Встретились они уже на следующую шестицу (шестой день недели на Келлии). Сполох стоял уже одетый не в армейское, а по местной моде, и как всегда на его столике красовалась масса всего красивого, сделанного им и его женщинами.

Практика показала, что основную массу покупателей представляют люди, готовые расстаться с суммами до двухсот арит, именно поэтому ассортимент изделий немного изменился в сторону дешёвой мелочовки. Кулоны на кожаных шнурках, брелоки, колечки для юных модниц и просто бусины бусины разных размеров для любительниц делать украшения своими руками.

— Я вас приветствую. — подойдя к его столику, поздоровался с ним офицер.

— Взаимно. Я так понимаю, что у вас всё готово?

— Совершенно верно, только мы не согласовали удобство по времени. У меня выходные — это шестица и неделя (седьмой день недели на Келлии), а вы в это время торгуете.

— Давайте в семь вечера я завершу, и до ночи мы успеем с вами провернуть всё необходимое.

— Правда? Это отлично. В семь часов я подойду.

***

Знакомая машина выехала за город и на небольшой скорости нырнула в окно портала, чтоб оказаться на дороге в почти шестистах километрах западнее.

Из того, что тут было во времена империи, остались только дороги.

В некоторых местах бетон трасс был засыпан просто утрамбованным грунтом, явно экстренный ремонт в полевых условиях, но сейчас это было неважно.

Они въехали в разрушенный город, и спутник Глеба начал внимательно осматривать дома по правую сторону от дороги. Четвёртый дом оказался именно тем, что был нужен. Оставив машину в удобном месте, Глеб дождался, пока его спутник достанет из багажника миноискатель и лопату, и они вошли во двор.

Мёртвые дома смотрели на них пустыми глазницами окон, и от этого было ощущение чего-то неправильного.

Глеб бросил взгляд на высокую каменную трубу у здания, стоящего во дворе. Она была частично разрушена, но Сполох догадывался о её предназначении.

— Это здание крематория. — заметив его взгляд, проговорил спутник.

— Мерзко это всё. — высказался Глеб.

— Верно, но это не наш грех.

— Я так понимаю, что тут была полная зачистка населения?

— Да. Это были личные земли императора, поэтому и ликвидация населения была полной. — ответил офицер и начал отмерять шаги от угла дома. — Сепаратисты не хотели получить долгую партизанскую войну и сразу, пока у них был карт-бланш от императора, опрыскали химией все посевные угодья, а потом уже где вакцинами, где вакуумными боеприпасами, где-то просто войсками. И то разродившаяся война продлилась двенадцать с хвостиком лет.

Пока офицер махал лопатой, Сполох тоже воспользовался даром и, пройдясь по двору, нашёл ещё пару мест с закопанными небольшими армейскими металлическими ящиками. В таких ящиках обычно возили наборы ключей на бронетехнике, но сейчас они явно были наполнены чем-то иным.

— У вашего дяди были единомышленники. — вырывая из земли находки, проговорил Сполох.

— Конечно. Подобная зачистка обязательно сказывается на тех, кто её проводит. В этот двор свозили …

— Не надо. — поморщившись, проговорил Глеб. — Я тоже воевал не в самой правильной войне.

— Тогда оставим эти темы. Самому тошно. Я, когда читал оставленные дядей записи, очень сожалел, что не знал этого всего ранее. Хотя, может это и к лучшему… Я мог застрелить герцога, но это был уже не тот герцог, что был тогда, а просто его потомок. Стало бы от этого кому-то легче — не знаю, но свою жизнь я бы сломал однозначно.

Глеб не ответил, просто убрав ящики в хранилище. Мёртвым сокровища не нужны, пусть послужат живым. Всё же это не единственный мир, в котором существуют материальные ценности, а то, что он будет посещать и другие миры, он не сомневался.

***

Они управились за четыре часа, и Сполох получил точку на карте с предположительным местом выхода одного из подземных заводов.

***

Если бы он не имел опыта в организации жилища в горах, то ни за что бы не подумал, что тут, в почти отвесной скальной гряде, спрятан вход в подземное наследие империи.

Коснувшись ладонью камня, он ощутил силой своего дара, что за слоем камня прячется толстый стальной каркас, способный под действием мощной гидравлики опускаться в землю. Четыреста тон стали и камня закрывали проход в тридцать квадратных метров, и это было грандиозное по своей сложности инженерное сооружение.

Проход в недра горы он не стал трогать, а так же, как и на складе, проделал собственный. Через десять минут он стоял в туннеле, рассматривая вмурованные в пол железнодорожные рельсы.

Дышать тут было практически нечем, но магия позволяла создать воздушный пузырь вокруг головы, что позволило не обращать более внимания на спёртый воздух. Это был первый показатель того, что объект законсервирован и необитаем, ведь не будут же на нём работать люди в скафандрах?

Воздушный щит услужливо понёс его в недра горы по извилистой дороге. Шарик света выхватывал бойницы внутренней системы обороны, преодолеть которую штурмующим обошлось бы ох как недёшево. Видимо, именно поэтому сепаратисты и не стали лезть под землю, довольствуясь тем, что не дали сторонникам императора выращивать на пригодных землях урожай, надеясь на то, что надолго подземных запасов не хватит. Так же было ясно, что заговор зрел очень давно, и ключевые посты в безопасности как раз и контролировались старой аристократией. Чем уж её обидел бывший император — была тайна покрытая мраком, но он тут не за тем, чтоб её отгадывать, а за наследием империи, которое поможет колонии выйти на новый уровень развития, здорово сэкономив время и силы.

Ему пришлось преодолеть ещё двое массивных бронированных ворот, прежде чем он оказался внутри заставленного станками тунеля, уже приспособленного под производство, на глубине метров в шестьсот от поверхности и в шести километрах от входа.

У самого цеха стоял небольшой электровоз, явно работающий на собственном реакторе, к которому были прицеплены четыре железнодорожные платформы.

Это был первый трофей. То, что ему придется ещё выкорчевать рельсы, его не пугало, но появление поезда явно сильно поможет в развитии промышленности там, на Рейте.

Прежде всего Глеб нашёл реакторный зал, и в нём было всё серьёзно. Система охлаждения реактора штука очень непростая, которая тут была завязана явно на какое-то подземное озеро, от которого уходила дальше в горы разветвлённая сеть пещер. Где-то там далеко эти пещеры выходили на поверхность, и скорее всего вначале было найдено это озеро, а уже потом его решили использовать для охлаждения реактора.

Коснувшись ладонью студёной воды, Глеб понял, что силы его дара не хватает, чтоб определить глубину этого водоёма. Именно это, скорее всего, и стало определяющим фактором при строительстве объекта.

Плюсом к пещере с озером было ещё то, что в стены пещеры выходили некоторые минералы с красивой текстурой, что позволило значительно пополнить количество камня для декоративных изделий, производство которых поможет приобретать некоторые нужные бытовые товары.

Глеб обошёл весь завод за пару часов. Четыре сотни станков, казармы на две тысячи человек, склады с металлами, бытовыми принадлежностями, запасными частями, кабелями, библиотека и медицинское крыло на сотню коек с операционной и стоматологическим кабинетом.

Глядя на книги, он вспомнил, что умеет магией обновлять предметы, а это ох как важно в данном случае.

Для проверки этого навыка на сложных механизмах, Глеб обновил до нового состояния армейский внедорожник, но вспомнил, что топлива для него в запасах нет, и проверить работоспособность не выйдет.

***

Чтобы забрать отсюда всё, он решил привлечь к работе и своих барышень. По крайней мере Лотти вполне могла ему помочь в этом вопросе, особенно с учётом того, что часть станков уйдёт на их семейный завод. Хотя именно это тут играло совсем незначительную роль, ведь у неё появлялась возможность просто побыть с любимым наедине, а это она очень ценила.

***

Они вместе загружали в хранилища бытовые мелочи со склада: зубной мел, мыло, полотенца, щётки, бумагу, когда Лотти неожиданно задала вопрос.

— Любый, я понимаю, что мы занимаемся этим, потому что ты чувствуешь ответственность за людей.

— И? — не удержался от вопроса Глеб.

— Понимаешь, мы не спросили у тех, кто тут живёт, а хотят ли они продолжать здесь жить? Наверняка есть масса тех, кто устал от этой неустроенности и постоянно грозящей опасности. Мне кажется, что папа с удовольствием бы приютил беженцев. Работы в баронстве много, никто бы без дела не сидел, был бы сыт, обут, одет. Я с Мелз могла бы быстро поставить с пару-тройку десятков новых домов…

Выслушав жену, Сполох даже замер от осознания того, что услышал.

— Я не знаю, но ты наверное права. Сейчас в колонии, конечно, нет лишних людей, но наверняка найдутся те, кто ненавидит эту планету и устал от постоянного преодоления этих трудностей. Да, в империи тоже жизнь не сахар, там есть дворяне, которые не потерпят бунтарства на своей земле, но старшие есть и тут, а работать нужно везде. А так ты права, если есть выбор, то его можно и предоставить, а дальше уже сами.

— А если кто захочет вернуться на Келлию?

— Нет гарантии, что их там не залечат в карантине. То, что я сейчас узнаю о той войне, что была здесь… Волосы дыбом встают от того, что творили тут дворяне.

— Ты же поговоришь с Греном Датсом?

— Если ты хочешь, то поговорю. Не думаю, что он обрадуется, да и опасностей в империи тоже хватает. Те же войны гораздо страшней тарглов. Опять же незнакомый язык, чужие обычаи и чужие люди… Всё непросто. После сбора урожая мы можем плотно заняться увеличением безопасного периметра и построить посёлок уже тут. Поставим школу, посадим ряд людей переписывать имеющиеся у нас книги. Год, два, три, и жизнь тут станет совсем другой.

— А магия? Ты не хочешь дать людям магию?

— Магию земли — пожалуйста, с остальным — пока не знаю.

— Ты даёшь им ружья и патроны и боишься дать магию? Хотя бы женщинам, и они сразу почувствуют себя более защищёнными.

— Это да, но дашь одним, другие скажут, что тоже хотим. А если дар не передаётся по наследству, то что? Сейчас в колонии проживает около шести тысяч человек. Ты представляешь, сколько времени нужно, чтоб создать такое количество ядер дара?

— Не знаю. Ты никогда не говорил как создаются эти ядра, а я стеснялась спросить. — ответила девушка.

— А хочешь уметь?

— Конечно! Я жена первого волшебника Рейты и обязана обладать чем-то необычным в большей мере, чем окружающие.

— А тебе мало даров? С эфиром как дела обстоят?

— Эфир требует научного склада ума, а я хоть и любознательная, но всё же девушка, а наш мир немного иной, мы созданы для семьи и любви.

Глеб не удержался и, оставив дела, обнял и поцеловал супругу.

— Ты моя хорошая.

— Вот! Смотри. Если мы наградим наших работников не только воздухом, но и твердью, то защитный периметр у нас к весне будет исчисляться не одним десятком километров. Они сами смогут построить на безопасной земле посёлок, и нам не нужно будет трястись над ними в такой степени. Мы сможем заготавливать много леса, всё больше увеличивая площади полей и пастбищ и в конце концов перестанем быть для них обслуживающим персоналом. Нам по любому уже той земли, что есть, хватит.

— Главное, чтоб они на мою квартиру в горах не наткнулись.

— А зачем она тебе?

— Ну… Привык наверное.

— А может тебе нас троих мало?

— Шутишь?

— Просто можно поставить ещё один дом побольше, а этот передать Грэвиторам. Сейчас всё равно дети пойдут, а им свои комнаты нужны будут. Ты же хочешь малышей от меня и от Мэлз?

Глеб кивнул. Он и правда хотел детей. Этого опыта у него ещё не было, и почувствовать себя отцом было интересно. А ещё он понимал, что скажи он «нет» даже в шутку, и это для любящих его женщин будет такой удар, что они его точно поколотят так, что мало не покажется.

— Ну так что? Ты доверишь мне тайну создания ядер дара?

— Конечно, доверю. Вечером соберёмся на ужин, сразу всё и расскажу.

— Можно и вечером, но мы внутри скал и можем этим воспользоваться.

— Умеешь ты добиваться своего. — улыбнулся Глеб.

— Это умеют все, просто я знаю, что ты меня любишь, да и отказывать неразумно, я же тебе не враг.

Снова запечатав уста супруги крепким поцелуем, Сполох напомнил себе, что нужно «придержать коней» и не распыляться до ночи. Успокоив гормональный фон, он поведал Лотти, каким образом извлекаются ядра дара.

***

Как хорошо, что есть кольца-хранилища, в которые можно скидывать «оптом» часть собранной добычи. Передавать что-то поштучно вылилось бы в такие нервы, что Глеб бы предпочёл сбежать с этой планеты занятию такой деятельности. Ему и загрузки хватало выше головы. Что же касается Лотти, то она не придумала ничего лучше чем побеседовать с работающими наемными рабочими на предмет принятия вассалитета в обмен на дар и зимний ударный труд по увеличению безопасного периметра. Так что, когда Сполох закончил дела с представителем правления, то узнал, что у него появился собственный клан довольно преданных и благодарных людей, включая любимую тёщу, которая как-то пугала его своей скалкой.

В жизнь пришлось вносить коррективы, выделять время на занятия с людьми, но уже сейчас он ощутил, что клан одарённых — это очень серьёзные возможности. Это уже не в одно лицо корячиться с защитным периметром, а быстро расширить владения, прирасти инфраструктурой и людьми, да и ответственность распределить, а не всё тянуть одному. Он с удивлением наблюдал, как быстро разрастается рабочий посёлок, как его женщины быстро набирают новых работников на фермы, а одарённые находят себе иное применение. Кто-то готовит лес для новых домов, кто-то эти дома строит, кто-то осваивает изготовление фигурок из камня, снимая с него лишнюю головную боль под названием «Как всё успеть?». Минусом в этом всём было то, что впереди маячила перспектива получить на свою голову корону, а к таким преобразованиям жизнь его не готовила, но первым потрясением было совсем другое событие.

Проснувшись утром в один из летних дней, Глеб застал на кухне подозрительно улыбающихся женщин. Долго гадать о причине не пришлось, Юклин, до этого стоящая спиной, повернулась к нему с младенцем на руках.

— Привет, папочка, а у нас дочка! — проговорила она.

Радостный рёв новоиспечённого отца перерос в детский плач, и Глеб осознал, что переборщил с эмоциями. Пришлось извиняться, что начал своё отцовство с такого косяка, но все всё понимали, и никто строго не судил.

Дочь нарекли Литтией, и Сполох понёсся в герцогство Кааль покупать детскую коляску, соски, погремушки.

***

До самой уборочной страды он старался как можно больше быть дома. Рождение малышки всколыхнуло в нём состояние защитника, и он с удвоенной силой включился в расширение защитного периметра, благо, что и помощников в этом деле стало значительно больше.

К началу работ на полях безопасная зона уже перекрывала сто квадратных километров, и это позволяло переключить часть людей на строительство новых домов, а те, кто владел даром воздуха, переключились на уборку урожая.

Разбив обязанности, Глеб с наслаждением смотрел, как воздушные серпы срезают стебли, как скошенные колосья тут же взлетают и аккуратно укладываются в ангары на просушку, как овощи сами выпрыгивают из грядок, моются, просушиваются и загружаются в грузовые машины, увозящие дары природы в город или перекочёвывают в погреба. Магия уверенно вытесняла из жизни технику, и уборочная страда из муки превращалась в праздник урожая.

Люди Рейты, всю свою жизнь видевшие только тяжёлый труд и нищету, начинали радоваться жизни и с оптимизмом смотреть в будущее. Но самое приятное было в том, что Лотти нашла себя в управлении этой масштабностью. Это была её стихия. Она отдавала распоряжения, моталась в баронство, чтоб узнать, как работают мельницы для зерна, и тут же воплощала это в жизнь, согласовывала планировку и расширение рабочего посёлка, устройство парков, зон отдыха, школ и библиотек, составляла графики рабочих недель и выходных дней.

Глеб всё чаще ловил себя на мысли, что он спокоен за развитие своего клана, хотя предпочёл бы, чтоб это был не клан, а просто направление, а точнее два развития единого общества. Ведь уже на следующую весну посевные площади будут увеличены на максимальную площадь, и колония будет полностью обеспечена овощами, зерном и мукой, а маги тверди продолжат увеличивать безопасный периметр, возводить дома, ангары и мастерские, а может и ездить в командировки в другие посёлки, ведь люди в них тоже делают своё не менее важное для всех дело в меру своих сил и возможностей.

***

Торговля на Келлии не приносила нужного финансового результата, который удовлетворял бы все потребности в товарах народного потребления поселений на Рейте. Времени она забирала много, а в деньгах приносила мало. Нужно было расширять торговую сеть, но нанимать местных продавцов или как-то действовать официально возможности не было. Предвидение говорило, что местные как огня боялись упоминания планеты Рейта. Оно же говорило о том, что купить документы и прикинуться местным не выйдет, поскольку за подобные дела просто расстреливали. Местные боялись появления бывших сторонников императора и их потомков, поэтому нужно было осматривать новые сектора в поисках более развитых миров, с которыми можно было бы попробовать договориться.

***

Внутренне настроившись на поиск, Сполох дождался появления видения и увидел он себя на пляже, собирающим даром потерянные отдыхающими монеты и украшения.

На море он не купался уже давно, и опасности в видении не было, а это значит, что можно попробовать это вариант и посмотреть, что из этого выйдет.

Переодевшись в плавки, шорты, лёгкую рубашку и шлёпанцы, он воспользовался предоставленной видением точкой привязки и шагнул в портальное окно.

Солнце только собиралось подняться из-за горизонта, и песчаный пляж был абсолютно пуст.

Осмотревшись по сторонам, Глебу увидел метрах в двухстах поднимающуюся к высотным домам бетонную лестницу, украшенную осветительными фонарями, стилизованными под ковку.

Скинув рубашку и шорты, он зашёл в воду и, макнувшись в море, получил новое видение. Его, плывущего по воде, хватает за ноги боевой пловец, которому он явно помешал незаметно оказаться на пустом пляже.

Это уже было интересно, ведь диверсанты такого уровня появляются явно неспроста. Что-то тут намечалось, и хотелось бы узнать, что? Это во-первых. А во-вторых… На Рейте очень мало мужчин.

Улыбнувшись своим мыслям, он наложил на свои ноги руны малого хранилища и, сосредоточившись на даре воды, поплыл.

Пловец атаковал его через тридцать секунд. Стремительной тенью он подплыл к нему сзади и загремел на хранение.

Перенеся его в кольцо, Сполох нашёл на дне непромокаемый мешок диверсанта и вскоре вернулся на берег.

Мешок был непростой, в нём была одежда, документы, оружие и десять магнитных мин с часовым механизмом.

Достав паспорт, Глеб посмотрел на него. Паспорт явно был не новый, со слегка разлохмаченными углами. С фотографии смотрел обычный светловолосый, среднестатистический парень, сфотографированный в новом костюме, рубашке и галстуке, надувший грудь и старающийся выглядеть более физически развитым.

Допрос аквалангиста переносился на другое время, а сейчас нужно было покинуть пляж, мало ли на нём появится пограничный патруль или ещё что-то в этом роде.