Остаток этого дня и всю следующую неделю Стефан читал Библию и время от времени снова и снова задумывался о надписи на зеркале:

45:5:1, 13:16:25; 62:2:8; 16:5:15; 43:9:34; 33:22:6; 3:9:10; 42:8:31; 48:2:1; 29:2:5; 66:3:2.

– Подумать только, детская задачка… Не поддается!

Выходил из квартиры ненадолго, только чтобы перекусить в ресторане на площади, пройтись немного по знакомым улицам, осмыслить новые мысли, что появились в голове после чтения Библии. Но где бы он ни был, он все время чувствовал присутствие не только второго – Бояна, – но и кого-то третьего. То мелькнет непонятная тень, то в зеркале отразится и тут же исчезнет чужая фигура. Может, это была тень из памяти? А если все-таки они встретятся, случайно встретятся? Можно было бы, конечно, запросить информацию о ней у Бояна или Марка, но не повредит ли это ей или ему самому? Зачем давать лишние сведения людям, от которых неизвестно чего можно ожидать.

Стефан хмурился. Ненужные мысли отвлекали от рабочих размышлений. Однако, будучи профессионалом, он быстро возвращался к поставленной задаче. Чем дальше, тем сильнее эта задача удивляла Стефана. Он, кажется, стал понимать Марка: чтение Священного Писания было действительно не самым увлекательным занятием. Листая тонкие страницы, Стефан то и дело зевал, хотя накануне прекрасно выспался. Постоянно хотелось отвлечься: вернуться к расшифровке сообщения Эндрю Роллинза, сварить еще кофе и выпить чашечку у окна или на балконе, включить телевизор, радио, нырнуть в интернет, раскрыть наугад один из десятка стоящих на полке детективчиков. Однако Стефан удерживал себя от того, чтобы отложить скучную книгу в сторону, профессионально, въедливо читал каждую строчку, пытаясь понять ее особый смысл, представить себе, какие чувства слова Библии вызывают у верующих.

Прочитал историю Адама, Ноя… Его очень сильно разочаровал рассказ об Авеле и Каине. Стефан предвкушал, что будет читать серьезную психологическую драму о конфликте двух братьев, двух родственных душ, а столкнулся с сухой констатацией фактов на полстранички:

«Адам познал Еву, жену свою; и она зачала, и родила Каина, и сказала: приобрела я человека от Господа.

И еще родила брата его, Авеля. И был Авель пастырь овец, а Каин был земледелец.

Спустя несколько времени Каин принес от плодов земли дар Господу, и Авель также принес от первородных стада своего и от тука их. И призрел Господь на Авеля и на дар его, а на Каина и на дар его не призрел. Каин сильно огорчился, и поникло лицо его.

И сказал Господь Каину: почему ты огорчился?

И отчего поникло лицо твое? Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? А если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним.

И сказал Каин Авелю, брату своему: [пойдем в поле].

И когда они были в поле, восстал Каин на Авеля, брата своего, и убил его.

И сказал Господь Каину: где Авель, брат твой? Он сказал: не знаю; разве я сторож брату моему?

И сказал Господь: что ты сделал? Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли; и ныне проклят ты от земли, которая отверзла уста свои принять кровь брата твоего от руки твоей; когда ты будешь возделывать землю, она не станет более давать силы своей для тебя; ты будешь изгнанником и скитальцем на земле.

И сказал Каин Господу: наказание мое больше, нежели снести можно; вот, Ты теперь сгоняешь меня с лица земли, и от лица Твоего я скроюсь, и буду изгнанником и скитальцем на земле; и всякий, кто встретится со мною, убьет меня.

И сказал ему Господь: за то всякому, кто убьет Каина, отмстится всемеро. И сделал Господь Каину знамение, чтобы никто, встретившись с ним, не убил его…»

Может, эта история когда-то и поражала сознание обывателей, которые снова и снова читали и перечитывали, слушали и переслушивали ее, потому что читать и слушать больше было нечего. Но сегодня-то каких только драм не найдешь в интернете, кинозалах, на полках книжных магазинов. Начнешь читать, смотреть, слушать и залипнешь – за уши не оторвешь, и читать «газетную заметку» в Библии на этом фоне…

Стефан не сомневался в том, что если в историю Авеля и Каина добавить побольше эмоций, размышлений, психологических терзаний, то она может стать не только поучительной, но и одной из самых увлекательных в Священном Писании, и вообще может быть издана отдельным романом, получить кучу литературных наград и статус мирового бестселлера. Для хорошего писателя Библия могла бы стать кладезем сюжетов. В бестселлеры можно было бы превратить коротенькие истории или даже намеки на истории – про Вавилонскую башню, Содом и Гоморру, золотого тельца. Как факты, вошедшие в культуру человечества, они, конечно, ценны, но как истории в нынешнем виде совершенно не увлекают. Интересней показались ему рассказы о Великом потопе, Ковчеге, Аврааме, Иакове. Увлекли истории Иосифа, Моисея, Давида, Иисуса Навина. Их тоже можно было бы замечательно доработать!

Чем дальше Стефан читал Священное Писание, тем больше мыслей приходило ему в голову. Он уже не считал замысел Марка по осовремениванию Библии ни безумным, ни бессмысленным. Конечно, для человека двадцать первого века все должно стать динамичнее. Определенно, что-то в Священном Писании надо было бы представить более подробно, добавить ярких деталей, а кое-что, без сомнения, следовало сократить. Особенно скучными были описания одежды священнослужителей, интересные разве что самим священнослужителям, а также жертвоприношений Господу, которые сегодня никто не делает:

«И сделали все мудрые сердцем, занимавшиеся работою скинии: десять покрывал из крученого виссона и из голубой, пурпуровой и червленой шерсти; и херувимов сделали на них искусною работою; длина каждого покрывала двадцать восемь локтей, и ширина каждого покрывала четыре локтя: всем покрывалам одна мера. Соединил он пять покрывал одно с другим, и другие пять покрывал соединил одно с другим.

И сделал петли голубого цвета на краю одного покрывала, где оно соединяется с другим; так же сделал он и на краю последнего покрывала, для соединения его с другим; пятьдесят петлей сделал он у одного покрывала и пятьдесят петлей сделал в конце покрывала, где оно соединяется с другим; петли сии соответствовали одна другой; и сделал пятьдесят крючков золотых и крючками соединил одно покрывало с другим, и стала скиния одно целое.

Потом сделал покрывала из козьей шерсти для покрытия скинии: одиннадцать покрывал сделал таких; длиною покрывало тридцать локтей, и шириною покрывало четыре локтя: одиннадцати покрывалам мера одна…»

Стефан упорно продолжал читать и перечитывать, зевая, чувствуя, как строки перед глазами начинают расплываться:

«И воззвал Господь к Моисею, и сказал ему из скинии собрания, говоря: объяви сынам Израилевым и скажи им: когда кто из вас хочет принести жертву Господу, то, если из скота, приносите жертву вашу из скота крупного и мелкого.

Если жертва его есть всесожжение из крупного скота, пусть принесет ее мужеского пола, без порока; пусть приведет ее к дверям скинии собрания, чтобы приобрести ему благоволение пред Господом; и возложит руку свою на голову жертвы всесожжения – и приобретет он благоволение, во очищение грехов его; и заколет тельца пред Господом; сыны же Аароновы, священники, принесут кровь и покропят кровью со всех сторон на жертвенник, который у входа скинии собрания; и снимет кожу с жертвы всесожжения, и рассечет ее на части; сыны же Аароновы, священники, положат на жертвенник огонь и на огне разложат дрова; и разложат сыны Аароновы, священники, части, голову и тук на дровах, которые на огне, на жертвеннике; а внутренности жертвы и ноги ее вымоет он водою, и сожжет священник все на жертвеннике: это всесожжение, жертва, благоухание, приятное Господу.

Если жертва всесожжения его из мелкого скота, из овец или из коз, пусть принесет ее мужеского пола, без порока, и заколет ее пред Господом на северной стороне жертвенника, и сыны Аароновы, священники, покропят кровью ее на жертвенник со всех сторон; и рассекут ее на части, отделив голову ее и тук ее, и разложит их священник на дровах, которые на огне, на жертвеннике, а внутренности и ноги вымоет водою, и принесет священник все, и сожжет на жертвеннике: это всесожжение, жертва, благоухание, приятное Господу.

Если же из птиц приносит он Господу всесожжение, пусть принесет жертву свою из горлиц или из молодых голубей; священник принесет ее к жертвеннику, и свернет ей голову, и сожжет на жертвеннике, а кровь выцедит к стене жертвенника; зоб ее с перьями ее отнимет и бросит его подле жертвенника на восточную сторону, где пепел; и надломит ее в крыльях ее, не отделяя их, и сожжет ее священник на жертвеннике, на дровах, которые на огне: это всесожжение, жертва, благоухание, приятное Господу…»

– Какая у тебя красивая рубашка, Стефано!

– Это мне сшила мама!

– Она у тебя большая мастерица!

– Да, мама много чего умеет. Но она очень много работает, слишком много! Устает!

– Но ведь вера ей помогает?

– Да, мама верит во всяких херувимов, еще в Бога, в черта…

– И готовит вкусно! Как пахнет!

– Мама говорит: пока в доме есть спагетти и моцарелла, все не так уж и плохо.

– Все не так уж плохо, – пробормотал себе под нос Стефан, просыпаясь и зевая.

Он лег на спину, закинул руки за голову и погрузился в раздумья. Да, следовало постараться взглянуть на Священное Писание не как на вероучительный труд. Марк говорил о том, что раньше люди читали Библию прежде всего как обычную книгу. А она – и Стефан уже понимал это – была изначально именно таковой. Он заметил, что в Священном Писании – по сути, в сборнике разных текстов разных авторов – использовались классические литературные подходы. Здесь была и лирика в Псалмах, и драма в Иове, и притчи в Притчах, и песни любви в Песнях Песней, и новеллы в Евангелиях, и эпос в Бытии. Собранная из самых разных произведений на одну тему, сочиненная весьма искусно на основе каких-то реальных фактов, Библия была достаточно интересной и увлекательной для своего времени, до тех пор, пока не изменились потребности людей, пока не выросла многократно конкуренция в информационной среде. Как справедливо заметил Марк, люди сегодня меньше читают, больше смотрят телевизор и видео в интернете.

Прежде всего Стефану предстояло решить, что важнее всего в Священном Писании. Он понимал, что это очень непростой вопрос. Когда через специальный запароленный сайт он залез в мировой интернет с вопросами по Библии, то просто утонул в море информации. Кто только не писал о ней: и атеисты, и простые верующие, и фанатики, и заурядные священнослужители, и профессиональные теологи всех сортов, стран и народов. При этом каждый рассматривал Библию со своей колокольни. Оказалось, что Священное Писание очень похоже на идеологический конструктор – каждый может толковать его так, как ему хочется.

Сразу бросались в глаза разночтения иудеев и христиан. Одни и те же факты трактовались по-разному. У иудеев – переход через море, у Павла – крещение. У иудеев – облако, у Павла – Дух Святой. Классический Ветхий Завет был в первую очередь историей израильского народа – о том, что с ним случилось и как ему жить дальше честно и праведно. Христиане же воспринимали и Ветхий, и Новый Завет как единое целое, не как историю Израиля, но как историю всего мира: его сотворение, грехопадение Адама и Евы, дальнейшее искупление греха Иисусом Христом и превращение всего мира в Царство Господа нашего и Христа его.

Иудеи не видят в Ветхом Завете ни слова, ни знака о пришествии Христа, а христиане изумляются тому, как пророчество возможно не заметить. И те, и другие находят в Священном Писании именно то, что хотят найти. Но и у представителей одной веры часто религиозные взгляды тоже не всегда совпадали. Так, Лютер считал, что «Бог даровал спасение свободно и за него не нужно было ничем платить». Святая же Церковь объявляла, «что благие дела необходимы для спасения».

Больше двух тысяч лет разные толкователи комментировали, находили новые смыслы в тех или иных главах и словах из Библии, высказывали абсолютно противоположные мнения. Стефан не сомневался, что нужно первым делом устранить эти разночтения. Думая над этим, он снова и снова возвращался к принципу Лютера «Библия истолковывает себя сама», отвергая принцип «церкви надлежит истолковывать Библию». Соглашался с тем, что люди сами должны понимать слова Священного Писания, а не ждать, когда их растолкует какой-нибудь священник, исходя из собственных интересов и уровня интеллекта.

«А кто растолкует шифровку Эндрю? Сама она как-то не расшифровывается…»

По мере чтения Библии Стефан все время натыкался на подчеркивание ее еврейского начала:

«Если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим уделом из всех народов…»; «Этот народ Я образовал для Себя; он будет возвещать славу Мою…»; «Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись.

Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе.

Если же вы Христовы, то вы семя Авраамово и по обетованию наследники…»

Но все ли представители различных народов должны быть – и хотят быть – семенем Авраамовым, то есть евреями по происхождению? Стефан не сомневался, что над еврейским вопросом в Библии предстоит серьезно поработать. Во времена всемирной демократии богоизбранность израильтян выглядела как подлинный национализм на религиозной основе.

Читая и перечитывая Библию, Стефан внезапно понял одну из причин, по которым она казалась ему настолько скучной: в Священном Писании слишком много повторов. Описания разных событий повторялись в нескольких разделах. Конечно, не один в один. Так, Матфей делал акцент на Христе как на Царе, Марк – как на Слуге, Лука – как на великом Сыне Человеческом, Иоанн – как на Сыне Божием. Кто-то при описании произошедшего говорил больше о христианском вероучении, кто-то о проявлении христианского образа жизни на практике. Но по нескольку раз читать об одном и том же интересно было разве что исследователям Библии, и уж явно не простым обывателям. Вполне можно было бы изложить все точки зрения в одной части текста. Заодно были бы сняты и вопросы противоречий, связанных с разным изложением одних и тех же фактов. Вот, например, Матфей говорит о двух слепых, которым Иисус вернул зрение перед Иерихоном, а Марк и Лука – только об одном. В одном изложении Всемирный потоп длился сорок дней, в другом – год; по одной версии в ковчег вошло всяких животных «по паре», по другой – семь пар чистых животных и семь пар нечистых. Не то чтобы это имело большое значение, но вера в правдивость изложенного в Священном Писании при таких неточностях подрывается.

Порой Стефана весьма поражала жестокость Библии. Во время военных командировок он видел генералов, офицеров, рядовых, призывающих к жестокости. Но Стефан не ожидал встретить в Священном Писании подобное:

«Дочь Вавилона, опустошительница!

Блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам! Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень!»

Стефан представил, как подстрекаемые разбивают младенцев о камни, и стало как-то не по себе.

Жестоким оказался и сам Господь, говоривший Моисею на горе Синае:

«Если же не послушаете Меня и не будете исполнять всех заповедей сих, и если презрите Мои постановления, и если душа ваша возгнушается Моими законами, так что вы не будете исполнять всех заповедей Моих, нарушив завет Мой, – то и Я поступлю с вами так: пошлю на вас ужас, чахлость и горячку, от которых истомятся глаза и измучится душа, и будете сеять семена ваши напрасно, и враги ваши съедят их; обращу лицо Мое на вас, и падете пред врагами вашими, и будут господствовать над вами неприятели ваши, и побежите, когда никто не гонится за вами.

Если и при всем том не послушаете Меня, то Я всемеро увеличу наказание за грехи ваши, и сломлю гордое упорство ваше, и небо ваше сделаю, как железо, и землю вашу, как медь; и напрасно будет истощаться сила ваша, и земля ваша не даст произрастений своих, и дерева земли не дадут плодов своих.

Если же после сего пойдете против Меня и не захотите слушать Меня, то Я прибавлю вам ударов всемеро за грехи ваши: пошлю на вас зверей полевых, которые лишат вас детей, истребят скот ваш и вас уменьшат, так что опустеют дороги ваши.

Если и после сего не исправитесь и пойдете против Меня, то и Я пойду против вас и поражу вас всемеро за грехи ваши, и наведу на вас мстительный меч в отмщение за завет; если же вы укроетесь в города ваши, то пошлю на вас язву, и преданы будете в руки врага; хлеб, подкрепляющий человека, истреблю у вас; десять женщин будут печь хлеб ваш в одной печи и будут отдавать хлеб ваш весом; вы будете есть и не будете сыты.

Если же и после сего не послушаете Меня и пойдете против Меня, то и Я в ярости пойду против вас и накажу вас всемеро за грехи ваши, и будете есть плоть сынов ваших, и плоть дочерей ваших будете есть; разорю высоты ваши и разрушу столбы ваши, и повергну трупы ваши на обломки идолов ваших, и возгнушается душа Моя вами; города ваши сделаю пустынею, и опустошу святилища ваши, и не буду обонять приятного благоухания жертв ваших; опустошу землю вашу, так что изумятся о ней враги ваши, поселившиеся на ней; а вас рассею между народами и обнажу вслед вас меч, и будет земля ваша пуста и города ваши разрушены…»

Стефан перечитал снова «и будете есть плоть сынов ваших, и плоть дочерей ваших будете есть», почувствовал, как по спине побежали мурашки. Не таким он представлял себе Всевышнего до чтения Библии…

А Священное Писание продолжало пугать:

«Если же не будешь слушать гласа Господа, Бога твоего, и не будешь стараться исполнять все заповеди Его и постановления Его, которые я заповедую тебе сегодня, то придут на тебя все проклятия сии и постигнут тебя.

Проклят ты будешь в городе и проклят ты будешь на поле.

Прокляты будут житницы твои и кладовые твои.

Проклят будет плод чрева твоего и плод земли твоей, плод твоих волов и плод овец твоих.

Проклят ты будешь при входе твоем и проклят при выходе твоем.

Пошлет Господь на тебя проклятие, смятение и несчастье во всяком деле рук твоих, какое ни станешь ты делать, доколе не будешь истреблен, – и ты скоро погибнешь за злые дела твои, за то, что ты оставил Меня.

Пошлет Господь на тебя моровую язву, доколе не истребит Он тебя с земли, в которую ты идешь, чтобы владеть ею…

Поразит тебя Господь проказою Египетскою, почечуем, коростою и чесоткою, от которых ты не возможешь исцелиться; поразит тебя Господь сумасшествием, слепотою и оцепенением сердца.

И ты будешь ощупью ходить в полдень, как слепой ощупью ходит впотьмах, и не будешь иметь успеха в путях твоих, и будут теснить и обижать тебя всякий день, и никто не защитит тебя.

С женою обручишься, и другой будет спать с нею; дом построишь, и не будешь жить в нем; виноградник насадишь, и не будешь пользоваться им.

И сойдешь с ума от того, что будут видеть глаза твои.

За то, что ты не служил Господу, Богу твоему, с веселием и радостью сердца, при изобилии всего, будешь служить врагу твоему, которого пошлет на тебя Господь, в голоде, и жажде, и наготе, и во всяком недостатке; он возложит на шею твою железное ярмо, так что измучит тебя…

Если не будешь стараться исполнять все слова закона сего, написанные в книге сей, и не будешь бояться сего славного и страшного имени Господа Бога твоего…»

Стефан вздыхал: какое уж тут «веселие и радость сердца»? Нужно ли загонять в веру силой, проклятьями, принуждением?

Неожиданным показалось и то, что Господь призывает к захвату чужой собственности, к насилию, к убийству других народов, других верующих:

«И сказал Господь Моисею на равнинах Моавитских у Иордана, против Иерихона, говоря: объяви сынам Израилевым и скажи им: когда перейдете через Иордан в землю Ханаанскую, то прогоните от себя всех жителей земли и истребите все изображения их, и всех литых идолов их истребите и все высоты их разорите; и возьмите во владение землю и поселитесь на ней, ибо Я вам даю землю сию во владение; и разделите землю по жребию на уделы племенам вашим: многочисленному дайте удел более, а малочисленному дай удел менее; кому где выйдет жребий, там ему и будет удел; по коленам отцов ваших возьмите себе уделы…»

«И сказал ему Господь: пройди посреди города, посреди Иерусалима, и на челах людей скорбящих, воздыхающих о всех мерзостях, совершающихся среди него, сделай знак.

А тем сказал в слух мой: идите за ним по городу и поражайте; пусть не жалеет око ваше, и не щадите; старика, юношу и девицу, и младенца, и жен бейте до смерти, но не троньте ни одного человека, на котором знак, и начните от святилища Моего. И начали они с тех старейшин, которые были перед домом.

И сказал им: оскверните дом, и наполните дворы убитыми, и выйдите. И вышли, и стали убивать в городе…»

«Если будет уговаривать тебя тайно брат твой, сын матери твоей, или сын твой, или дочь твоя, или жена на лоне твоем, или друг твой, который для тебя, как душа твоя, говоря: “Пойдем и будем служить богам иным, которых не знал ты и отцы твои”, богам тех народов, которые вокруг тебя, близких к тебе или отдаленных от тебя, от одного края земли до другого, то не соглашайся с ним и не слушай его; и да не пощадит его глаз твой, не жалей его и не прикрывай его, но убей его; твоя рука прежде всех должна быть на нем, чтоб убить его, а потом руки всего народа; побей его камнями до смерти, ибо он покушался отвратить тебя от Господа, Бога твоего…»

Ошеломленный Стефан читал и перечитывал. Глаза, разум не хотели верить также и тому, что Библия может так спокойно рассказывать о двоеженстве:

«Был один человек из Рамафаим-Цофима, с горы Ефремовой, имя ему Елкана, сын Иерохама, сына Илия, сына Тоху, сына Цуфа, – Ефрафянин; у него были две жены: имя одной Анна, а имя другой Феннана; у Феннаны были дети, у Анны же не было детей…»

«Если у кого будут две жены – одна любимая, а другая нелюбимая, и как любимая, так и нелюбимая родят ему сыновей, и первенцем будет сын нелюбимой, – то, при разделе сыновьям своим имения своего, он не может сыну жены любимой дать первенство пред первородным сыном нелюбимой; но первенцем должен признать сына нелюбимой и дать ему двойную часть из всего, что у него найдется, ибо он есть начаток силы его, ему принадлежит право первородства».

Не осуждались в Священном Писании и интимные связи с родственниками:

«Амрам взял Иохаведу, тетку свою, себе в жену, и она родила ему Аарона и Моисея…»

«И вышел Лот из Сигора, и стал жить в горе, и с ним две дочери его, ибо он боялся жить в Сигоре. И жил в пещере, и с ним две дочери его.

И сказала старшая младшей: отец наш стар, и нет человека на земле, который вошел бы к нам по обычаю всей земли; итак, напоим отца нашего вином, и переспим с ним, и восставим от отца нашего племя. И напоили отца своего вином в ту ночь; и вошла старшая и спала с отцом своим; а он не знал, когда она легла и когда встала.

На другой день старшая сказала младшей: вот, я спала вчера с отцом моим; напоим его вином и в эту ночь; и ты войди, спи с ним, и восставим от отца нашего племя.

И напоили отца своего вином и в эту ночь; и вошла младшая и спала с ним; и он не знал, когда она легла и когда встала.

И сделались обе дочери Лотовы беременными от отца своего…»

Неоднозначным было и отношение к женщине. Вроде бы в самом начале Библии говорилось о равноправном начале обоих полов:

«И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их».

Но потом более важным, более угодным Богу становился мужчина:

««Жены, повинуйтесь мужьям своим, как прилично в Господе…»

«Ибо не муж от жены, но жена от мужа; и не муж создан для жены, но жена для мужа…»

«Жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии.

Ибо прежде создан Адам, а потом Ева; и не Адам прельщен, но жена, прельстившись, впала в преступление…» «Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви, и Он же Спаситель тела.

Но как Церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем.» «Если они хотят что-либо узнать, то могут спросить об этом дома у своих мужей, потому что в церкви женщине говорить неприлично…»

«И нашел я, что горче смерти женщина, потому что она – сеть, и сердце ее – силки, руки ее – оковы; добрый пред Богом спасется от нее, а грешник уловлен будет ею…»

Евангелие от Марка вроде бы дает жене возможность развестись с мужем, однако все остальные Евангелия такой возможности не дают…

Хотя в конце Библии отношение к женщине снова стало меняться, их вроде бы опять объявили равноправными:

«Нет больше ни иудея, ни грека, ни раба, ни свободного, ни мужчины и ни женщины, вы все одно в Христе Иисусе!»

И все же после прочтения Священного Писания остается ощущение, что «не муж создан для жены, но жена для мужа».

Наткнулся он и на строки, которые запомнил с детства. Мама читала Библию, и однажды Стефан услышал:

«Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее.

И враги человеку – домашние его.

Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня…»

– Как это, мама?

– Вырастешь – поймешь!

Научившись читать, Стефан первым делом нашел это место в Библии. Но не понял и не принял. Многое из Веры не принял ни тогда, ни позже, ни сейчас.

Стефан исписал пометками весь томик, преподнесенный ему отцом Ариэлом. Было над чем думать и над чем трудиться. Несмотря на неприязнь к Марку, Стефан не сомневался больше в том, что делает действительно нужную людям работу. Не сомневался в том, что с Библией, в отличие от шифровки Эндрю, справится. Не подведет Беркли. Если только…

Об этом «если только» он подумал, уже лежа в кровати, с выключенным светом. Сквозь незашторенное окно кто-то снова и снова рисовал на стене над ним красным лазерным лучом цифру «3»: 3, 3, 3, 3, 3, 3.

А потом грянул выстрел.