Робин Доус, автор одной из основополагающих статей в «Суждениях в условиях неопределенности» и книги «Рациональный выбор в неопределенном мире» — один из немногих, кто действительно пытается перенести эти результаты в реальную жизнь, — также является автором книги «Карточный домик: Психология и психотерапия, построенные на мифах».

Из «Карточного домика», глава 1:¹

Профессиональные способности этих специалистов были подвергнуты эмпирической проверке — например, их эффективность как терапевтов (глава 2), их проницательность в отношении людей (глава 3) и связь между качеством их работы и опытом работы в данной области (глава 4). Практически все исследования — а в этой книге приводится более трехсот эмпирических исследований и их обзоров — показали, что претензии этих профессионалов на превосходную интуитивную проницательность, понимание и терапевтическое мастерство попросту несостоятельны...

Помните тест чернильных пятен Роршаха? Это столь привлекательная идея: пациент смотрит на чернильное пятно и говорит, что видит, а психотерапевт на основе этого интерпретирует его психологическое состояние. Проводились сотни экспериментов в поисках доказательств того, что это действительно работает. Раз уж вы читаете это, то можете догадаться, что ответ — простое «Нет». И все же тест Роршаха по-прежнему используется. Это просто настолько хорошая история, что психотерапевты просто не могут заставить себя поверить в огромные горы экспериментальных данных, говорящих о том, что он не работает, —

— что красноречиво говорит о том, с какой областью мы имеем дело.

И экспериментальные результаты по этой области в целом соответствуют этой картине. Да, известно, что пациенты, посещающие психотерапевтов, выздоравливают быстрее, чем те, кто вообще ничего не делает. Но между многочисленными школами психотерапии нет статистически значимой разницы. Нет и ощутимой пользы от многолетнего опыта.

Кроме того, нет никакой заметной разницы между визитом к психотерапевту и тем, чтобы провести то же время за разговором со случайно выбранным университетским профессором из другой области. По всей видимости, человеку становится лучше просто от разговора с кем угодно.

При полном отсутствии каких-либо экспериментальных доказательств их эффективности психотерапевты начали получать государственные лицензии, их показания стали принимать в суде, их учебные заведения аккредитовали, а их счета стали оплачиваться медицинским страхованием.

А еще в психотерапии начали плодиться многочисленные «школы» и практические традиции; вопреки — или, возможно, благодаря — отсутствию каких-либо экспериментов, показывающих, что одна школа лучше другой...

Как-нибудь в другой раз мне действительно стоит побольше написать обо всем том грустном, что это говорит о нашем мире. О том, что суть медицины в представлении общества и судов заключается вовсе не в наборе процедур со статистически доказанной лечебной эффективностью, а, скорее, в правильной ауре авторитетности.

Но наша тема сейчас — размножение традиций в психотерапии. Насколько я могу судить, именно так в этой области и зарабатывали авторитет — не путем открытия потрясающего нового метода, эффективность которого можно было бы подтвердить экспериментально и перенять всем остальным, а скорее путем основания собственной «школы», державшейся на вашей личной харизме как основателя и на красивых историях о том, почему ваши методы должны работать.

Вероятно, в немалой степени именно это изначально обеспечило само существование и выживание психотерапии — обещание стать Мастером, подобно Фрейду, который сделал это первым (тоже без малейшей крупицы экспериментальных доказательств). Это тот самый вожделенный приз успеха, за которым стоит гнаться, — перспектива стать гуру и обзавестись собственными последователями. Именно борьба за последователей — это то, что держит духовенство в тонусе.

Вот что происходит с областью знаний, когда она освобождается от оков экспериментальных доказательств — хотя были и другие факторы, которые также подвергали психотерапевтов риску: например, почтительное отношение к ним со стороны пациентов, желание общества верить в возможность исцеления разума и, конечно же, общая опасность указывать людям, как им думать.

(Доус писал в 80-х годах, и я знаю, что тест Роршаха все еще использовался в 90-х, но возможно, с тех пор ситуация улучшилась (как утверждает один из комментаторов). Я помню, что слышал о положительных доказательствах большей эффективности когнитивно-поведенческой терапии.)

Развитие гедонистической психологии (исследований счастья) в некоторой степени началось с осознания того, что счастье можно измерить — что существует целое семейство показателей, которые, черт возьми, отлично согласуются друг с другом при проверке.

Само создание нового способа измерения создает новую науку; если это хороший способ измерения, вы получаете хорошую науку.

Если вы собираетесь создать организованную практику чего бы то ни было, вам действительно необходим способ определять, насколько хорошо у вас идут дела, и практика проведения серьезного тестирования — с контрольной группой, экспериментальной группой и статистикой — для правдоподобно звучащих методик, которые придумывают люди. Вам это действительно необходимо.

*

1. Robyn M. Dawes, House of Cards: Psychology and Psychotherapy Built on Myth (Free Press, 1996).