Утро. Самое обычное утро в мирном городе. Казалось бы, мирном городе. Аура и память о произошедшем витала тут везде, а следы напоминали об этом. Проведение городского собрания запланировано на вечер, когда все более-менее придут в себя, сейчас же нужно было разобраться с тем, что вообще происходит на улицах, ну и помочь всё тут убрать.

Но сначала несколько мелких дел, без которых лучше ничего не делать самостоятельно. Да, я вчера помог, но пока это не моё государство, пока это отдельный полис, которому только предстоит решить свою судьбу. Здесь есть свои влиятельные люди, с которыми лучше переговорить, которые лучше чувствуют и знают свой собственный город. В частности, тот же жрец в Храме Геракла. К нему я и решил наведаться.

По пути встречалось много раненых горожан, часто брошенные, никому не нужные. Доверия друг к другу пока было мало, особенно после вестей о культе, но я-то чувствовал, кто и что из себя представляет, поэтому, если бы обычный глаз видел магию, по всему городу виднелись золотистые вспышки магии. Многие поднимались на ноги и не верили своим глазам и чувствам. Да, потерянные пальцы и конечности приделывать было уже поздно, но даже так — лучше, чем лежать и ждать смерти.

Запомнилась девочка, которая перевязывала рану своей маме. Было видно, что она ничего не смыслит в том, как это делается правильно, рана была уже плохой, особенно после ночи без должного ухода. Я присел, показал, как надо, девочка повторила, очистив рану до самого конца. Мать её смотрела с благодарностью, хоть и сил в её глазах уже было мало, больше агонии и боли. А потом, когда повязка была правильно наложена, на уже чистую рану, я применил самоисцеление, залечивая не только эту травму, но и многие другие, в особенности внутренние, которые могли мучать женщину годами.

— Спасибо, — прошептала она, после чего с искренней любовью посмотрела на свою дочь. — Не знаю, что бы без вас мы делали.

— Скажите спасибо своей дочери, — похлопал я девочку по плечу. — Хоть и не совсем правильно делала, но, если бы не она, такая рана давно лишила бы вас жизни. Глубокая и опасная. Считайте, она остановила кровь, без которой вы бы уснули и не проснулись. Она у вас молодец. Советую отдать на попечительство в ваш Храм Асклепия, чтобы там обучили ремеслу врачевания. Задаток есть, как и понимание. Не губите её талант. Мало кто в её возрасте вообще так спокойно переносит вид, хм, запущенных ран, назовём это так.

— Обязательно, — поцеловала мать в лоб свою дочь. — Светлая голова моя.

Девочка засияла. Да, она сама до самоисцеления была вся в ссадинах и синяках, сейчас, естественно, в полном порядке, но помогала. Причём не только маме, а ещё некоторым раненым, которые были тут рядом. У них не было всё так печально, но всё равно характер их ранений таков, что без минимальной помощи они могли умереть. Чудеса бывают, и эта девочка даровала им жизнь.

Я мог пройтись по всему городу, поднять всех на ноги, но это займёт не день и не два, а времени у меня было не так много, как хотелось бы. Я начал чувствовать странный Зов, который буквально тянул меня в сторону Дельф. Не удивлюсь, если это опять какие-то проделки Хаоса, который вместо чёткой миссии, за которую полагается награда, занимается вот такими мелочами.

Не я, не переживай. А подходящих условий для формирования задания тебе пока не наблюдается. Ты слишком силён, чтобы заниматься мелочами, слишком значителен, чтобы выполнять что-то мелкое. Городов спасать не надо, ничего такого сверхопасного не происходит. Поэтому развивайся сам. Твоя естественная миссия — активация Убежищ, чтобы в будущем иметь быстрый доступ к разным регионам Эллады. Награда сама в себе. Занимайся.

Иногда он реагирует сразу, иногда нет. Сейчас стал это делать чуточку чаще и увереннее. Видимо, действия на земле позволили им там сражаться с большей самоотдачей. Но для меня практически ничего не изменилось. Волна Прорыва до сих пор шла по всему миру, накрывая город за городом, регион за регионом. Да, слухи о ней разлетелись, истории множились, советы передавались быстрее волны, из-за чего новые города и поселения были готовы к встрече с тварями. Из-за этого моё вмешательство дальше на континенте пока не требовалось.

Вокруг Храма Геракла было довольно много народа. Кто-то потерял свой дом, кто-то возносил молитвы, кто-то просто пришёл для тёмных дел, куда без этого. Но сам факт, что именно это место стало центром притяжения огромного количества людей — символично. Вчера им помогал полубог, они пришли поклониться полубогу прошлого. А учитывая, что я чувствовал направленный на меня поток Веры… то молитвы были и ко мне. Странное чувство. Вроде ничего не меняли, а вроде я становился сильнее. Странно и непонятно одновременно. Ещё предстоит этот вопрос раскрыть, ответить на него, что же это такое и как оно на меня влияет.

Когда первый горожанин меня увидел, тут же крикнул: «Вот он!». Толпа начала подниматься с колен, кто-то начал хлопать, кто-то кричать слова благодарности. И тихая молитва превратилась в гомон радости, торжества и превознесения. Я же стоял и глупо улыбался. К таким почестям я не был готов, но всё же это было чертовски приятно, когда люди искренне благодарны за то, что ты им помог.

Я пошёл вперёд, люди начали расступаться в стороны. Откуда-то под ногами стали появляться ветви оливы, лепестки различных цветов. Это было похоже на триумфальное шествие героя, победителя, вернувшегося с войны. Да, я не их собрат, но вчера сделало нас куда ближе.

— Уважаемые граждане Фив! — развернулся я к народу, когда дошёл до ступенек Храма. — Я искренне рад, что вчера у нас с вами всё получилось. Но прошу, не позволяйте чувствам взять вверх. Вы сейчас стоите на распутье, у вас пришла череда тяжёлых выборов. Да, у нас в городе, в государстве, решает лишь небольшое количество самых важных людей, в вашем же городе решает каждый в какой-то степени, кто имеет право решать. И сегодня вечером будет приниматься судьбоносное решение. Спарта вам помогла, я тому живое доказательство, многие жители на улице, которые встали на ноги тоже, — кто-то в этот момент выкрикнул о магии, которая залечивала раны вмиг. — Мы можем предложить вам помощь, всем, ещё раз. Но есть одна важная вещь. Сила в единстве. А потрясений, увы, впереди ещё много. И лично я считаю, что лучше спартанцу и фиванцу встретить их плечом к плечу, чем порознь. Вчера вам прямое доказательство того, что мы не просто два воинственных народа, а братских народа, готовых сражаться вместе.

Я не рассчитывал на торжественность, не рассчитывал на отзыв, но от толпы пошла такая волна поддержки, что силы буквально стали наполнять меня. Вот она, сила Веры. Но, насколько я уже понял, поток Веры должен быть постоянным, естественно восполняемого резерва у неё нет. Но её предел — бесконечность. Можно всю жизнь копить Веру в себе и усиливаться, но так и не достигнуть барьера, ибо его нет. Но и сама Вера восполняться не может, только если кто-то будет искренне Верить в тебя. Как в Бога, Олимпийца.

Подняв руки приветственно, я обхватил собственные ладони и потряс ими, выказывая благодарность таким образом, после чего развернулся и поднялся по ступенькам в Храм. А потом скрылся за его величественными сводами, колоннами и статуями.

Внимание — это хорошо, но от него быстро устаёшь. Вот примерно сейчас это и произошло. Всё же к такому хоть немного, но нужно готовиться морально. Я не ожидал увидеть здесь людей, пришлось действовать ситуативно, а это выбило немного из колеи. Не думал, что буду о таком переживать. Раньше бы вообще от этого всячески открещивался. Как же быстро сила и обстоятельства способны менять человека, даже если он — полубог. В особенности полубога. Чую, без Хаоса тут не обошлось…

— Астер! — воскликнул жрец, который вышел меня встречать.

— И я вас рад видеть, — сделал я лёгкий поклон. — Спасибо вам за предоставленные сведения. И за то, что смогли оказать поддержку. Сразу видно, вы долго ко всему готовились.

— Достаточно, чтобы всё более-менее удачно провернуть, — кивнул жрец. — Соколы тоже благодарны тебе, как и многие жители города. Но дело вчера оставим вчера. Сегодня у нас вопросы и цели другие. И я чувствую и вижу в глазах, что ты пришёл именно из-за них.

— Ваша мудрость велика, — не стал скрывать я. — Да. Мне бы хотелось узнать, чем я ещё до городского собрания могу вам помочь, чтобы склонить горожан в нашу сторону, кто остался из влиятельных особ, у кого наиболее весомые голоса, чтобы с ними переговорить.

— До меня доходили слухи, что полубог Астер избегает политики, а сейчас с головой в неё ныряет, — улыбнулся жрец. — Или юноша повзрослел, или вынужден поступиться своими принципами. Но не будем о причинах, будем о сути. Кто именно жив после произошедшего, ещё выясняется, мне докладывается, но пока ситуация такова…

Примерно час мы обсуждали эту тему, перечислялись имена тех, с кем стоит минимум поговорить, кого просто встретить, чтобы задать уточняющие вопросы, а кому требуется помощь. Влиятельных граждан осталось мало, не более десятка человек, включая жреца и его сына, не все они хотели стать частью Спарты в данный момент, а в будущем Эллады под предводительством этого города. Мнение горожан тоже разнилось, но по большей части склонялось в сторону объединения.

Поэтому, по итогу переговоров, чтобы показать единение Фив и Спарты в некоторых вопросах, я сначала со жрецом, а потом с его сыном, моим тёзкой, направились на улицы города, где были и другие влиятельные граждане. Кому-то приносили хлеб, где-то помогали расчищать завалы, где-то я творил чудо и поднимал на ноги тех, кто уже был одной ногой в могиле. Всё это работало в мою пользу. Я пускал слухи о том, что существует снаряжение, которое работает примерно так же, как и мои способности. Только умалчивал, что всё оно сосредоточено у Легионов, только недавно часть самого ненужного ушла обычным жителям.

В какие-то моменты мы пересекались с важными горожанами, общались, я задавал им уточняющие вопросы, прямо в лоб иногда задавал с виду неудобные. В частности, спрашивал, почему они против Спарты и единения. Кто-то пытался увильнуть, кто-то переживал, что часть казны придётся отдавать нам, чего они не хотят. Сидели на мешках, вот и переживали из-за этого, присосались к городским деньгам. Таких убедить невероятно сложно, если только их не отстранять от должностей.

Но приходилось играть в дипломата, общаться, уверять, убеждать. Кому-то долго объяснять, какие выгоды от объединения, что у нас воинов больше, чем у кого-либо, что у нас сейчас контроль над самыми мирными областями, что позволяет нам в большей степени заниматься сельхоз работами. Работало, не всегда, но работало.

Сторонников объединения становилось всё больше. Кому-то обещались определённые должности, кому-то просто сохранение текущего статуса. Для меня было главное, чтобы люди верили в богов, верили в полубогов, поддерживали наше дело в противостоянии, что именно под флагом Эллады мы будем действовать. Да, манипуляция, должны помогать всем, но, увы, нужно каким-то образом добиться единения истинного, а не на словах. А для этого приходиться действовать немного грязно. Да, помогать буду и так, но не просто так. Даже сейчас моя помощь в перевороте, избавлении от культа, была залогом на будущее, той основой, которая вообще позволила сейчас общаться.

Тем временем улицы города становились чище, всё больше людей вставало на ноги и принимало участи в уборке. Но оружие я носил с собой, как и многие ветераны с действующими бойцами войск Фив. Культисты умели маскироваться, это уже давно понятно, так что даже тут мне удавалось натыкаться на их логова, куда мы врывались с Священным Отрядом, вырезали всех, кто был внутри. Без потерь не обходилось, но чаще это были ранения. Лишь один раз мёртвым мы потеряли одного бойца, которому просто не повезло. Но, увы, мёртвых поднять на ноги я уже не был способен, а Ники тут не было. Правда, о последнем я не стал говорить.

Так, дело за делом, разговор за разговором, наступил вечер. Морально вымотался, хотелось уже просто отдохнуть от всего этого. Политика такая политика, но это был не конец, так что я прибыл на городскую площадь, агору, которая в данный момент была немного переделана для общего сбора. Народу было неимоверно, все улицы буквально были забиты, стражники и воины Священного Отряда виделись везде, но они буквально тонули в общем количестве населения.

Прибыл я, можно сказать, вовремя. Сторонники объединения из числа влиятельных активно спорили со сторонниками независимости. Каждый высказывал весьма убедительные доводы своей правоты, причём каждый говорил относительно правильно. Везде были свои плюсы, но были и минусы. Каждый старался убедить горожан в том, что плюсы той или иной стороны сильнее плюсов другой, а минусы незначительны и теряются на фоне плюсов.

Я пока молчал, смотрел, как выполняются договоренности. Кто-то молча восседал, уверенно поглядывая в мою сторону, кто-то отводил взгляд в сторону. Увы, последних придётся убирать, но это уже не моя забота. Соколы займутся этим вопросом тут, Артамена проконтролирует через своих агентов. К слову, нужно будет с ней поговорить, почему она раньше умалчивала о столь значительной сети по всей Греции.

— А теперь прошу дать слово мне, — поднял я руку с раскрытой ладонью, привлекая внимание.

Толпа не сразу заметила меня, бурление, обсуждение шло активное, но становилось всё тише и тише, люди друг друга одергивали, чтобы позволить дать слово мне. И когда повисла гробовая тишина, лишь кашель или перешёптывание были слышны, я смог взять слово.

— Как вы знаете, — показал я рукой на влиятельных горожан, — я прибыл сюда в первую очередь с дипломатической миссией, а не для того, что тут произошло. И моя первоначальная цель не достигнута, — я достал свиток, который с самого начала был со мной. — Тут предложение непосредственно от Спарты, от тех, кто после произошедшего у нас имеет право голоса, кто имеет власть в своих руках. Как видите, печать не нарушена, поэтому точного содержания я не знаю, могу лишь только догадываться. Поэтому, Астер, раскрой, прочти, пожалуйста.

Он согласился, встал, взял пергамент, раскрыл его, на людях сломав печать, после чего начал зачитывать содержание. В самом начале шло уважительное обращение ко всем, дальше демонстрация силы, что у нас в данный момент самое боеготовое войско, которое можно применить по-разному. Далее Совет Спарты напоминал, что после всех событий Фивы ослабли, но нам не хотелось войны, а хотелось мира, единения, не хотелось лишних жертв. А дальше шло довольно обширное перечисление всего того, что способна дать Спарта с Афинами Фивам и ее горожанам. Не только защиту, но и многое другое, что раньше покупалось куда дороже.

— Также от себя добавлю, — громко заявил я, когда письмо было прочитано до конца. — Из-за того, что произошло, даже после уборки, город нуждается в восстановлении, стены в ремонте, а армия в пополнении. Ваш Священный Отряд обманным путём, как и вы, попали на войну с вами, которой мы не хотели, когда мы из защиты перешли в нападение. Но, как видите, мы милостивы, мы сразили тех, кто организовал, но протянули руку тем, кто помогал по незнанию нашим врагам, которые уже часть нашего государства. Да и просто взгляните на Афины при возможности. Там идут такие работы в данный момент, коих не было десятки лет! Спарта предлагает прогресс, а не противостояние. Спарта предлагает единение, а не раздробленность. И если вы сейчас согласитесь на единение, наши, а потом и ваши войска, продвинуться вперед, встанут на защите на новой границе, не пропуская всякого возможного врага. Плюс, к тому же, — улыбнулся я. — Чтобы подчеркнуть важность вашего города, вашего выбора, учитывая специфику наших структур, будет сформирован Первый Фиванский Легион, он же Священный Легион Фив, основа которого будет состоять из остатков Священного Отряда. К тому же, если вы ответите на призыв к объединению положительно, уже завтра у вас будут первые специалисты, которые будут думать, что можно сделать в городе. За счёт государства, а не из вашего кармана. Думайте, решайте. Спарта готова помочь! Но и готова воевать, если потребуется.

Чтобы более не оказывать давление на всех присутствующих, я решил удалиться, предупредив, где буду. Храм Геракла. Там последние сборы, переночевать, а утром в путь. Плюс, там я дождусь решения. Сами горожане вогнали себя в ситуацию, что решение нужно принять сегодня, а я лишь дал больше хлеба. Я уже показал свою мощь, как выходца из своего государства, показал милость. Пускай решают.

А я пока до утра подожду.