Пока обдумывал сложившуюся ситуацию и копался в воспоминаниях Александра, в коридоре послышались голоса, а через пару минут дверь отворилась и в комнату вошёл импозантный мужчина с проседью в волосах, жестким взглядом чуть прищуренных тёмных глаз: тяжелым, давящим и не терпящим пререканий, который тут же устремил в мою сторону.

— Очнулся, — кивнул он, — Жаль. Я надеялся, что этого не случится.

Хмыкнул, приподнимаясь на локтях и подтягиваясь к изголовью, ощущая тянущее чувство глубоко в животе.

— А вот и хвалёная отцовская любовь, — произнес, не скрывая сарказма.

Глава рода Бестужевых поморщился.

— Не ехидствуй, — поджав губы, резко бросил мужчина и сделал шаг по направлению ко мне.

Только сейчас заметил, что в руке у канцлера Российской Империи находился клинок, и он готов был им воспользоваться в любой момент.

Нахмурился.

Неужели граф был способен без сомнений прирезать собственного сына?

Насколько же он должен его ненавидеть, чтобы…

Подобрался, готовый в любой момент отразить атаку, и твердо посмотрел в прищуренные глаза канцлера.

— Прости, Саша, так нужно, — произнес Бестужев, но я успел уловить, как его голос на мгновение дрогнул.

— Почему?

Мне хотелось понять, что такого натворил бывший владелец этого тела, раз родной отец решил оборвать его жизнь.

— Не помнишь? Может, так даже лучше.

Алексей Петрович без раздумий бросился вперёд. Сталь сверкнула в полутьме комнаты.

В моей груди зародилась первобытная ярость, из горла само собой вырвалось рычание, очень мало походящее на человеческое, а ещё… Ещё я ощутил зверский голод.

Отмахнулся от странного ощущения. Сейчас не до этого, потом буду разбираться, что со мной происходит. Пока же нужно уйти из-под удара.

Умирать я сегодня не планировал. Не для того готовил ритуал воскрешения, чтобы в первые же дни после пробуждения, меня закололи как свинью на бойне.

Знания и навыки, наработанные в течении прошлой жизни, никуда не делись, поэтому я ушел в сторону перекатом, правда при этом свалился с кровати и хорошо приложился локтем об пол.

Тело подвело. Оно ещё не успело полностью восстановиться.

Слаб. Как же я слаб, аж злость берёт, но ничего. Даже в таком состоянии я способен на многое.

Глава рода Бестужевых взревел как раненый медведь, увидев, что первый удар не достиг цели, и вновь поднял меч.

Судя по замаху, он собирался снести мне голову.

Решил действовать на опережение. Резко подался вперёд и выбросил ноги, сконцентрировав в них всю силу, чтобы в следующую секунду ударить по коленям «отца».

Он не упал, но отшатнулся, а я вновь сделал перекат, избежав смертельной участи.

Вскочил на ноги. Ну как вскочил?

Скорее поднялся, опираясь о стену. Мы застыли напротив друг друга. Отец и сын — смертельные враги.

В взгляде Алексея Бестужева я отчётливо разглядел боль и отчаяние. Он не хотел убивать Александра, но и отступать не собирался.

У меня подобных душевных терзаний не было, так как этого человека я сегодня увидел впервые.

В ушах резко зашумело, слух притупился, зрение затуманилось, а затем снова вернулось, став более чётким, острым. Звуки тоже вернулись. Я слышал глубокое дыхание «отца». Слышал, как бьётся его пульс, как неровно и быстро стучит сердце, как кровь стремительно бежит по венам.

Непроизвольно сглотнул слюну, а в следующее мгновение ощутил, как разум застилает кровавая пелена.

Я испытал голод. Нет — не так. На меня навалился сильнейший ГОЛОД!

Казалось, если сейчас не поем, то точно сдохну. Все инстинкты кричали, что со мной происходит что-то странное, неправильное.

Я глядел на стоящего передо мной человека и понимал, вот оно — моё избавление. Спасение от нестерпимого голода и жуткой жажды.

Осталось только насытиться и всё пройдет. Недомогание исчезнет, тело станет быстрым, сильным и ловким.

Усмехнулся, видя, как на лице Алексея Бестужева промелькнула тень страха.

Правильно, чем больший ужас испытывает жертва, тем вкуснее.

Я смотрел на «отца», как гурман смотрит на жареного лангуста в кисло-сладком соусе. Мой личный бочонок с выдержанным вином, так и хочется поскорее отведать.

Верхние челюсти резко заныли, а затем, язык наткнулся на что-то длинное и колючее.

Рука взлетела вверх, тут же нащупав острые клыки.

Именно этот момент выбрал глава рода, чтобы броситься в атаку. В этот раз я не стал уворачиваться и тоже рванул на противника. Почему-то отчётливо знал, что даже если граф Бестужев проткнёт меня мечом, ничего критичного не случится, главное — не потерять голову, в буквальном смысле.

Я действовал не разумом, инстинктами. Меня вела за собой непреодолимая сила, заставляя тело изгибаться так, как я не мог даже помыслить. Скорость увеличилась в разы. Я смотрел на противника и понимал, что по сравнению со мной, он двигался очень медленно: как муха, увязшая в киселе.

Канцлер тоже это осознавал. На лице Алексея Бестужева отчаяние смешалось с ещё большей решимостью, он собирался пойти до конца: убить меня или сдохнуть.

Я оскалился, а в следующую секунду поднырнул ему под руку и оказался сзади, тут же выбивая меч и одновременно с этим впиваясь клыками в беззащитную шею. Краем сознания засек, что как только мои зубы вонзились в мягкую плоть, из них по каналам потёк яд. Хотя, скорее не яд, а вещество, вызывающее у жертвы временный паралич.

«Отец» перестал дергаться, мгновенно затихнув и начав заваливаться на бок.

Не в состоянии выпустить из рук столь вожделенную добычу, опустился на пол вместе с недвижимой тушкой графа Бестужева.

В рот хлынула сладкая кровь, ударяя по рецепторам и вызывая довольное мычание.

Именно оно отрезвило мой разум.

Химера тебя задери! Что происходит?

Усилием воли взял под контроль собственное тело, с трудом вытаскивая клыки из теплой плоти.

— Шши-шии, — раздалось шипение, и я с удивлением понял, что оно вырвалось из моей глотки.

Как такое могло произойти? Что за подстава?

С досадой стукнул кулаком по ладони и втянул клыки обратно. Потрогал языком. Обычные зубы, и не скажешь, что секунду назад я выглядел как клыкастик.

— Тьфу! — сплюнул от досады.

Это же надо было так опростоволоситься. Всё-таки попал в нежить. В кровососа. Сплошная непруха.

Скрипнул челюстями, понимая, что уже ничего не исправить.

И что теперь делать? Убиться об стену?

Ну уж нет!

Раз мне досталось тело упыря, буду как-то с этим справляться. Придётся вплотную заняться самоконтролем и гасить голод. Впрочем, совсем без крови тоже не обойтись, но я обязательно что-нибудь придумаю.

А сейчас нужно что-то решать с графом. Вот он, лежит, глазами хлопает, значит, паралич уже отступает. Скоро начнёт двигаться.

Поднялся на ноги, и подхватив тело «отца», усадил на стул.

Теперь мне стало понятно, почему он решил меня убить. Сын превратился в монстра, в неконтролируемого вампира, который представлял угрозу для всей семьи, да какое семьи — для всего рода Бестужевых и не только.

Однако, сейчас в теле Александра находил я — Великой Инквизитор Лорн, которому подавить сущность вампира, раз плюнуть. Ну-у, может не раз… и не два, но я точно сумею задавить жажду крови и не позволю ей затмить свой разум.

Судя по тому, что я помнил, бывший владелец этого тела не был кровососом, а значит, его обратили совсем недавно и этого обращения парень не пережил. В итоге, я занял его место и получилось — что получилось. Досадно, но тут уж ничего не поделаешь.

— Поговорим, — посмотрел на графа Бестужева, — тот моргнул, давая понять, что согласен на разговор, — Я понимаю, почему ты так поступил и не в обиде. Сам на твоём месте сделал бы тоже самое.

Прознай Инквизиция, что младший сын канцлера Российской Империи стал нежитью, а род его прикрывал, всех на костёр бы отправили, в назидание другим.

Да — в этом Мире тоже имелась Инквизиция, впрочем, неудивительно. Если есть твари — то будет и орден, который этих тварей уничтожает.

— Мм-мм, — промычал граф, речь начала к нему потихоньку возвращаться, — Ты… устоял… Не выпил до дна. Я не верил… что справишься.

Алексей Петрович говорил с паузами, паралич ещё не до конца прошёл, но с каждым словом его голос крепчал.

— Честно, — склонил голову на бок, — Было сложно удержаться.

— Зачем ты вообще влез во всё это? — продолжил он, — Я ведь предупреждал. Говорил, оставь свои игры в детектива, но нет… Тебя не переубедишь, хоть кол на голове теши. Упрямец, — речь графа с каждым словом становилась всё лучше и скоро полностью вернулась в норму.

— Есть в кого, — хмыкнул в ответ.

Вот только родительских нотаций мне не хватало. Я ему не восемнадцатилетний пацан, которого нужно учить жизни. Хотя, в глазах «отца» я именно таким и был.

— Всё-таки хорошо, что я тебя не убил, — сглотнув слюну, произнёс Бестужев.

— Силёнок бы не хватило.

Граф невесело усмехнулся.

— Ты же понимаешь, что как прежде уже не будет?

— Да.

— Я не смогу оставить тебя в роду.

Пожал плечами.

Я и сам не собирался оставаться. Обязанности перед родом только бы меня сдерживали, сковывали по рукам и ногам. Зато теперь не придётся оглядываться назад и ждать, когда враг нанесёт удар по близким людям. Именно поэтому у меня в прошлой жизни не было ни семьи, ни детей.

Как сложится в этой — неизвестно, во всяком случае, пока я предпочитал оставаться один, тем более, с моей новой особенностью, которую придётся научиться контролировать.

Если уж я стал нежитью, нужно поставить это отклонение от нормы себе на службу.

Был у меня когда-то давно знакомый вампир, мы даже вместе какое-то время охотились на обозревших тварей, правда через три сотни лет он всё-таки слетел с катушек, впав в кровавое безумие, и мне пришлось его упокоить, но ведь и продержался Кэлвин довольно долго.

А так как упрямства мне не занимать, то и я продержусь. Воля у меня железная. Запру жажду на замок, сожму в кулаке. Быстро утихнет.

— И что ты предлагаешь? — поинтересовался у графа.

Я мог просто встать и отправиться на все четыре стороны, пускай Бестужев вычёркивает меня из родовой книги, но решил не спешить и выслушать Алексея Петровича.

Уходить, не прощаясь, дурной тон. К тому же, вряд ли Бестужев выгонит меня на улицу с голой задницей. Было видно, что сына он всё-таки любит.

Граф попытался подняться со стула, но пошатнулся и тяжело опустился обратно.

— Посиди ещё немного, скоро отпустит.

Бестужев покачал головой и недовольно поджал губы.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он у меня.

— Если смотреть на ситуацию в целом, относительно неплохо.

Поначалу проскочила мысль, что лучше бы, вообще, не разговаривать с графом, вдруг он поймёт, что я не тот — за кого себя выдаю, но потом передумал. Все странности можно списать на превращение в вампира, ведь для того, чтобы это случилось, человек должен умереть, а после смерти… Всё становится по-другому.

— Жажда больше не мучает?

— Нет, — помотал головой и только сейчас сообразил, что на губах до сих пор остались капли крови.

Сразу захотелось слизать их языком, но я пересилил себя и оттёр рукавом.

Пододвинул второй стул поближе и сел напротив Бестужева.

— Так что ты предлагаешь? — повторил свой вопрос.

Граф некоторое время подумал, оценивающе глядя на меня.

— Саша, ты уверен, что сможешь держать вампирскую сущность в узде? Хотя, о чём это я говорю? Ты же только что обратился. Вряд ли у тебя получится.

— Но сейчас ведь получилось.

— Это и удивительно, но дальше будет сложнее. Сегодня свою роль сыграло несколько факторов и самый главный из них — наше родство. Твои человеческие чувства ещё не успели притупиться, именно они помогли ослабить голод, не дав тебе довести начатое до конца.

Сказал бы я…

Интересно, когда и кого останавливали семейные узы? За всю мою долгую прошлую жизнь я встречал только четверых, кто удержался от соблазна и не растерзал близких после перерождения.

Обычно тот, кто обращал в вампира, сразу забирал птенца с собой в гнездо, но обстоятельства бывали разными.

Ещё бы вспомнить, что случилось с Александром в последний день жизни.

Ладно, отложим этот вопрос на потом. Сейчас есть дела поважнее.

— И что, попытаешься снова меня убить? — посмотрел прямо в глаза «отца».

— Нет, по крайней мере, до тех пор, пока ты кого-нибудь не выпьешь досуха.

— И как ты об этом узнаешь, если решил изгнать меня из рода?

— Поверь мне, узнаю. Мы поступим вот как… Сегодня вечером ты покинешь родовой особняк, до этого времени из комнаты ни ногой, — грозно посмотрел на меня Бестужев, — Ни с кем из семьи не контактируй. Не хватало, чтобы кто-то узнал, что ты стал нежитью или ещё хуже, пострадал по твоей милости.

— Без проблем, — кивнул согласно, прекрасно понимая опасения графа, — Что дальше?

— А дальше… — «отец» на секунду замялся, — Александра Бестужева не станет. Мой сын умрет в своей постели после тяжёлой травмы головы. Я всё организую. Никто из родственников не должен об этом знать: ни мать, ни братья, ни сёстры, так будет лучше.

Жестоко по отношению к близким, но оправдано.

Граф некоторое время молчал, ожидая моей реакции, но так и не дождавшись, продолжил:

— Я выправлю тебе новые документы. С моей должностью это сделать — раз плюнуть. Уедешь подальше из столицы, а там… Всё будет зависеть только от тебя.

Подобный расклад мне понравился.

— Согласен.

— Но смотри, если я узнаю, что ты примкнул к кровососам, лично найду и уничтожу.

— Принимается.

Я понимал, что это было самое разумное решение.

— Тогда я оставлю тебя. Можешь начинать собираться. Вечером вернусь. Будь готов к отъезду.

Когда за графом закрылась дверь, практически сразу рухнул на кровать. Схватка с «отцом» вымотала меня до предела. Несмотря на заряд бодрости, полученный от употребления крови, тело не было готово к подобным свершениям, перестройка организма ещё не завершилась полностью, вызывая слабость и лёгкий тремор.

В голове крутилось множество мыслей. Превращение в вампира всё перевернуло с ног на голову. Планы, полетели коту под хвост, но я не унывал.

Неважно, что в этом Мире вампиры считались врагами человечества, как, впрочем, оборотни и другие отличные от людей расы. Прорвусь, не в первой. Кстати, в призраков здесь, вообще, не верили. Если это нельзя потрогать, значит оно нематериально, а следовательно — не существует.

Глупо, конечно, но вполне объяснимо.

Возвращаясь к вампирам. Кровососы жили в тени, маскируясь среди обычных людей, и частенько нападали на одиноких путников или удалённые от городов слабо охраняемые поместья. После таких нападений обычно не выживал никто.

Сдавил виски, пытаясь вспомнить, как именно произошло обращение Александра. Смутные образы наполнили голову, но ничего существенно мне так и не удалось узнать.

— А это может обернуться проблемой, — пробормотал себе под нос, прекрасно осознавая, что тот — кто сделал из меня кровососа, рано или поздно вернётся, чтобы подчинить меня своей воле.

Не знаю как здесь, но в моем мире у вампиров существовала чёткая иерархия. Новообращенные просто не могли противиться воле старших, покорно исполняя их приказы, словно послушные марионетки.

Зло усмехнулся. Накоси-выкуси. Если этот ублюдок решит, что я легкая добыча, обломает клыки, точнее — это я ему их обломаю, как он моё перерождение, но это всё потом, сейчас нужно решать первостепенные задачи.

Если «отец» не обманул и действительно поможет скрыться и начать жизнь заново, а не приведёт с собой представителей инквизиции, будет замечательно, но червячок сомнения грыз изнутри.

Всё-таки граф являлся известной фигурой и знатно рисковал, ввязавшись в авантюру.

В способностях Алексея Бестужева я не сомневался, но как говаривала одна моя знакомая ведьма: — «И на старуху бывает проруха», именно поэтому я не стал долго отлёживаться в постели, а решил последовать совету «отца» и начать готовиться к его приходу. Поняв, что состояние организма более-менее выровнялось, поднялся и в размеренном темпе начал переодеваться, негоже столько времени щеголять в одних труселях.

Память Александра уступчиво подсказала, где находились необходимые вещи.

Открыв шкаф осмотрел его содержимое. А парень-то был педантом. Каждая вещь на своем месте. Всё разложено ровными, аккуратными стопочками. Хотя, в этом скорее заслуга горничной, а не самого Бестужева.

У меня никогда такого порядка не наблюдалось. Я не был неряхой, но и не любил следовать правилам, чего бы они ни касались.

Правила и ограничения — это скучно и неудобно. Всегда должна быть широта для манёвра.

Из воспоминаний бывшего владельца тела следовало, что он являлся перфекционистом, даже приём пищи у него был в строго отведённое время, и только в последние несколько дней парень отступил от своих принципов.

Впрочем, я не удивлён. Александр Бестужев влюбился по уши, а его зазноба внезапно пропала. Испарилась, словно дым на ветру, вот он и отправился на её поиски, забыв про сон и еду.

Девица оказалась не из благородных, поэтому Алексей Петрович, узнав об увлечении сына, посчитал это блажью и запретил ему подходить к возлюбленной ближе, чем на пушечный выстрел, но парень оказался упрям и проигнорировал указания отца, за что и поплатился.

Александр погиб, а я занял его место. Узнать бы ещё как это произошло, но я обязательно всё выясню, но чуть позже…

Перебрав практически все вещи, нашёл несколько добротных костюмов для верховой езды, пару отличных сапог, утеплённый плащ и перчатки.

Жаль, что походной одежды не было. Впрочем, зачем она столичному аристократу?

Ничего, в скором времени разживусь всем необходимым.

Судя по виду за окном, снег уже полностью сошёл, но погода оставляла желать лучшего. Противный дождь не прекращал моросить, а густой туман практически скрывал подступы к дому, но только не от моего вампирского взгляда.

Оказывается, от превращения в кровососа могут быть свои преимущества. В прошлой жизни пришлось бы активировать кошачье зрение, сейчас всё получилось само собой.

Кроме одежды взял ещё много разных мелочей, которые могли пригодиться в путешествии. В столице я оставаться не собирался, а вот куда двинуть стопы, будет видно после разговора с «отцом».

В нижнем ящике комода нашлось портмоне, в котором обнаружилась нехилая сумма денег. Её я тоже прихватил с собой. Почему бы и нет?

Они принадлежали Александру Бестужеву, а значит — мне.

Пока собирался, постоянно прислушивался к звукам в коридоре, но, как ни странно, ничего не услышал.

Никто не приближался к моей двери и это казалось странным. Братья и сёстры бывшего владельца тела должны были его навещать, не говоря уже о матери.

Наверняка граф под каким-нибудь страшным предлогом запретил им появляться в моей комнате.

Впрочем, так даже лучше.

Время пролетело достаточно быстро. Не успел я опомниться, как наступили сумерки. Именно тогда я услышал отдалённые шаги. Чуткий слух уловил, что по коридору двигались двое. Причём, двигали как-то странно, крадучись, и в довесок, несли что-то тяжёлое.

Нет — я не мог видеть сквозь стены, просто понял это по их поступи и тяжёлому дыханию.