

Еще один вопль.

Невыносимый огонь вокруг.

Я снова умирала, с меня заживо сдирали кожу.

Пылающий свет. Такой яркий, что мне казалось, будто мои глаза плавятся, а солнце касается моей души.

Хаос. Смерть. Жизнь.

Что происходит? Боже правый, что происходит?

Произошла ядерная реакция. Атомы расщепились. Образовались элементы. Вселенная наклонилась и расширилась, как космическая резинка, в ответ на появление существа, которое рождалось внутри меня.

Я снова закричала, когда древняя магия пронзила моё тело, оплела мои нервы, поглотила мои клетки и уничтожила всё на своём пути.

Чёрт, как горячо!

Я умирала.

Снова умирала.

Вдох наполнил мои лёгкие. Такой сладкий, такой чистый. Мои чувства наполнил водопад ароматов: можжевельник, сосна, жасмин, дуб.

Нет. Это не смерть.

Это жизнь. Жизнь, разбивающая душу.

Сущность органической материи, источник знаний, основа, которая создала и разрушила всё на этом плане существования.

Моя душа слилась с этой великой силой.

Кто-то рядом со мной снова вскрикнул.

По моей коже, словно молния по воде, пробежала волна магии. Электрические разряды пронзили мое тело, оно содрогнулось, поднялось и зависло над миром, пока я превращалась в нечто, бросающее вызов всему сущему.

А потом…

Тишина.

Глава 24

Уайетт

Кровь зашумела у меня в ушах, и надежда пробилась сквозь боль, терзавшую моё сердце.

Эйвери кричала, не переставая, её тело содрогалось, натянутое, как струна, но она дышала. Она дышала после того, как умерла.

— Эйвери! Боже, Эйвери!

Но она сопротивлялась. Она не открывала глаза, ее лицо исказилось от боли и страданий. Я пытался удержать её и помочь ей справиться с той магией, которую пробудил в ней парад планет, но она продолжала царапаться и вырываться.

— Эйвери, открой глаза. Любовь моя! Открой глаза!

А потом…

Наступила тишина.

Мы с Николасом отступили, когда воздух вокруг моей пары замер, как пустота между мирами. Вакуум звука и энергии заполнил пространство, где лежала моя пара, не подавая признаков жизни.

Все вокруг замерло.

А затем мир снова начал вращаться, и это кратковременное ощущение пустоты закончилось.

Боже правый, что это было? Я судорожно вдохнул и бросился к Эйвери.

Затаив дыхание, я уставился на ее грудь, пытаясь уловить признаки жизни.

Её грудь поднималась и опускалась.

Затем она сделала очередной вдох.

Но она не двигалась, глаза были закрыты.

Меня переполнило чувство благодарности. Я прижал её к себе. Она не шевелилась, но кожа больше не ощущалась ледяной. Огонь словно лизал её тело, согревая её и мои руки. Вокруг трещали электрические разряды, но Эйвери дышала.

— Эйвери? — тихо и с болью в голосе позвал я.

Её тело выгнулось, вырываясь из моих объятий. Она снова закричала, и этот крик был настолько пронзительным, что мог разбудить и мертвого. Но она не открыла глаза. Её лицо исказилось от боли. Она сморщила нос и снова тихо вскрикнула.

Я зарычал и схватил её за плечи, намереваясь остановить то, что с ней происходило, но её тело снова содрогнулось, а глаза Николаса расширились ещё больше.

— Что с ней происходит? — в отчаянии спросил я.

Он с недоверием покачал головой.

— Она не умерла. Как она может быть живой? Мы видели, как она умерла.

Мое сердце колотилось от осознания, что Эйвери жива, но тело наполнилось ледяным ужасом.

С моей парой что-то происходило. Что-то очень, очень плохое.

— Эйвери…

Она резко открыла глаза.

В её радужках сиял фиолетовый свет. Ее тело горело словно от лихорадки. А затем фиолетовый свет в её глазах погас, и радужки снова стали коричневыми с золотыми вкраплениями.

— Эйвери? — прохрипел я.

Она не ответила, но жар, исходящий от неё, не утихал, хотя её щёки не покраснели, а на лбу не выступили капли пота. В её зрачках мелькнуло осознание.

Я приоткрыл губы и нерешительно потянулся к ней.

— Цветочек?

Но как только моя рука коснулась её, она отпрянула.

Эйвери моргнула, и мне показалось, что за миллисекунду между нами пролетела целая вечность.

Я покачал головой, когда меня охватило странное чувство, а затем оно исчезло. Но когда снова посмотрел на неё, все мое тело напряглось.

В её глазах мелькнул страх, и снова вспыхнул этот неистовый, бурный, клубящийся фиолетовый свет — визуальная какофония замешательства и силы.

— Эйвери? — прошептал я.

— Кто ты такой? — прорычала она. — Не трогай меня!

Я резко вскинула голову.

— Эйвери? Это я. Любовь моя, это я. Уайетт.

Но она отступила ещё дальше на несколько футов от меня, как животное, загнанное в угол хищником.

Я нахмурился, с трудом дыша. Мне казалось, что тону. Я едва мог отдышаться, но мне нужно было подойти к ней, успокоить её, поддержать, несмотря на то что какая-то ужасная магия сначала убила ее, а потом оживила.

Я снова потянулся к ней и положил руку ей на плечо.

Она оскалилась и зашипела.

Моя рука отлетела в сторону, словно от удара током, а её глаза потемнели от недоверия. Фиолетовый свет в её глазах померк, превратившись в ураган силы.

— Я сказала, не трогай меня!

Я попятился. Сердце в моей груди бешено колотилось. Ради всех богов и миров, что же происходит?

Мы с Николасом переглянулись.

— Эйвери? — успокаивающе произнёс вампир. Его зрачки расширились, во взгляде сияла сила, а из него шелковистыми нитями потекла магия принуждения. — Мы не причиним тебе вреда. Мы просто пытаемся помочь, но нам нужно, чтобы ты успокоилась.

У меня перехватило дыхание от того, что он посмел подчинить себе мою пару, но Эйвери зашипела и на него, и волна силы хлынула от неё к вампиру.

Николас отлетел назад, магия прижала его к траве.

— Держись от меня подальше! — приказала она.

Её слова прогремели над полем, в них была сила тысячи голосов, армия мощи и магии, и меня снова пронзило то самое ощущение пустоты, как будто всё остановилось, а затем время резко возобновилось.

Мое сердце екнуло.

Вдалеке ликующая толпа внезапно затихла. На лицах людей, стоявших далеко от нас, отразилось недоумение.

Я покачал головой, пытаясь избавиться от странного ощущения.

Когда наконец смог сделать вдох, то поднял руки, стараясь не выглядеть угрожающе.

— Эйвери, любовь моя, пожалуйста, — взмолился я. — Позволь мне помочь тебе.

Но от моей мольбы она зашипела еще громче. Эйвери снова попятилась и внезапно создала вокруг себя магический купол. Он легко вырос из земли, а Эйвери обхватила себя руками, и в её глазах читался страх.

Я отшатнулся, когда мерцающий барьер образовал вокруг моей пары защитный кокон. Моё сердце забилось чаще.

Что-то было не так. Эйвери смотрела на нас так, словно не узнавала.

— Эйвери, — тихо позвал я, надеясь, что мои слова пробьются сквозь магию, которую она вокруг себя создала. — Ты знаешь, где ты? Ты знаешь, кто ты? — Я держался на расстоянии, настороженно наблюдая за тем, как потрескивающая магия шипит и дымится вокруг её стройной фигуры. Я никогда не видел такой магии, никогда не чувствовал ничего подобного.

Если Эйвери меня и услышала, то не подала виду.

Николас осторожно придвинулся ко мне, не сводя глаз с моей пары. Его лицо помрачнело, он стиснул зубы.

— Она нас не помнит. Наверное, она в замешательстве. Возможно, парад планет стер ее воспоминания.

Я сглотнул, во рту пересохло. Я смотрел на свою пару, которая недоверчиво разглядывала нас, обхватив себя руками, словно пытаясь защититься.

Но она была моей парой. Я должен защищать ее.

Но когда мой взгляд скользнул по её гладкой шее, у меня внутри всё сжалось.

На ней не было моей метки.

И тогда я понял, что произошло. Наша связь оборвалась, когда она умерла.

Смерть разорвала брачные узы.

Эйвери больше не была моей парой, если только я снова не сделаю её своей.

Мои плечи поникли.

Теперь моя пара смотрела на меня как на незнакомца, но я чувствовал её аромат сирени, который проникал сквозь щит. Теперь он был сильнее и слаще, такой же спелый, как только что сорванная ветка сирени, и такой же насыщенный, как море из цветов сирени.

Моя пара всё ещё там. Она всё ещё та Эйвери, которую я знал и любил, но теперь стала намного сильнее, и что бы с ней ни случилось, это стерло её воспоминания обо мне, но самое главное — о том, кем была она.

Из моей груди вырвался прерывистый вздох. Я наклонил голову, изучая её, и почувствовал, что в ней что-то изменилось. Видел это по блеску в её глазах, по настороженному взгляду.

Эйвери не только не узнала меня, но и та магия, что зародилась в ней, оказалась слишком сильна, чтобы её преодолеть. Я не могу спасти её, пока она не позволит мне это сделать.

— Что ж, это, конечно, неожиданно, — произнес Николас. — Как, чёрт возьми, нам до неё добраться?

Я нахмурился, сжав губы.

— Понятия не имею. Но точно знаю, что мы не сможем этого сделать, пока она нам не позволит.

— А если не позволит?

Я с шумом вдохнул.

— Рано или поздно, но она вспомнит. Эйвери по-прежнему моя пара. Я должен оберегать и защищать её. Она просто не помнит меня.