Искажение соответствия — это склонность делать выводы об уникальных и устойчивых качествах человека на основании его поведения, которое может быть полностью объяснено ситуацией, в которой оно происходит.

— Джилберт и Мелоун¹

Мы склонны усматривать слишком уж прямое соответствие между чужими поступками и личностью. Когда мы видим, как кто-то пинает торговый автомат без видимой причины, мы предполагаем, что он «агрессивный человек». Но когда вы сами пинаете торговый автомат, это происходит потому, что автобус опоздал, поезд ушел раньше времени, отчет просрочен, а теперь этот проклятый автомат уже второй день подряд сжирает ваши деньги на обед. Уж конечно, думаете вы про себя, любой в такой ситуации пнул бы этот автомат.

Мы приписываем собственные действия ситуациям, видя в своем поведении совершенно нормальную реакцию на происходящее. Но когда кто-то другой пинает торговый автомат, мы не видим шлейфа его предыстории, тянущегося за ним по воздуху. Мы просто видим пинок без какой-либо известной нам причины и думаем, что этот человек, должно быть, вспыльчив от природы — раз уж он сорвался безо всякого повода.

Однако подумайте об априорных вероятностях. Опоздавших автобусов в мире куда больше, чем мутантов, рожденных с неестественно высоким уровнем гнева, заставляющим их время от времени спонтанно пинать торговые автоматы. Вообще-то среднестатистический человек действительно является мутантом. Если я правильно помню, у обычного индивидуума есть от двух до десяти соматически выраженных мутаций. Но вероятность того, что пострадает какой-то конкретный участок ДНК, крайне мала. Точно так же и любая отдельная черта характера человека, скорее всего, не слишком отличается от средней. Утверждать обратное — значит взваливать на себя бремя невероятности.

Даже когда людям прямо сообщают о ситуационных причинах, они, похоже, не делают на это должной скидки при оценке наблюдаемого поведения. Когда испытуемым говорят, что докладчику случайным образом поручили выступить в защиту или против абортов, они всё равно думают, что докладчик склоняется к случайно доставшейся ему позиции.²

Кажется вполне естественным объяснять дождь духами воды; объяснять огонь огненной субстанцией (флогистоном), покидающей горящее вещество; объяснять снотворное действие лекарства тем, что оно обладает «усыпительной силой». Реальность обычно устроена сложнее: цикл испарения и конденсации в основе дождя, окислительное горение в основе огня, химическое взаимодействие с нервной системой у снотворных. Но механизмы кажутся сложнее, чем сущности; о них труднее думать, они менее доступны нашему разуму. Поэтому, когда кто-то пинает торговый автомат, мы думаем, что у него есть врожденная склонность к пинанию торговых автоматов.

Если только этот «кто-то», пинающий автомат, — не мы сами. В таком случае мы ведем себя абсолютно нормально, учитывая обстоятельства; уж конечно, любой другой поступил бы так же. Действительно, мы переоцениваем вероятность того, что другие отреагируют так же, как мы — это называется «эффектом ложного консенсуса». Пьющие студенты значительно переоценивают долю выпивающих сокурсников, а непьющие — значительно ее недооценивают. Термин «фундаментальная ошибка атрибуции» описывает нашу склонность избыточно объяснять чужое поведение особенностями характера, выворачивая эту тенденцию наизнанку, когда речь заходит о нас самих.

Чтобы понять, почему люди поступают так или иначе, мы должны сначала осознать, что каждый считает свое поведение нормальным. Не спрашивайте, с каким странным качеством-мутантом они родились, которое напрямую отражается в их внешнем поведении. Спросите лучше, в каких обстоятельствах, по собственному мнению, эти люди находятся. Да, у людей есть личностные особенности — но не существует стольких наследуемых причуд характера, чтобы ими можно было напрямую объяснить всё наблюдаемое разнообразие внешнего поведения.

Представьте, что я дал вам пульт с двумя кнопками: красной и зеленой. Красная кнопка уничтожает мир, а зеленая не дает нажать на красную. Какую кнопку вы нажмете? Зеленую. Любой, кто ответит иначе, скорее всего, излишне усложняет вопрос.

И все же люди иногда спрашивают меня, почему я хочу спасти мир. Словно у меня должно было быть травматичное детство или что-то в этом роде. На самом деле это решение кажется довольно очевидным... если смотреть на ситуацию в таких категориях.

У меня могут быть нетипичные взгляды, требующие объяснения (почему я верю в такие вещи, в отличие от большинства?), но, исходя из этих убеждений, моя реакция едва ли требует какого-то исключительного объяснения. Возможно, я пал жертвой ложного консенсуса; возможно, я переоцениваю число людей, которые нажали бы зеленую кнопку, воспринимай они ситуацию схожим образом. Но знаете, я бы все равно поставил на то, что набралось бы как минимум внушительное меньшинство.

Изнутри большинство людей видят себя совершенно нормальными. Даже те, кого вы ненавидите, люди, совершающие ужасные вещи, — не какие-то исключительные мутанты. Увы, никаких мутаций для этого не требуется. Когда вы это поймете, вы перестанете удивляться человеческим поступкам.

*

1. Daniel T. Gilbert and Patrick S. Malone, “The Correspondence Bias,” Psychological Bulletin 117, no. 1 (1995): 21–38, http://www.wjh.harvard.edu/~dtg/Gilbert%20&%20Malone%20(CORRESPONDENCE%20BIAS).pdf.

2. Edward E. Jones and Victor A. Harris, “The Attribution of Attitudes,” Journal of Experimental Social Psychology 3 (1967): 1–24, http://www.radford.edu/~jaspelme/443/spring-2007/Articles/Jones_n_Harris_1967.pdf.