После пресс-конференции Боян вывел Стефана через черную лестницу – слишком многие хотели поговорить с «известным специалистом» по окончании мероприятия. А некоторые даже кричали ему:

– Прокляни фалалеев!

– Молимся на тебя, о ведущий нас по улице Новой Демократии!

– Услышь меня, избранник Всевышнего!..

Перед глазами вставал распятый Иисус Христос, и по спине пробегали мурашки.

Войдя в квартиру, он залил в себя прямо из бутылки остатки виски и тут же завалился спать: слишком устал за последние дни и особенно часы от такого внимания к себе. Но зато теперь – на Капри! На Капри! О Капри!..

«Накопишь денег и купишь дом на Капри, в котором мы все вместе будем жить: отец, я, ты, твоя жена и ваши дети. Отец на солнце и море Капри быстро выздоровеет, я тоже поправлюсь. У нас будет полно сил, чтобы возиться с внуками, гулять с ними по этому прекрасному острову…

И в Трене можно жить вполне себе счастливо. Вокруг такие радушные люди. А у него уже хватало денег, чтобы построить или купить здесь хороший дом. Жизнь в Балкании достаточно недорогая. Им вполне хватило бы его накоплений и того, что он зарабатывал в командировках. Можно было бы спокойно вырастить и выучить детей. Здесь? Или все-таки на Капри. Притянул к себе, поцеловал, а рыжая бабочка вспорхнула и полетела куда-то дальше, как будто сделала свое дело.

– Ощущаете ли вы себя весьма значимой персоной? Нуждаетесь ли вы в психическом возбуждении? Вы часто врете?..»

Какой странный скрип, легкий звон. Разбито окно!

– Доктор Фаустас, есть же дверь! Зачем через окно?!

– А я не доктор Фаустас!

Кто-то бросился на лежащего в кровати Стефана. В лунном свете сверкнул нож. Сонный, с трудом соображающий Стефан едва успел перехватить занесенную над ним руку:

– Кто ты? Зачем ты хочешь меня убить!

Нападающий молчал, пытаясь изо всех сил преодолеть сопротивление Стефана. Но несостоявшийся убийца был явно слабее своей жертвы. Окончательно проснувшись, Стефан выбил оружие из его рук. Самого нападавшего сбросил на пол, обрушился на него сверху, перевернул на живот и заломил руку за спину. Неудачливый киллер застонал от боли, но Стефан не спешил ослаблять захват, которому его в свое время научили десантники, повторил:

– Кто ты? Зачем ты хочешь меня убить!

– Ты не оставил нам выбора!

Стефан еще сильнее заломил руку:

– Кому – вам? Зачем вы хотите меня убить?!

Нападавший вскрикнул от боли, но так и не ответил. Из прихожей внезапно донесся шум, загорелся свет.

– Боян! – позвал Стефан.

В комнату вошли два на первый взгляд незнакомых человека: мужчина и женщина. Не выпуская руку нападавшего, Стефан щурился на фигуры, стоящие против света, льющегося из прихожей:

– Кто вы? Как сюда попали?!

Женщина вздохнула и произнесла знакомым голосом:

– Слава богу, успели! Он еще не совершил непоправимого!

Мужчина также знакомым голосом объяснил:

– У нас есть ключ от вашей квартиры. Подобрали, пока вас и соседей не было дома.

– Что же вы просто не позвонили в дверь?

– Не были уверены, что вы тут же не вызовете охрану. А мы хотели просто поговорить. Поговорить по-человечески, – мужчина покачал головой, скрытой под глубоким капюшоном длинной куртки. – Но он хотел решить все по-другому! И в одиночку…

– А где Боян! Что с ним?

Мужчина ответил:

– С ним все в порядке. Спит на скамье во дворе. Удалось ему подсыпать снотворное в кофе.

Стефан вспомнил, где он слышал эти голоса – в пещере. А ее, ее он, похоже, слышал и раньше. Неужели. Невозможно.

Женщина попросила:

– Отпусти его! Он ничего тебе не сделает.

– Что ж.

Стефан отпустил руку нападавшего и уселся на кровать. С пола медленно, неуверенно поднялся худощавый, не тянущий на брутального киллера парень. Стефан узнал его по фигуре и узелку волос на затылке:

– «Петрарки в продаже нет!.. Библия давно закончилась.» Продавец из книжного магазина?

– Он самый. – подтвердил парень. – Подрабатываю в свободное от занятий в университете время.

Женщина смотрела на него с укоризной:

– Ты же мог разбиться! Третий этаж! Как ты вообще сюда забрался?!

Парень ничего не ответил. Увидев пустую бутылку на столе, бросился к ней. Схватил за горлышко, ударил о подоконник и, размахивая перед собой поблескивающей свежими сколами «розочкой», снова направился к Стефану.

Женщина вскрикнула:

– Нет! Ты не можешь его убить!

– Да? – парень подходил все ближе, размахивая «розочкой». – Почему? Назови хоть одну причину оставить в живых этого мерзавца!

Женщина еще раз так знакомо вздохнула:

– Это. – Снова набрала воздуха в легкие и выдохнула: – Это твой отец!

– Мой отец! – воскликнул и остановился парень.

Воскликнул и Стефан:

– Я?! Его отец?!..

Женщина выговорила уже спокойнее:

– Да, Стефано! Ты – его отец…

– Этот гад – мой отец? – парень смотрел на Стефана с прекрасно заметной даже в полумраке ненавистью.

Женщина пошарила рукой по стене и включила верхний свет:

– Не узнаешь меня?

Как он мог не узнать ее голос, ее по-прежнему стройную фигуру?

– Мария.

– Я.

С глубокой печалью в глазах она смотрела на Стефана:

– Я так сильно изменилась? Ты не узнал меня.

Стефан провел рукой по лысине на макушке:

– Я тоже изменился. Но ты, ты меня узнала!

Мария кивнула:

– Сразу. Когда в первый раз увидела тебя случайно в Трене на улице. Живу сейчас за городом. Потом известного специалиста показывали по телевизору… Потом мы привезли тебя в пещеру. Еще я была вчера на пресс-конференции.

Он вспомнил показавшийся ему знакомым взгляд из глубины зала. Пристально посмотрел на парня:

– Что-то я в нем еще тогда в магазине заметил. Похож. И на мою маму очень похож. Ему.

– Двадцать лет.

– Конечно.

Да, двадцать лет назад Стефан был здесь, в Балкании – тогда еще являвшейся частью Югославии. Он снова вспомнил свое знакомство с Марией в тренском университете, разговоры про перспективы демократического преобразования в стране, прогулки по городу и ущелью Враньских скал и, конечно, их дни и ночи на горе, рыжую бабочку на ее обнаженном плече.

Парень растерянно глядел то на Стефана, то на мать. Не понимая, замотал головой:

– Этого не может быть! У меня есть отец!

Мария объяснила:

– Я говорила тебе, всем, что ты родился немного недоношенным, но это не так. Мы с Огняном скрывали: ты появился на свет, как и положено, через девять месяцев после того, как я встретилась с твоим настоящим отцом.

Стефан был растерян не менее сына. Смотрел то на Марию, то на своего отпрыска, то на мужчину, словно ожидая от последнего какой-то поддержки.

Парень указал на Стефана:

И что с ним теперь делать?

Стефан нахмурился, обращаясь к Марии:

– Но почему, почему ты даже не пыталась со мной связаться за все эти годы?

Она горько усмехнулась:

– А почему ты ни разу не напомнил о своем существовании за все эти годы?

– О сыне ничего не знал… Но ты, ты же не захотела быть со мной!

– Я не захотела?!

– Конечно!

Стефан вскочил с кровати, быстро надел брюки. Достал из кармана портмоне, из него вынул пожелтевшую бумажку:

– Вот! Ты не пришла тогда, только прислала с каким-то парнем эту записку: «Извини, лети один.»

Мария кивнула и достала из сумочки какой-то пакетик, из которого извлекла такую же пожелтевшую бумажку:

– Вот вторая часть письма. – Прочла: – «Умерла любимая тетя в горном селе. Срочно еду. Перезакажи мне билет и встречай меня. Люблю! Целую!» Я поехала в райцентр Руянци, а от этого города еще долго добиралась до тетиного села. И вернулась не скоро.

Стефан схватился голову и, снова отойдя к кровати, сел на нее:

– Не понимаю!

Сын смотрел на мать:

– Но почему?

Мария опять вздохнула:

– В то время в меня был влюблен коллега по университету, Огнян. Он знал, что собираюсь выйти замуж за Стефана и улететь с ним в Европу. Так получилось, что Огнян оказался в университете рядом, когда я, ничего не подозревая, писала это письмо. Попросила отнести послание одного из студентов. Огнян перехватил письмо, оторвал и отправил только первую строку.

– Вот сволочь! – вырвалось одновременно у отца и сына. Они переглянулись.

Мария продолжала:

– Конечно, когда я поняла, что ты улетел один, ничего не ответив, я почувствовала себя обманутой: покрутил любовь с местной барышней и бросил. Я была разочарована, зла на тебя, на себя… А тут как раз Огнян со своим очередным предложением выйти за него. Когда я поняла, то предупредила его, что беременна. Родить без мужа в Балкании в то время считалось страшным позором. Я бы пережила, но родители, особенно мама. Огнян был согласен воспитывать чужого ребенка, и это меня купило. Так что я вышла замуж за него. Но потом он все время корил меня за так и не ставшего ему родным ребенка.

– Но я всегда считал Огняна своим отцом!

– Конечно, сынок, – Мария вытерла появившиеся на глазах слезы. – Наверное, нужно было все это рассказать тебе раньше, но я берегла тебя… Я не любила Огняна и не хотела рожать от него еще одного ребенка. Его это бесило, он стал все чаще и чаще выпивать, шатался по продажным девкам, которых в Трене развелось хоть пруд пруди. Денег совсем не давал, говорил: «Не буду содержать этого ублюдка!»

– Ублюдка?! – снова хором выдохнули отец с сыном и снова переглянулись.

– Огнян скандалил, даже пытался меня бить. А как-то раз, через несколько лет после свадьбы, особенно разозлившись, напился, показал и отдал мне эту часть письма. Такой подлости я уже не смогла простить и подала на развод, – она подошла к сыну и крепко обняла его. – Так что Драгана я воспитывала вместе со своими родителями. Они меня приняли, не ругали. Мама только плакала всегда, когда ее спрашивали про моего мужа, – она посмотрела на Стефана. – Честно говоря, не думала, что мы с тобой еще когда-нибудь увидимся.

Стефан подошел к Марии, протянул свою часть записки. Она подставила свою. Линия разрыва идеально сошлась. Соединился выцветший от времени след губной помады на обеих половинах листка.

– Но почему тогда написала записку, а не просто позвонила? – недоуменно переспросил Стефан.

Мария пожала плечами:

– Обычное дело: сел аккумулятор у телефона, и было как-то совершенно естественно написать, тем более что один из студентов шел из университета в твою сторону. Потом, на похоронах тети, совсем замоталась… Кто бы мог подумать, что эта записка, такая мелочь, может все изменить.

Сын положил «розочку» на стол и, высвободившись из рук матери, сел на стул:

– Из-за этой записки.

Она молча погладила его по голове.

– Но почему не нашла меня после развода?

– А ты почему больше не интересовался, где я и что со мной?

Они смотрели друг на друга с непониманием и укором.

– Гордыня. – вздохнул мужчина из-под капюшона.

– Почему ты не подошла ко мне здесь, когда увидела, что я снова в Балкании?

– Почему ты не искал меня, когда снова оказался здесь, в Трене?

Никто из них не ответил.

– Гордыня. – эхом повторил мужчина из-под капюшона.

– Твой дом по старому адресу снесли!

– А моим новым адресом ты не поинтересовался!

– Не стоит сейчас об этом, – мужчина покачал капюшоном. Обратился к Стефану, говоря очень тихо, почти шепотом: – Мы внимательно следили за вашей работой здесь. Знаем, что и как вы делали, что вы в конечном счете сделали. Не понимаем только одного. Вы это сделали, разделяя взгляды WP? И это значит, что вы действительно хотите, чтобы ваш сын стал таким же, как эти из WP?

Стефан отошел к окну, обернулся:

– Я не разделяю взглядов WP. А сын. Как я заметил, он любит книги. Значит, ему хватит ума не стать таким.

Глаза Марии сверкнули:

– Если ты не разделяешь их взглядов, то почему написал эту мерзость для них?

– Я просто делаю свою работу.

Мужчина покачал головой:

– Так говорили рядовые фашисты, сжигавшие пленных в газовых печах во время Второй мировой войны. Так говорят современные участники геноцида по всему миру. Так говорят все, кто хочет уйти от ответственности.

Стефан смотрел на Марию с сыном. Они согласно кивали.

– Но я действительно никого не убиваю. Никого не принуждаю. Я просто пишу. Каждый может относиться к этому, как захочет.

Мужчина снова покачал головой:

– Не пытайтесь обмануть ни нас, ни себя. Иногда слово сильнее пистолета и даже сильнее ядерной бомбы, как в данном случае. Вы знаете, что большинство людей не имеют хорошего образования или хотя бы достаточного ума и не могут самостоятельно разобраться во всех хитросплетениях общественной жизни. В основном люди просто верят. Верят в Бога, в Библию, следуя авторитетным поводырям. Вы сегодня стали одним из таких поводырей. Фальшивым, по сути, но представляют вас как настоящего. Люди вам поверили. Следуя за вами и вашими друзьями из WP, они поверят в новую бесчеловечную Библию, они пойдут дальше по пути дьявольской дерьмотизации общества. Вы хотите этого?

– Повторяю: я просто делаю свою работу. Верить или не верить – личное дело каждого! Вы и вся ваша паства – вы верите в старую Библию. Я не верю ни в старую, ни в новую. Это мой выбор! Это мое право! Вы тоже делаете свою работу: убеждаете верить в старую Библию! И уверены, что правы именно вы?

– Да!

– А люди из WP убеждены в том, что правы они! А лично я убежден в том, что неправы вы все, а прав я – не верящий ни им, ни вам!

Мужчина вздохнул и так же тихо продолжил:

– Мы не заставляем вас верить во что бы то ни было. Мы просто хотим, чтобы вы были честны. Честны перед людьми Трена, всей Балкании. Таких, как мы, не принимающих сторнацию, очень много. Большинство людей запуганы, боятся выступить открыто, но ждут, надеются, что WP потерпит поражение со своими варварскими поползновениями и все станет как прежде: мужчина будет любить женщину, сын уважать мать, все вновь станут соблюдать добрые старые заповеди, позволяющие нам худо-бедно существовать на нашей грешной земле: «Не убивай… Не прелюбодействуй… Не кради… Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего… Не желай дома ближнего твоего, не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего…»

– Это очень старая сказка! Вы сами-то понимаете, что говорите?! Какие, к божьим чертям, рабы на ослах в двадцать первом веке?!

– Не богохульствуйте!

– Я не в храме!..

Слово снова взяла Мария:

– Только отказ от сторнации спасет людей! Они хотят жить, как раньше, по-человечески, а не по-скотски… Когда мы похитили тебя, увезли в пещеру, то хотели убедить, добиться, чтобы ты прекратил свою работу над рукописью новой Библии. Не удалось. Ты закончил и передал рукопись WP. Но тем не менее еще можно все исправить. Выступи на пресс-конференции или в телевизионной передаче. Сообщи всем, что новая Библия – фальшивка. Тогда рухнет и вся насквозь фальшивая система WP, и люди вернутся к своей обычной жизни. Если жизни тысяч балканцев для тебя ничего не значат, сделай это хотя бы ради своего сына!

Стефан покачал головой:

– Я не могу этого сделать. Моя работа закончена. Больше мне здесь делать нечего. Да и какая разница: я напишу или кто-то другой? Вы же знаете, что до меня этой работой занимались еще два человека. – Он посмотрел на сына: – Допустим, ты убил бы меня. Жизнь бы себе сломал, но так ничего и не изменил бы. Не я, так все равно кто-нибудь это сделает.

Драган покачал головой:

– Я не собирался убивать. Думал только припугнуть, заставить признаться публично в изготовлении подделки.

– А если бы я, защищаясь, убил тебя?! Все, что вы сейчас говорите, бессмысленно! А мне просто очень нужны деньги!

Мария покачала головой:

– Деньги!.. Ты очень сильно изменился. Помнишь, как двадцать лет назад ты с такой горячностью рассказывал мне вовсе не о деньгах, а о принесенной вами демократии? О том, как счастливо заживет теперь Балкания? Раньше тебе было не настолько плевать на людей. Или это мне только казалось?

Мужчина развел руками:

– Видимо, только казалось… Значит, вы не с нами…

– Я ни с кем!

Драган махнул рукой:

– Как не было у меня настоящего отца, так и нет.

«А действительно ли это мой сын?.. Но похож, похож на меня, на маму.»

Мужчина из-под капюшона посмотрел сквозь Стефана в окно, за которым уже начинало светать:

– Нам пора уходить!

Мария согласилась:

– Да, того и гляди охранник проснется. Он не должен нас здесь увидеть. Идемте!

Стефан вспомнил:

– Единственное, в чем я могу вам помочь: советую не пить некипяченую воду из-под крана.

– Какой заботливый!

– На самом деле – это серьезно. Если не хотите стать жертвами научных экспериментов WP, кипятите водопроводную воду.

– Что же. и на том спасибо.

Мужчина, так и не показавший своего лица из-под капюшона, положил на стол листок бумаги и телефонную карту для городского автомата, которых еще немало сохранилось на улицах Трена:

– Здесь записан номер телефона. Позвоните по нему, если примете правильное решение или если вам потребуется помощь. Вам обязательно помогут. Только звоните, пожалуйста, с городского телефона-автомата, не со своего мобильного аппарата – он наверняка прослушивается… Да, вот еще, оставляю вам нашу копию ключа от вашей квартиры.

Ночные гости двинулись к двери. Стефан, провожая отчаянным взглядом сына и его мать, выдохнул им в спину:

– Мария, мы еще увидимся?

Она ответила, не оборачиваясь:

– Зачем?..