Есть три великих греха, особенно свойственных рационалистам, и третий из них — это недостаточная уверенность. Майкл Вассар регулярно обвиняет меня в этом грехе, что делает его уникальным среди всего населения Земли.

Но на самом деле он совершенно прав, что беспокоится, и я тоже беспокоюсь, да и любой опытный рационалист, скорее всего, проводит немало времени в тревогах по этому поводу. Когда испытуемые знают о когнитивном искажении или предупреждены о нем, избыточная коррекция — нередко встречающийся результат экспериментов. Именно это делает многие когнитивные подзадачи столь сложными: вы знаете, что предвзяты, но не уверены, насколько, и не знаете, достаточно ли вы корректируете свое суждение. Возможно, стоит скорректировать его еще немного, а потом еще немного, но достаточно ли этого? Или, быть может, вы зашли слишком далеко? Не стало ли вам теперь хуже, чем если бы вы вообще не пытались ничего исправлять?

Вы размышляете об этом, чувствуя себя все более и более потерянным, и сама задача оценки начинает казаться все более и более бессмысленной...

И когда речь заходит о конкретных вопросах уверенности, излишней уверенности и недостаточной уверенности — понимаемых теперь в более широком смысле, а не просто как откалиброванные доверительные интервалы, — возникает естественная тенденция приравнивать излишнюю уверенность к греху гордыни из того, другого списка, который никогда не предостерегал против неправильного использования смирения или злоупотребления сомнениями. Ставить себя слишком высоко, претендовать на чужое место, слишком много о себе мнить, выставлять себя напоказ, принижать своих ближних неявным сравнением — и последствия в виде унижения и низвержения, возможно публичного, — разве все это не отвратительно и не страшно?

Быть чересчур скромным на этом фоне кажется меньшим злом; если вам публично укажут на это, это не будет столь унизительным. Действительно, узнать, что вы лучше, чем думали, может оказаться приятным сюрпризом; а принижение себя и неявное возвышение других несет в себе приятный оттенок «хорошести». Это как раз в духе Гэндальфа.

Так что если вы узнали о тысяче способов, которыми люди совершают ошибки, и прочитали о сотне результатов экспериментов, где анонимных испытуемых уличали в излишней уверенности (да черт возьми, даже если вы прочитали всего пару десятков), и при этом точно не знаете, насколько вы сами самонадеяны, — тогда да, вы действительно рискуете принизить себя еще на шаг сильнее, чем следовало бы.

У меня нет для вас идеальной формулы, которая помогла бы этому противостоять. Но я могу дать один-два совета.

В чем же опасность неуверенности в себе?

В упущенных возможностях. В отказе от дел, которые вы могли бы сделать, но не попытались (или приложили недостаточно усилий).

Итак, первый совет: если есть способ выяснить, насколько вы хороши, лучше всего это проверить. Гипотеза допускает проверку; гипотезы о ваших собственных способностях — точно так же. Когда-то давно мне казалось, что я должен быть способен победить в эксперименте «ИИ в коробке»; эта мысль казалась мне крайне сомнительной и высокомерной, поэтому я проверил её. Позже мне показалось, что я смогу победить, даже когда на кону будут стоять крупные суммы денег, и я проверил это, но победил лишь один раз из трех. Таков был предел моих возможностей на тот момент, и мне не нужно было спорить с самим собой в сторону завышения или занижения оценки, потому что я мог просто это проверить.

Один из главных путей, по которым умные люди оказываются глупыми, заключается в том, что они настолько привыкают побеждать, что остаются лишь там, где наверняка одержат верх — а значит, они никогда не развивают свои способности и никогда не берутся за сложные задачи.

Говорят, это связано с определением себя через собственный «интеллект», а не через «усилия»: ведь в таком случае легкая победа служит признаком вашего «интеллекта», тогда как неудачу в сложной задаче можно было бы трактовать как достойную попытку.

Впрочем, я не вполне уверен, что именно так опытный рационалист должен думать об этих вещах: рациональность — это систематизированная победа, а «попытки пытаться» кажутся путем к неудаче. Я бы сформулировал это так: гипотеза предполагает проверку! Если вы не знаете, победите ли в сложной задаче, то бросьте вызов своей рациональности, чтобы узнать свой текущий уровень. Обычно я не одобряю поздравления самого себя за попытку — мне это кажется вредной ментальной привычкой, — но уж точно не пытаться — еще хуже. Если вы выработали общую привычку принимать вызовы и победили хотя бы в некоторых из них, то, возможно, вы можете подумать: «Я сохранил привычку принимать вызовы и сделаю это снова в следующий раз». Вы также можете подумать: «Я получил ценную информацию о своем текущем уровне и о том, что мне нужно улучшить», — при условии, что вы правильно закончите мысль: «Я постараюсь не получать эту же ценную информацию снова в следующий раз».

Если вы побеждаете каждый раз, значит, вы недостаточно напрягаетесь. Но вы должны изо всех сил стараться победить каждый раз. А если вы будете слишком сильно утешать себя в случае неудачи, вы потеряете волю к победе и превратитесь в скраба.

Когда я пытаюсь представить, что сказал бы по этому поводу вымышленный магистр Заговора Соперничества, получается что-то вроде: «Проигрывать — не нормально. Но боль поражения — это не то, чего стоит настолько бояться, чтобы избегать вызовов из страха перед ней. Она не настолько страшна, чтобы тщательно избегать её переживания или отказываться признать, что вы проиграли, и проиграли с треском. Проигрывать и должно быть больно. Если бы это не ранило, ты не был бы Соперником. И нет ни одного Соперника, который никогда бы не познал боль поражения. А теперь иди и побеждай».

Вырабатывайте привычку принимать вызовы — возможно, не те, что могут вас сразу убить, но, скажем, те, что потенциально могут вас унизить. Недавно я читал об одном теисте, который победил Кристофера Хитченса в дебатах (причем разгромно; так говорили сами атеисты). И я тут же написал ребятам из Bloggingheads и спросил, не могут ли они организовать дебаты. Он показался мне тем, с кем захотелось помериться силами. Кроме того, они говорили, что Кристоферу Хитченсу следовало посмотреть прошлые дебаты этого теиста и подготовиться, поэтому я решил этого не делать: я считаю, что должен уметь справляться практически с чем угодно на лету, и хочу узнать, верна ли эта мысль; ради этого я готов рискнуть публичным унижением. Обратите внимание, что это не самосаботаж в классическом смысле: если дебаты действительно состоятся (мне пока не ответили), а я не подготовлюсь и проиграю, то я действительно проиграю ту ставку, которую сделал на самого себя; я получу информацию о своих пределах; я не дам себе ничего, что счел бы оправданием для поражения.

Разумеется, так стоит думать лишь тогда, когда вы действительно принимаете вызов ради проверки себя, а не потому, что вам нужно победить любой ценой. В этом случае вы облегчаете себе задачу настолько, насколько это возможно. Поступить иначе было бы проявлением феноменальной самоуверенности, даже если вы играете в крестики-нолики с трехлетним ребенком.

Более тонкая форма недостаточной уверенности — это утрата набранного темпа на фоне осознания всего того, что люди делают неправильно, что вы сами раньше делали неправильно и в чём вы, вероятно, до сих пор продолжаете ошибаться. Вы становитесь робкими; вы сомневаетесь в себе, но не отвечаете на собственные вопросы, чтобы двигаться дальше; когда вы предполагаете собственную неспособность к чему-то, вы не подвергаете эту гипотезу проверке.

Быть может, без какого-либо переломного момента, когда вы намеренно и осознанно решаете не пытаться пройти конкретное испытание... вы просто... замедляетесь...

Кажется, что больше не стоит и пытаться исправить что-то одно, когда еще дюжина других вещей по-прежнему будут неправильными...

Надежды на триумф слишком мало, чтобы вдохновить вас стараться изо всех сил...

Когда вы думаете о том, чтобы сделать что-то новое, в голове сразу возникает дюжина вопросов о ваших способностях, и вам даже не приходит в голову, что вы могли бы ответить на эти вопросы, испытав себя...

И, начитавшись о мудрости человеческих слабостей, начинает казаться, что путь мудрости — в вечном сомнении (без разрешения этих сомнений), в вечном смирении отказа (но не в смирении подготовки) и вообще в том, что мудро отзываться о человеческих способностях всё хуже и хуже, скатываясь в сладостно-унылый цинизм.

И потому мой последний совет — это еще один угол зрения, под которым можно посмотреть на проблему и оценить любую потенциальную мыслительную привычку, которую вы собираетесь перенять: спросите себя...

Делает ли этот способ мышления меня сильнее или слабее? По-настоящему?

Ранее я уже говорил об опасности благоразумия — благоразумно звучащем аргументе о том, что в задаче Ньюкома нужно выбирать две коробки; благоразумно звучащем аргументе о том, что мы ничего не можем знать из-за проблемы индукции; благоразумно звучащем аргументе о том, что в среднем нам будет лучше, если мы всегда будем разделять убеждения большинства, и о прочих подобных препятствиях на Пути. «Ведет ли это к победе?» — вот один из вопросов, который можно задать, чтобы взглянуть на вещи иначе. Другой, немного иной ракурс — спросить: «Делает ли этот способ мышления меня сильнее или слабее?» Делает ли постоянное напоминание себе о необходимости во всем сомневаться вас сильнее или слабее? Делает ли вас сильнее или слабее то, что вы никогда не разрешаете и не уменьшаете эти сомнения? Делает ли вас сильнее или слабее преднамеренное переживание кризиса веры перед лицом неопределенности? Делает ли вас сильнее или слабее привычка отвечать на любое возражение смиренным признанием собственной склонности к ошибкам?

Делают ли ваши нынешние попытки компенсировать возможную излишнюю уверенность вас сильнее или слабее? Подсказка: если вы принимаете больше мер предосторожности, более тщательно пытаетесь себя проверить, просите совета у друзей, постепенно продвигаетесь к большим делам или все еще иногда терпите неудачи, но реже, чем раньше, — вы, скорее всего, становитесь сильнее. Если же вы никогда не терпите неудач, избегаете вызовов и чувствуете себя в целом безнадежно и уныло, вы, вероятно, становитесь слабее.

Первую форму этого правила я усвоил в очень раннем возрасте, когда готовился к какому-то тесту по математике и обнаружил, что с каждым новым тренировочным тестом мой балл снижается. Просматривая лист ответов, я заметил, что сначала вписывал правильные ответы карандашом, а затем стирал их. Тогда я сказал себе: «Ладно, в этот раз я доверюсь Силе и буду действовать по наитию», и мои результаты взлетели выше первоначальных, а на реальном тесте оказались еще выше. Так я понял, что сомнения в себе не всегда делают сильнее — особенно если они мешают вам руководствоваться хорошей информацией, например вашей математической интуицией. (Но мне действительно понадобился тест, чтобы это понять!)

Недостаточная уверенность — грех не одних только рационалистов. Но это особая опасность, в которую вас могут завести попытки быть рациональным. И это останавливающая ошибка — заблуждение, которое не дает вам получить дальнейший опыт, способный исправить эту ошибку.

Поскольку недостаточная уверенность на самом деле действительно кажется весьма распространенной среди начинающих рационалистов, которых я встречаю (хотя гораздо реже встречается среди рационалистов, ставших известными примерами для подражания), я бы действительно назвал ее третьим из трех главных грехов рационалистов.

*