На следующее утро, когда Нино готовила на кухне завтрак, Тамаз воспользовался ее отсутствием и спросил отца:

— Папа, после школы я продолжу учебу?

— Думаю, что да, — ответил Арчил.

— А где?

— Об этом надо спросить тебя, а не меня.

— Там, где я хочу или где вы хотите?

— Разумеется, где ты. У нас только право совещательного голоса.

— А мама говорит, что я непременно должен стать врачом.

— Ты не хочешь этого?

— Нет.

Арчил удивленно посмотрел на сына. Он слушал Тамаза не очень внимательно и отвечал, разбирая какие-то бумаги. Но его упрямое «нет» заставило иначе взглянуть на Тамаза. И он вдруг показался Арчилу очень повзрослевшим: угловатые плечи округлились, голос огрубел, над губой пушок…

— Стало быть, врачом ты быть не хочешь? — Арчил отложил бумаги и сел в кресло.

— Нет.

— Очень хорошо. Но, может быть, ты нам скажешь, что собираешься делать после окончания десятилетки?

— А я не собираюсь кончать десятилетку.

В это время из кухни вернулась Нино со скатертью в руках.

— Ты слышишь, Нино: оказывается, Тамаз собирается бросить школу!

— Как — бросить? — Нино опустилась на стул.

— Видно, ему надоело учиться.

Тамаз не хотел вмешивать мать в этот спор, но сейчас отступать было поздно, и он сказал:

— Окончу восемь классов и подам документы в мореходное училище.

— Куда?! — не поверила своим ушам Нино.

— В мореходное училище, — спокойно повторил Тамаз.

— Кто тебе посоветовал? — поинтересовался Арчил.

— Никто. Я сам надумал.

Нино сумела спросить лишь одно:

— Кем же ты выйдешь из этого училища?

— Матросом, штурманом, механиком, капитаном судна, кем хочешь, — перечислил Тамаз.

— Что ж, дело неплохое, — проговорил Арчил, взглянул на часы и встал. — Опаздываю, Нино.

— Погоди, погоди… — очнулась Нино. — Значит, отец с сыном решили. А я что? Я не в счет? Ребенок собирается учебу забросить, а он — «неплохое дело»!

— Ну, началось… — Тамаз вернулся к себе в комнату и принялся укладывать в портфель книги.

Из столовой слышался голос Нино:

— Нет! Единственного сына отдать на корабль!.. Моряки годами не бывают дома.

Тамаз вышел из своей комнаты и направился к дверям.

— Ты куда? — заволновалась Нино.

— Как — куда? В школу.

— Позавтракай.

— Не хочу.

Тамаз закрыл за собой дверь.

Он вышел со двора и остановился у ворот подождать Залико — не хотелось одному идти в школу.

Ему недолго пришлось ждать: на тротуаре, пиная ногами спичечный коробок, появился Залико. Заметив у ворот Тамаза, он удивился, отшвырнул спичечный коробок подальше: лицо приятеля было грустным, а этого Залико не переносил.

— Что-нибудь случилось, Тамаз? — с тревогой спросил он.

— Что могло случиться?

Вместе пошли дальше.

— Мало ли… Может, Геловани чего-нибудь… Любят классные руководительницы по домам шастать, на себе испытал.

— Нет!

— Чего же ты куксишься?

— Да проболтался дома: после восьмилетки хочу, говорю, в мореходку поступить, так мать чуть с ума не сошла.

— А отец что?

— Отец ничего. Оттого мать особенно и волнуется.

Некоторое время шли молча. Тамаз отметил про себя, что Залико не спросил, почему он ушел вчера с последнего урока. Наверно, считает поступок Тамаза настолько постыдным, что избегает даже напоминать о нем.

Они подходили к последнему повороту перед школой. Тамаз не удержался и сам спросил:

— Что говорили вчера, когда я ушел?

— Ничего.

— А все-таки?

— Учитель по труду спросил, где Миндадзе. Я сказал, что ты плохо себя почувствовал и ушел домой.

— А в классе?

— Сам знаешь: одни — одно, другие — другое. Майя, Гурам и Датуна подняли шум: так, мол, всякий может срезать учителя.

«Правильно, — подумал Тамаз. — Срезать так — не задача…»

— А некоторые твою сторону приняли, — обнадежил Залико приятеля. — У нас, говорят, есть право задавать учителям вопросы, а учителя обязаны отвечать. Особенно Гено радовался — на прошлой неделе он два раза по литературе пару схватил.

— А ты сам что думаешь? — неожиданно обернулся Тамаз к Залико.

— О чем?

— Хорошо я поступил?

Залико пожал плечами.

— Не знаю…

— Залико, я сегодня не пойду в школу.

— Почему?

— Так, не хочу…

— Стыдно?

— Завтра воскресенье. В понедельник грузинского нету. А там видно будет.

— Тогда и я не пойду.

— Если оба не явимся, будет шум. Скажешь, что я болен. Ладно?

— Здравствуйте! — услышали они, и оба одновременно обернулись.

Перед ними стояла Тина Геловани.

— Здравствуйте, Тина Иосифовна! — поздоровался Залико.

Тамаз поклонился учительнице и пропустил ее.

Друзья пошли следом за учительницей.

Теперь уже Тамаз не мог не явиться в школу.

Залико вдруг заторопился.

— Не спеши, еще рано, — сказал Тамаз.

— Понимаешь, я не решил примеров по алгебре, — рассеянно ответил Залико.

— Я решил. Спишешь на географии.

— Не, списывать не хочу… Мне эта обещала. Приходи, говорит, пораньше, помогу решить…

— Кто — эта?

— Динара… — ответил Залико и покраснел.

— Когда ты успел подружиться с Динарой? — удивился Тамаз.

— Не смейся. Она к математике знаешь какая способная. Сама предложила… — еще больше смешался Залико.

— Что-то ты не того… — Тамаз хлопнул дружка по плечу.

— Да брось! — рассердился Залико и больше не заговаривал до самой школы.

Будь Тамаз внимательнее, он бы заметил, что в последнее время Залико очень переменился: в школу приходил в тщательно отутюженных брюках и белоснежной рубашке, на уроках старался вести себя прилично и домашние задания готовил, только математика и иностранный язык пока еще давались ему с трудом.

Тамаз должен был бы заметить и то, что его сосед по парте все время сидел, как бы слегка развернувшись в ту сторону, где из-за других голов время от времени показывалась смешная косичка Динары Джапаридзе.

Если бы спросили у Залико, что означает все это, он не смог бы объяснить. Почему он все время заглядывается на Динару? Почему старается привлечь ее внимание?

Наверное, это началось в тот день, когда около спортзала Залико случайно напоролся на какого-то девятиклассника и увидел, что тот остановил Динару у входа в зал и не отпускает ее. Поскольку девочка была из его класса, Залико счел своим долгом заступиться. Потянул девятиклассника за плечо и спросил: «Что тебе от нее?» Парень, как и следовало ожидать, отрезал: «Не твое дело!» Тогда Залико, не давая опомниться, схватил его за грудки и сказал: «Если ты не сирота, отцепись от нее, не то так тебя отделаю, что родная мама не узнает!..»

Парень хоть и был на целую голову выше Залико, струсил и, как только высвободил ворот своей рубахи, ретировался.

В ту минуту Залико защищал честь своего класса, только и всего! Но в блестящих от слез глазах Динары было столько благодарности и восхищения, что у Залико обмерло сердце. Никогда ни одна девочка не смотрела на него так. Он всегда враждебно относился к девчонкам, не снисходил до дружбы с ними.

А тут вдруг!..

Залико несколько раз невольно заглядывался на Динару, и раза два он перехватил ее взгляд.

Об этом случае Залико не сказал ничего даже Тамазу, хоть и предполагал, что оскорбленный девятиклассник с дружками встретит его на улице после уроков.

Но ни в тот день, ни после девятикласснику и в голову не приходило мстить Залико Менабде. Он избегал Залико.

Залико с Динарой тоже избегали друг друга.

Залико не мог понять, что с ним происходит, и злился на себя. Как-то раз они случайно встретились по дороге в школу. Поскольку они были одни, Залико собрался с духом и спросил:

— Тот парень потом… не приставал к тебе?

— Нет, — ответила Динара и опустила голову.

Однажды Залико объявил на весь класс: «Тому, кто даст сдуть домашнее задание, гарантирую мою дружбу!» Первой тетрадь ему протянула Динара.

Когда задание было списано, Динара сказала:

— Если тебе трудно по алгебре, я помогу.

Залико счел унизительным для своего достоинства сознаться, что ему трудно, и сказал, что просто лень учить.

— Хочешь, давай вместе заниматься? — постепенно осмелела Динара.

— Ладно, — согласился Залико.

Решили, что заниматься они будут в классе: по утрам, на большой перемене или после уроков.

И довольно скоро Залико убедился, что решать алгебраические примеры не так уж трудно, может, правда, потому, что Динара очень толково объясняла.

В это утро, согласно уговору, Динара рано пришла в школу и ждала Залико.

Тамазу показалось, что Динара тоже переменилась: золотистые волосы аккуратно и тщательно были заплетены в косички; она даже похудела немного.

Когда учитель математики проверял домашнее задание, Динара волновалась больше самого Залико. Учитель похвалил Менабде за старательность. Глаза Динары просияли.

Подошел черед урока по грузинской литературе. Тамаз грыз ногти, поглядывая на дверь. Он не знал, что в эту минуту, волнуясь, как в первый день занятий, к классу спешила Тина Геловани. Ей казалось, что за прошедшие недели и месяцы она привыкла к своей работе, но сердце билось так, будто она еще ни разу не входила в знаменитый восьмой «б».

Стремительно войдя в класс, она села к столу и раскрыла журнал. Остановившись взглядом на фамилии Миндадзе, Тина заметила, что в прошлый раз после урока грузинской литературы он пропустил урок труда. Это был первый случай, когда Тину обрадовал пропуск по неуважительной причине: она поняла, что мальчик и сам был недоволен своим поступком.

Дочитав список, Тина встала и оглядела класс. На мгновение задержала взгляд на Тамазе Миндадзе и решила, что не стоит ни напоминать о прошлом, ни выяснять, почему он пропустил урок труда.

Когда до окончания урока осталось минут пять, она обратилась к классу:

— На прошлой неделе мы договорились провести диспут на тему «Герой нашего времени». Вы, надеюсь, помните об этом?

— Помним!

— Конечно, помним! — раздались голоса.

— Что вы скажете, если мы назначим диспут на следующую субботу, то есть через неделю?

— Через неделю — очень хорошо! — сказал Бадур Бакрадзе.

— Я думаю, успеем подготовиться.

— Успеем, успеем! — ответил за всех Гурам.

Тина передала Гураму лист бумаги.

— Это список литературы, которую нужно прочитать. Перепишите его. Если что-нибудь будет непонятно, скажите мне.

С ближайших парт потянулись к Гураму, заглядывая в список. Зашумели, загалдели:

— «Героя нашего времени» читал.

— Я тоже.

— И «Евгения Онегина».

— Ниношвили…

— «Как закалялась сталь»…

— «Молодую гвардию» я в шестом классе прочитал.

Тина постучала карандашом по столу.

— Разумеется, вас никто не ограничивает этим списком. Только старайтесь не попадать в плен чужих мыслей и цитат. Стремитесь выразить собственное мнение, не готовьте пространных речей, набросайте важнейшие вопросы…

Зазвенел звонок.

— Если мы хорошо подготовимся, можем пригласить преподавателей и учеников из других классов.

После уроков Тамаз и Залико вместе вышли из школы и не спеша направились по домам.

У афишного столба они задержались.

— Что скажешь? — Тамаз кивнул на афишу, извещающую о футбольном матче.

— Если в воротах не будет Донадзе… — Залико покачал головой. Из достоверных источников ему было известно, что Тенгиз Донадзе — классный вратарь местной команды — еще не оправился от травмы колена, полученной в прошлой встрече.

Они взглянули на кинорекламу.

— Говорят, хороший фильм, — сказал Тамаз.

— Да, итальянский… — Залико хотел еще что-то сказать, но замялся и умолк.

Пошли дальше.

Около дома Тамаза остановились.

— Знаешь что, Тамаз, — вдруг с решительным видом сказал Залико, — давай сегодня сходим в кино!

Тамаз удивленно воззрился на приятеля: Залико предложил пойти в кино так, словно принял важное решение.

— Охотно! В котором часу?

— На семичасовой.

— В шесть тридцать буду у кинотеатра.

— Хорошо… — Залико не уходил. — Тамаз, сегодня Динара тоже пойдет в кино.

«Ах, вот оно что!» — подумал Тамаз.

— Ты пригласил?

— Да… Да нет… Я сказал — пойдем, она и согласилась. — Залико не смотрел Тамазу в глаза.

— Ну и ладно!

— Только… я, говорит, одна не пойду. Вместе с Майей придет. — Залико робко взглянул на Тамаза: как бы не передумал.

— Совсем хорошо!

Залико приободрился:

— Ну, порядок. Значит, я пойду пораньше и куплю билеты. А то фильм новый и народу будет прорва. Буду ждать тебя около кинотеатра. Они тоже туда придут.

— Деньги у тебя есть?

— Навалом! — Залико показал трешник.

— В полседьмого я на месте, — пообещал Тамаз и вошел во двор.

* * *

Точно в назначенный срок Тамаз подошел к кинотеатру.

Еще издали он увидел Залико: тот стоял напротив кинотеатра под магнолией и взволнованно озирался.

При виде Тамаза он не смог скрыть своей радости: уж очень ему хотелось, чтобы Тамаз пришел раньше девочек.

— Билеты купил?

Залико показал ему четыре билета.

Около кассы стояла очередь.

— Много народу, — сказал Тамаз. — Что говорят: годится фильм?

— Хвалят.

Разговор никак не завязывался.

— Смотри, — Тамаз указал на афишу. — «Дети до шестнадцати лет не допускаются».

— Да брось ты! — махнул рукой Залико. — Это только пишут так. Тебя хоть раз не пустили?

Тамаз взглянул на часы. Было без десяти семь.

Залико заметно волновался и все поглядывал в ту сторону, откуда должны были появиться девочки.

— Что-то они опаздывают, — сказал Тамаз. — Наверняка обещали прийти?

— Не знаю… Сказали, что придут, — пробормотал погрустневший Залико.

— Может, их из дому не отпустили. Сам знаешь, как с ними…

— Идет! — крикнул Залико и добавил тише: — Одна идет…

Динара издали увидела мальчишек и молча, опустив голову, направилась к ним. На ней был новый красный джемпер, и, видимо, от этого она смущалась.

— Ты чуть не опоздала, — сказал Тамаз.

— Я зашла за Майей и не застала.

Залико переменился в лице — ведь Динара одна не пойдет с ними в кино.

— Ничего. Мы без нее пойдем, — бросил Тамаз.

— Нет, Майя просила передать, что обязательно придет в кино. Подождем еще немного, пожалуйста!

— Конечно, подождем, — сказал Залико.

— Охотно, — согласился Тамаз.

В глубине кинотеатра пронзительно затрещал звонок. Купившие билеты сломя голову бежали от кассы ко входу.

Очередь возле кассы выросла и смешалась.

Динара то и дело поглядывала на часы.

— Сколько на твоих? — спросила она Тамаза.

— Без трех минут семь. Видно, не придет твоя Майя.

— На журнал не стоит заходить! — нашел выход из положения Залико.

— Да, да… верно! — обрадовалась Динара. — Майя обязательно придет.

— Зайдем хоть к концу, мне все равно, — проговорил Тамаз. Этого ему недоставало — дожидаться Майи! Только ради Залико, а так он ни минуты тут не остался бы.

Зазвенел третий звонок, и сразу же за ним грянула музыка, сопровождающая киножурнал.

— Давайте или зайдем, или продадим билеты и погуляем в парке, — сказал Тамаз, у которого иссякло терпение.

Залико и Динара молчали и не смотрели на него.

К ним подошла высокая, худущая, как жердь, девушка и несмело спросила:

— У вас нет лишнего билетика?

— И есть, и нету, — ответил Тамаз.

Девушка не поняла его, но на всякий случай остановилась неподалеку.

— Майя идет! — крикнула Динара и сорвалась с места.

Прямо по мостовой бежали Майя и Гамлет. Майя то и дело оглядывалась, подбадривая Гамлета.

— А этот адъютант нам зачем? — обозлился Тамаз.

Залико молчал. В такой день он не мог злиться.

— Опоздали? — улыбнулась им Майя.

Тамаз не счел нужным ответить.

— Во всем его учительница музыки виновата. Ни за что не хотела урок пораньше закончить!

— А вы бы на «Волге» прикатили! — не удержался Тамаз.

Гамлет отвернулся. Он тяжело дышал и платком утирал вспотевшее лицо и лоб.

— Билеты есть? — спросила Майя.

— Четыре… — с виноватым видом ответил Залико.

— Тогда я не пойду… — пробормотал Гамлет.

— Не говори глупостей! — прикрикнула на него Майя. — Мы сейчас же купим еще один.

— Где его купишь? Вон какая очередь!

— Вы берите билеты и заходите, — вмешался Тамаз. — Я все равно не хотел в кино, так уж… за компанию…

— Дай-ка мне! — Майя забрала у Залико билеты и побежала к кассе.

Не прошло двух минут, как она опять появилась с каким-то молодым человеком, кивком головы поблагодарила его и побежала к своим удивленным товарищам.

— Все пять билетов вместе!.. Учитесь!

Когда они вошли в зал, журнал еще не кончился.

После дневного света улицы они ничего не видели в темноте и остановились у дверей.

— У нас двадцатый ряд, с первого по пятое место, — шепнула Майя. — Пошли!

Тамаз почувствовал, как к его ладони прикоснулись чьи-то пальцы. Это была рука Майи. Тамаз пошел за ней.

Они подошли примерно к двадцатому ряду, чтобы сразу после журнала занять свои места.

Глаза постепенно привыкли к темноте.

Тамаз смотрел на экран. Там мотогонщики гоняли по полю большой мяч.

Его ладонь крепко сжимали тоненькие пальцы Майи.

Журнал кончился, и в зале зажегся свет.

Майя отпустила руку Тамаза.

Опоздавшие засуетились, усаживаясь на свои места.

Какие-то девушки успели занять пустовавшие стулья в двадцатом ряду. Майя без слов подняла их, посадила Гамлета, затем села сама с Динарой.

Тамаз чуть ли не силой заставил сесть Залико рядом с Динарой.

— Тебе хорошо видно? — шепотом спросил Залико.

Динара кивнула.

Свет погас, начался фильм.

Как во всех итальянских фильмах, рассказывалась история бедных влюбленных.

Тамаз иногда косился направо.

Залико сидел притихший и не отрывал глаз от экрана. Динара тоже не шелохнулась. Гамлета заслоняла Майя.

Майя была похожа на героиню фильма, который они смотрели. Только та была постарше. Тамаз не слышал даже дыхания Залико. Сколько раз они вместе ходили в кино, и всегда Тамазу стоило трудов унять Залико: он ерзал, на весь зал комментировал события, шептался с Тамазом. Сегодня его просто не узнать! Нет, он очень переменился…

Когда события на экране дошли до того места, из-за которого детям до шестнадцати лет запрещалось смотреть фильм, Динара опустила голову, и даже в темноте было видно, как краска залила ее лицо. Залико тоже потупился из солидарности. Гамлета Тамаз не видел, но Майя… Майя не отрывала от экрана расширившихся глаз.

Картина кончилась. В зале вспыхнул свет.

Они вышли на улицу.

На город опустился теплый вечер. Улица была полна гуляющих. Не умещаясь на тротуаре, они прямо по мостовой шли к Приморскому парку.

— Ну, куда теперь? — спросил Тамаз.

— Еще рано — даже девяти нет. Пойдемте в парк, — сказал Залико и посмотрел на Динару.

Динара взглянула на Майю.

Майя — на Гамлета.

Гамлет сказал:

— Мне надо домой.

Динара опять взглянула на Майю.

— Я тоже пойду домой, — объявила та.

«Вроде толстяк дорогу до дома не найдет», — подумал Залико со злостью. Он знал, что Динара не пойдет с ним одна в парк.

— И я… — вздохнула Динара, — пойду домой.

— Всего хорошего, — сказал всем четверым Тамаз.

— Куда ты? — нерешительно спросил Залико.

— В парке поброжу. — И Тамаз смешался с праздной, нарядной толпой, направляющейся к Приморскому парку.

Пройдя немного, он не удержался и оглянулся назад.

На тротуаре под магнолией никого не было.

Тамаз вернулся и увидел их на перекрестке в конце улицы. Они стояли у афишного столба. Потом Залико с Динарой свернули направо, а Майя с Гамлетом пошли прямо. Тамазу почему-то стало грустно. Он почувствовал себя одиноким.

«Если бы не Гамлет, я проводил бы Майю, — подумал он. — А теперь Майя отведет Гамлета домой и сдаст мамаше в целости и сохранности. А Залико? Залико проводит Динару. Потом, может быть, он зайдет ко мне? Да, наверное, зайдет. Так что лучше поспешить».

…Минут через двадцать Тамаз увидел в окно, как во двор вошла Майя и направилась к своему подъезду.

В этот вечер Залико не зашел к нему.

Позади остался смешанный шум большой улицы.

Залико и Динара шли по опустевшему переулку. Оба молчали. Там, на многолюдной, залитой светом улице, вокруг разговаривали, смеялись, пели под гитару. Здесь же было тихо и почти темно.

Залико чувствовал, что должен заговорить первым, но никак не мог придумать о чем.

Опять о примерах по алгебре? Нехорошо. О девятикласснике, с которым он схлестнулся из-за Динары? И того хуже… Про фильм уже поговорили, когда шли вчетвером… Но надо же что-то сказать — вот-вот покажется дом Динары.

Тут он заметил на углу футбольную афишу и обрадовался ей, как дружеской помощи.

— Футбол любишь?

— Нет.

Вот тебе и раз! Скажи она «да», тогда еще мог бы получиться разговор. Завтра на стадионе матч, и Залико предложил бы Динаре сходить. Но, оказывается, она не любит футбол. О чем тогда говорить? Не допрашивать же, почему она не любит футбол…

Видно, Динара почувствовала, что ее ответ огорчил Залико, и попыталась оправдаться:

— Девочки вообще не ходят на стадион.

— Ходят, ходят…

— Я была только один раз, когда играла команда нашей школы.

— А завтра пойдешь?

— Не знаю. А ты будешь играть в нашей сборной?

Залико обрадовался в душе, что Динаре известно о его спортивных успехах, но ответил небрежно:

— Поживем — увидим…

Они прошли еще немного, и Динара остановилась.

— Я пойду одна.

— Я провожу… тут совсем близко.

— Нет, я пойду одна.

— Ладно, иди, — сказал Залико, хотя ему очень хотелось, чтобы Динара побыла с ним еще немного.

— До свидания!

— До свидания… — Залико почувствовал, что так нельзя расстаться, что надо еще что-то сказать. — Если надумаешь завтра пойти на стадион, мы с Тамазом будем ждать тебя около Клуба моряков.

— Нет… Завтра нет… Я пойду на стадион в тот день, когда будешь играть ты! — скороговоркой выпалила Динара и убежала, радуясь и удивляясь своей смелости.

Залико смотрел ей вслед, пока она не скрылась в подъезде.

Потом он шел назад и думал: нет, он не станет теперь упрямиться. Пусть Важа Галорге играет центром нападения. На здоровье. А его, если хотят, могут даже в полузащиту поставить. Он все равно покажет, что такое настоящий футбол!

В ту ночь, когда мать легла спать, Залико достал из шкафчика толстую тетрадь в голубой обложке и аккуратно вывел на ней: «Мой дневник». На первой странице он написал: «Вот уже несколько дней собираюсь завести дневник и никак не могу начать. Но сегодня… сегодня начинаю. Что буду писать, не знаю. Наверное, то, что вечером мы ходили в кино, а потом я проводил Динару до дома. Что еще? Наверное, то, что не сумел я сказать Динаре и не могу написать сейчас. Интересно, что думает обо мне Тамаз? Хотел зайти к нему вечером, но раздумал».