Существует привычка мышления, которую я называю логической ошибкой обобщения на основе вымышленных свидетельств. Журналисты, которые, например, упоминают фильмы о Терминаторе в репортажах об ИИ, обычно не относятся к «Терминатору» как к пророчеству или непреложной истине. Однако этот фильм вспоминается — становится доступным — так, словно это показательный исторический пример. Как будто журналист лично наблюдал происходящее на какой-то другой планете, а значит, подобное вполне может случиться и здесь. Подробнее об этом в эссе «Логическая ошибка обобщения на основе вымышленных свидетельств».

Существует и обратная ошибка обобщения на основе вымышленных свидетельств: неспособность в достаточной мере проникнуться историческими свидетельствами. Проблема с обобщением по вымышленным свидетельствам в том, что это вымысел — этого никогда не происходило в действительности. Он взят не из того же распределения, что и наша реальная вселенная; вымысел систематически отличается от реальности. Но история-то действительно произошла, и она должна быть доступной.

В среде наших предков не было кино; то, что ты видел собственными глазами, было правдой. Стоит ли удивляться, что вымысел, который мы наблюдаем на реалистичных движущихся картинках, оказывает на нас слишком сильное влияние? И наоборот, с вещами, которые произошли на самом деле, мы сталкиваемся в виде чернил на бумаге; они случились, но мы никогда не видели, как это происходило. Мы не помним, чтобы это случалось с нами.

Обратная ошибка — относиться к истории как к простому рассказу, обрабатывать её той же частью разума, которая отвечает за чтение романов. На словах вы можете называть её «правдой», а не «вымыслом», но это не значит, что она трогает вас так сильно, как следовало бы. Многие когнитивные искажения связаны с тем, что нас недостаточно трогает сухая, абстрактная информация.

Когда-то давно я дал Таинственный Ответ на таинственный вопрос, не понимая, что совершаю точно такую же ошибку, как астрологи, изобретающие мистические объяснения для звёзд, или алхимики, придумывающие магические свойства материи, или виталисты, постулирующие непостижимый «élan vital», чтобы объяснить всю биологию.

Когда я наконец понял, на чьём месте оказался, меня внезапно пронзило чувство неожиданной связи с прошлым. Я осознал, что создание и крах витализма — о которых я читал только в книгах — действительно случились с реальными людьми, переживавшими это примерно так же, как я переживал создание и крах своего собственного таинственного ответа. И ещё я понял: если бы я действительно пережил прошлое — если бы сам прошёл через научные революции былых времён, а не просто читал о них в книгах по истории, — я бы, вероятно, не совершил ту же ошибку снова. Я бы не стал выдумывать очередной таинственный ответ; первая тысяча уроков намертво вбила бы мне в голову эту мораль.

И тогда (подумал я), чтобы в достаточной мере ощутить силу истории, мне следует попытаться приблизиться к ходу мыслей Элиезера, который на самом деле прожил эту историю, — попытаться думать так, словно всё, о чём я читал в книгах по истории, произошло со мной на самом деле. (С соответствующей корректировкой весов из-за ошибки доступности книг по истории — мне нужно помнить себя тысячей крестьян на каждого правителя.) Мне нужно погрузиться в историю, представить, что проживаю эпохи, которые видел лишь в виде чернил на бумаге.

Почему я должен помнить первый полёт братьев Райт? Меня там не было. Но смею ли я, как рационалист, не помнить об этом, если это событие произошло на самом деле? Так ли велика разница между тем, чтобы видеть событие собственными глазами — что на самом деле представляет собой причинно-следственную цепочку с участием отражённых фотонов, а не прямую связь, — и тем, чтобы видеть событие со страниц книги по истории? И фотоны, и книги по истории тянутся по причинно-следственным цепочкам от самого события.

Мне нужно было преодолеть ложную амнезию, вызванную рождением в определённое время. Мне нужно было вспомнить — сделать доступными — все воспоминания, а не только те, которые по чистой случайности принадлежали лично мне и моей эпохе.

Земля вдруг стала старше.

Для моей прежней памяти Соединённые Штаты существовали всегда — никогда не было времени, когда Соединённых Штатов не существовало. До того момента я не помнил, как Римская империя поднялась, принесла мир и порядок и просуществовала столько веков, что я позабыл, будто когда-то всё было иначе; и тем не менее империя пала, варвары захватили мой город, а знания, которыми я владел, были утрачены. В моих глазах современный мир стал более хрупким; он не был первым современным миром.

Столько ошибок, совершённых снова, снова и снова, потому что я не помнил, как совершал их во все те эпохи, в которых я никогда не жил...

И подумать только, люди иногда сомневаются, важно ли преодолевать когнитивные искажения.

Разве вы не помните, сколько раз ваши искажения убивали вас? Не помните? Я заметил, что за смертельной ошибкой часто следует внезапная амнезия. Но уж поверьте мне на слово — это действительно происходило. Я помню; меня там не было.

Поэтому в следующий раз, когда вы усомнитесь в том, насколько странным окажется будущее, вспомните, как десять тысяч лет назад вы родились в племени охотников-собирателей, когда никто вообще не знал о Науке. Вспомните, как до глубины души вы были потрясены, когда Наука объяснила великие и ужасные священные тайны, которые вы когда-то так высоко почитали. Вспомните, как вы когда-то верили, что сможете летать, если съедите правильные грибы, а затем с разочарованием смирились с тем, что никогда не полетите, — а потом вы полетели. Вспомните, как вы всегда думали, что рабство — это правильно и естественно, а затем изменили своё мнение. Не воображайте, будто вы могли бы предсказать эти перемены, ибо это амнезия. Помните, что на самом деле вы ничего не предугадали. Вспомните, как век за веком мир менялся так, как вы не могли и предугадать.

Возможно, тогда вас меньше шокирует то, что случится дальше.

*