Что вы под этим подразумеваете? Вы хотите сказать, что раз в неделю или две кто-то, кто купил лотерейный билет с отрицательным математическим ожиданием, выигрывает в лотерею и становится гораздо богаче вас? Это не систематический проигрыш; это результат избирательного освещения в СМИ. С точки зрения статистики, победителей лотерей не существует — вы бы никогда в жизни ни одного не встретили, если бы не это избирательное освещение.

Даже идеально рациональные агенты могут проигрывать. Они просто не могут знать заранее, что проиграют. Они не могут ожидать худших результатов, чем у любой другой осуществимой стратегии, иначе они просто использовали бы её.

— Нет, — говорите вы, — я о том, как основатели стартапов сказочно богатеют благодаря тому, что верят в себя и свои идеи сильнее, чем поверил бы любой разумный человек. Я о том, что верующие люди счастливее...

А. Что ж, вот в чём штука: постепенный шаг в сторону рациональности, если результат всё ещё в чём-то ином иррационален, вовсе не обязан приносить постепенный прирост выигрыша.

Теоремы оптимальности, которыми мы располагаем в теории вероятностей и теории принятия решений, сформулированы для идеальной теории вероятностей и теории принятия решений. Не существует сопутствующей теоремы, утверждающей, что исходя из некоторой несовершенной исходной формы любое постепенное изменение алгоритма, приближающее его структуру к идеалу, обязательно приведёт к постепенному улучшению результатов. Это до сих пор не доказано, поскольку на самом деле это неверно.

— И какой тогда смысл, — говорите вы, — стремиться стать более рациональным? Мы не достигнем совершенного идеала. А значит, у нас нет никаких гарантий, что наши шаги вперёд приносят пользу.

У вас также нет никаких гарантий, что шаг назад поможет вам победить. В мире из плоти и крови гарантий не существует; но, вопреки расхожим заблуждениям, принятие решений в условиях неопределённости — это и есть сама суть рациональности.

— Но у нас есть целый ряд случаев, когда — судя по смутно правдоподобным рассуждениям или данным опросов — кажется, что постепенный шаг вперёд по пути рациональности лишь ухудшит наше положение. Если всё действительно сводится к выигрышу — если у вас есть что-то, что нужно защитить, что-то более важное, чем любой ритуал познания, — то зачем делать этот шаг?

О, и теперь мы подходим к самой сути.

Не могу ручаться за всех, но...

Моя первая причина в том, что в своей работе я сталкиваюсь с крайне запутанными проблемами, требующими колоссальной точности мышления. Одна маленькая ошибка может увести вас по ложному пути на годы, а своей очереди ждут последствия и похуже. Неизменного уровня эффективности уже недостаточно; мой выбор — либо пытаться совершенствоваться, либо сдаться и пойти домой.

— Но это же только вы. Не все мы ведём такой образ жизни. Что, если вы просто пытаетесь решить обычную человеческую задачу — например, запустить интернет-стартап?

Моя вторая причина в том, что я пытаюсь продвинуть некоторые аспекты своего искусства дальше, чем мне доводилось видеть ранее. Я не знаю, к чему приведут эти улучшения. Потеря от отказа сделать шаг вперёд заключается не в одном этом шаге. Она заключается во всех остальных шагах вперёд, которые вы могли бы сделать после него. У Робина Хансона есть поговорка: проблема оступившегося на лестнице не в том, что он падает с высоты первой ступеньки, а в том, что падение с одной ступеньки ведёт к падению со следующей. Точно так же отказ подняться на одну ступеньку лишает вас не высоты этой ступеньки, а высоты всей лестницы.

— Но опять же — это только вы. Не все из нас пытаются продвинуть это искусство на неизведанную территорию.

Моя третья причина: как только я понимаю, что заблуждался, я уже не могу просто закрыть глаза и притвориться, будто ничего не заметил. Я уже сделал этот шаг вперёд; какой смысл отрицать это перед самим собой? Я бы не смог поверить в Бога, даже если бы попытался, точно так же как не смог бы поверить, что небо надо мной зелёное, глядя прямо на него. Если вы знаете всё необходимое для того, чтобы понимать, что вам выгоднее обманывать себя, то обманывать себя уже слишком поздно.

— Но такое осознание — редкость; другим людям двоемыслие даётся легче, потому что они не понимают, что оно невозможно. Вы же пытаетесь активно способствовать краху двоемыслия. Вы, со своей более высокой позиции, можете знать достаточно, чтобы ожидать, что это сделает их несчастнее. Так это из-за садистского желания причинить боль своим читателям, или как?

И тогда я наконец отвечаю, что мой личный опыт — даже в этой области сугубо человеческих возможностей — действительно указывает на то, что, как только вы немного разберётесь в себе и перестанете совершать столь много других ошибок, стремление к большей рациональности и впрямь улучшит ваше положение. Долгая дорога выводит из долины и поднимается выше прежнего — даже в землях людей.

Чем больше я узнаю о какой-то конкретной грани Искусства, тем яснее вижу, что это так. Как я уже отмечал ранее, мои эссе могут не вполне отражать то, каким должно быть истинное боевое искусство рациональности, поскольку я концентрировался исключительно на поиске ответов на запутанные вопросы — а не на борьбе с акразией, координации групп или обретении счастья. В области поиска ответов на запутанные вопросы — той сфере, где я практиковал Искусство наиболее интенсивно, — сейчас кажется совершенно очевидным, что любой, кто считал, будто ему лучше «сохранять оптимизм в отношении решения проблемы», был бы втоптан в землю. Каким-нибудь рядовым учеником.

Когда дело доходит до поддержания мотивации или ощущения счастья, я не могу гарантировать, что человек, лишившийся иллюзий, станет жить лучше, — поскольку мои знания об этих гранях рациональности всё ещё поверхностны. Если эти разделы Искусства и были систематически разработаны, мне об этом ничего не известно. Но даже здесь я приложил немало усилий, чтобы развеять полурациональные-полуошибочные идеи, которые могут встать на пути новичка, — например, представление о том, что рациональность противостоит чувствам, или что рациональность противостоит ценностям, или что искушённым мыслителям положено быть терзающимися и циничными.

И если, как я надеюсь, кто-то в будущем разработает искусство борьбы с акразией или достижения душевного благополучия столь же досконально, как я разработал искусство ответов на неразрешимые вопросы, я вполне ожидаю, что те, кто укутывается в свои иллюзии, даже близко не смогут соперничать с ними. Тем временем другие могут преуспеть в этом больше, чем я, если счастье — их самое заветное желание, ведь я сам приложил к этому мало усилий.

Мне трудно поверить, что оптимально мотивированный человек, сильнейший предприниматель, каким только может стать человек, всё ещё укутан в одеяло утешительной самоуверенности. Думаю, он, скорее всего, выбросил это одеяло в окно и организовал свой разум немного иначе. Мне трудно поверить, что самая счастливая жизнь, какую мы только можем прожить — даже в границах человеческих возможностей, — предполагает, что в уголке твоего ума таится крошечное осознание того, что всё это ложь. Я бы скорее возложил надежды на нейрофидбэк или дзен-медитацию, хотя не пробовал ни того, ни другого.

Но нельзя отрицать, что это очень реальная проблема в очень реальной жизни. Обратите внимание на эту пару комментариев с Less Wrong:

Буду честен: с тех пор как я разуверился, моя жизнь резко покатилась под откос. Моя верующая девушка, которую я очень любил, не смогла смириться с этими переменами во мне, и после шести месяцев мучительных колебаний ушла от меня к коллеге по работе. Это произошло ещё полгода назад, и с тех пор я разбит, несчастен, рассеян и чрезвычайно неэффективен.

Возможно, это пример долины плохой рациональности, о которой говорил PhilGoetz, но в моей шкале предпочтений моё нынешнее положение всё же стоит выше, чем счастье, основанное на ложных убеждениях.

И:

Сочувствую: со мной это произошло около 6 лет назад (хотя, к счастью, обошлось без столь явных колебаний).

Моя сестра, которая немного изучала когнитивно-поведенческую терапию, напомнила мне, что отношения постоянно завязываются и рушатся, и, учитывая, что я не был дурён собой и не затворился в монастыре, было нерационально думать, будто я останусь один до конца своих дней (она оказалась права). Это помогало в те моменты, когда чувства не брали надо мной верх окончательно.

Так что на практике, в реальной жизни, если трезво взглянуть на вещи, первые шаги действительно могут быть болезненными. А потом ситуация действительно может улучшиться. И действительно нет никакой гарантии, что в итоге вы окажетесь на более высокой позиции, чем раньше. Даже если в теории этот путь должен вести дальше, нет никакой гарантии, что конкретный человек зайдёт так далеко.

Если вы не предпочитаете истину счастью в ложных убеждениях...

Что ж... и если вы не делаете ничего особенно рискованного или запутанного... и если вы не покупаете лотерейные билеты... и если вы уже записались на крионику — это внезапное, запутанное испытание на рациональность с ультравысокими ставками, иллюстрирующее свойство «Чёрного лебедя», когда пытаешься делать ставку на неведение, пребывая в неведении...

Тогда не гарантировано, что совершение всех последовательных шагов к рациональности, какие вы только сможете найти, улучшит ваше положение. Но смутно правдоподобные аргументы против избавления от иллюзий, как правило, действительно рассматривают лишь один-единственный шаг, не предполагая никаких дальнейших шагов и не предлагая никаких попыток вернуть всё утерянное и превзойти прежний результат. Даже в опросах сравнивают среднестатистического верующего со среднестатистическим атеистом, а не самых искушённых теологов с самыми продвинутыми рационалистами.

Но если вам дела нет до истины, — и вам нечего защищать, — и вас не привлекает мысль о том, чтобы развить своё искусство до предела возможностей, — и ваша нынешняя жизнь, кажется, складывается вполне благополучно, — и у вас есть ощущение, что ваше душевное благополучие держится на иллюзиях, о которых вы предпочитаете не задумываться, —

То вы, вероятно, этого и не читаете. Но если всё же читаете, то, пожалуй... ну... (а) запишитесь на крионику, а затем (б) перестаньте читать Less Wrong, пока ваши иллюзии не рухнули! БЕГИТЕ!

*