Коль пальцы суёшь в огонь,На боль потом не плачь.Кто учится строить дом,Не избежит неудач.Кто вдруг споткнулся – вставай,Не умеешь ходить – учись.Об одном не забывай –Не ошибки нас тянут вниз.Тот, кто верить в себя перестал,Не достигнет уже ничего,Так что голову выше поднял –И борись до победного.
В Дармате было необыкновенно тихо. Не гремела жизнь в императорском дворце, оскудел торг. Даже дети катались с гор и играли в снежки словно шёпотом. Эта зима заставила замереть всю империю. Тихим шёпотом муж с женой говорили, что крах пришёл всей Манзокее; что императрица бежала, да и вообще ходят слухи, что она давно уж мертва; что в небесах парят драконы, готовые по одному только взгляду молодого императора пожрать всех и вся; что жрецы скоро кликнут клич о человеческих жертвах Нерождённому; что верить никому больше нельзя и вообще скоро вся жизнь закончилась. Говорили наедине, и даже братьям и сёстрам не открывали того, что было на душе.
За порядком в империи следил малый совет. Правда, теперь он не назывался герцогским, потому что старые герцоги так и не уступили свои титулы тем, кого выбрала императрица, а кое-кто, кажется, вообще перешёл на сторону северных мятежников. Представители герцогств получили графские титулы, но гордиться этим не торопились, потому что отчёт за работу должен был спрашивать его величество Дантор, некоронованный император Манзокеи. А уж он-то всяко был строже её величества, за негодную работу и под плети, не приведи Нерождённый, пошлёт. Так что малый совет следил только за порядком в империи и своевременными поступлениями налогов. Под таким вниманием ни один самый бесстрашный разбойник не рисковал выйти на промысел и ни один купец не рискнул поплакаться на малую прибыль.
Мало кто знал, а новоявленные графы молчали, что даже сейчас действовали они не сами. В середине зимы во время одного из советов в кабинет, шаркая ногами, вошёл старик. Тяжело опираясь на кривую палку, он молча осмотрел собрание и сел в свободное кресло – то самое, которое всегда занимала императрица.
- Вам не кажется ваше поведение вызывающим? – оправившись от изумления, яростно спросил граф Ди-Варкан.
- Отнюдь, - спокойно ответил старик. – Но мой совет поможет вам удержать власть, пока их величества не вернутся в Дармат.
- И кто же вы такой, раз готовы бросаться подобными словами? – усмехнулся граф Луенно.
- Всего лишь обычный садовник, господин Рантир, - улыбнулся старик. – Однако и его величество Тауберг Манский не брезговал моим советом, и её величество Тевера Манская доверяет мне. О таких, как я, в полный голос говорят только в застенках инквизиции.
На трясущейся ладони вдруг распустился призрачный цветок, в несколько секунд разросся, захватив собой всё помещение, и впитался в стены, чуть изменив их оттенок.
- Маг! – с ужасом отшатнулся сидевший ближе всех граф Патин.
- Что же вы так боитесь, любезные? – насмешливо покачал головой Рантир. – Ну, если вам так привычнее, могу помолиться и именем Нерождённого повторить всё то же самое. Легче вам от этого станет? То-то и оно.
- Что вы хотите от нас? – осторожно поинтересовался граф Луенно.
- Ничего, - старик развёл руками. – Моя цель – возвращение магии в империю и прекращение гонений магов, но никак не попытка узурпировать власть. Однако сейчас гораздо важнее не допустить волнений и возмущений среди народа. Я помогу вам удержать власть, пока императорская чета не вернётся в столицу. А вы потом, как подвернётся удобный случай, примете закон о поддержке магов. Не столь велика цена, как вы думаете?
Советники размышляли недолго. Все шестеро и впрямь пугались предстоящей им работы, а старый садовник не выглядел великим злом, как всегда проповедовали жрецы Нерождённого. Так что очень скоро в Дармате появились странные люди в балахонах, с нашивками императорской службы безопасности, которые следили за порядком.
С весной столица и окрестности немного оживились. Все с надеждой ждали возвращения родных, ушедших на север с войском. Причём даже шёпотом не обсуждали, с какими вестями они вернутся. Имперцы были готовы даже к новостям о полном развале Манзокеи.
Однако первым вернулся Дантор Берийский. Он стремительно вошёл в кабинет, когда советники готовились к началу нового рабочего дня.
- Ваше величество! – совет одним движением встал и склонил головы.
- Садитесь, - коротко кивнул в ответ некоронованный император и стремительно прошагал к креслу, которое обычно занимала Тевера. – Я у вас одним днём, завтра отправляюсь к войску. Докладывайте.
Советники переглянулись, словно не знали с чего начать. Потом кто-то проговорил:
- В столице всё спокойно, но народ по улицам словно украдкой ходит. Все ждут, неведомо чего, боятся этого. Им бы императрицу увидеть.
- Её величество не покинет убежища, пока не разрешится от бремени. – При этих словах Дантор словно потемнел лицом, и графы переглянулись – знать, неспроста в столице ходили слухи об исчезновении императрицы или вообще её подмене. Но мгновение слабости прошло, и дракон продолжил: – Затем с наследником вернётся в столицу. Ещё что? Гильдии не возмущаются? Соседи ноты протеста не присылают? Говорите обо всём.
Постепенно графы расслабились и действительно заговорили так, словно перед ними была императрица. В какой-то момент в кабинете появился секретарь, да так там и остался. Дантор внимательно выслушивал каждое замечание, высказывался или помечал что-то на листе бумаги, который поднёс ему господин Гилрам, соглашался или возражал. Наконец, руководствуясь только ему известными мотивами, звучно опустил ладонь на стол и заявил:
- Всё, дальше сами. Завтра к утру я должен быть с войском, так что мне пора. Купцов, кто не доплатил в казну, прижать. За посольствами следить в пять пар глаз. Казначею намекнуть, что император вскоре будет с ревизией и что я прекрасно помню, где, чего и сколько лежало. Налогов для жителей не поднимать. Справимся тем, что имеется.
- А как же вы за одну ночь доберётесь? Пешими ведь две недели шли.
- Вы забыли, кто я? – усмехнулся Дантор. – В небесах нет ни рек, ни буреломов, ни разбойников. Уж доберусь.
Графы только молча поёжились. Они действительно забыли, что перед ними один из тех, кого именовали драконами. Почтительно прощаясь, все шестеро покинули кабинет, оставив императора и секретаря наедине. Дантор ещё какое-то время перечитывал свои записи и что-то в них поправлял, господин Гилрам делал вид, что занят, но всё же время от времени косился на императора.
- Что вы хотите сказать, господин Гилрам? – наконец, с усмешкой спросил его величество. – Скоро дыру во мне глазами провертите.
- У меня два вопроса, ваше величество, - мгновенно подошёл секретарь. – Первое – вы должны принять власть, а для этого требуется коронация действующим патриархом и императрицей.
- Непременно, - серьёзно кивнул Дантор Берийский. – Сразу, как только оба будут возвращены. Однако Наргиду пока придётся задержаться на севере. Там оказались уничтоженными несколько монастырей Нерождённого. Причём жрецы сами уничтожали свои цитадели. Около некоторых даже следов нашей армии не найти. Пока патриарх не наведёт порядок среди своей паствы, я его отрывать не буду.
- А её величество?..
- Я уже назвал условие возвращения её величества – разрешение от бремени. На этом всё, можете быть свободны. Все необходимые указы я подготовлю и сложу на ваш стол.
Больше Дантор Берийский на господина Гилрама не отвлекался, погрузившись в работу и не дождавшись второго вопроса. Секретарь же, задумчиво пожевав губами, сделал то единственное, что казалось ему правильным. За несколько месяцев мятежа он успел осознать, что без помощи мага Рантира империя давно уже развалилась бы. Всё же юным графам оказалось нелегко справиться с возложенной на них задачей. И зачастую за советом секретарь и советники обращались именно к магу. К Рантиру господин Гилрам направился и сейчас. Смутное беспокойство неправильности не давало покоя, так что совет пришёлся бы как нельзя кстати.
Садовник оказался на своём месте. Он внимательно выслушал секретаря, покивал и заверил:
- Я понял, что вас смущает, господин Гилрам, и постараюсь изменить это. Но не требуйте слишком много от того, кто готовится выступить против сильного мага.
- Вы лишь вразумите его величество! Ведь только-только север усмирили, а если и центр взорвётся, быть большой беде.
Садовник только ободряюще похлопал секретаря по плечу и побрёл к императору. Он торопился, как мог, и всё равно встретил Дантора уже в дверях.
- Ваше величество! Прошу, задержитесь ещё буквально на пару минут! – со всей возможной поспешностью бросился Рантир к Дантору.
Император посмотрел на старика и со вздохом шагнул назад.
- Чем я могу быть полезен магу? – учтиво поинтересовался он.
- О том, ради чего я действую на вашей стороне, сейчас разговор вести не к месту, но я прошу вас об одном – верните Теверу.
- И вы?! – разом взъярился Дантор Берийский. – Вы что, все сговорились или издеваетесь надо мной? Моя жена не знамя, чтобы реять из окошка самой высокой башни. Поймите уже – она в тягости, ей пришлось несладко в… - Дантор проглотил какое-то слово, точно опасался сказать лишнего. – Пришлось преодолеть всю империю с запада на восток, и только чудом…
- Да, знаю, - невежливо перебил императора маг. – Шаках, мой воспитанник, очень удачно подслушал замыслы патриарха и рванул вслед за инквизиторами. Именно мальчик помог императрице вырваться из плена и сопроводил её к месту встречи с вами. И всё же мы ошиблись.
- В чём?
После слов о личности спасителя Теверы, Дантор словно успокоился. Теперь он внимательно слушал каждое слово Рантира, хотя и следовало бы поторопиться.
- Тевере нельзя рожать в Берие, - прямо ответил маг. – Подумайте сами, что скажут люди, когда императрица вернётся в Манзокею и принесёт на руках обычного ребёнка, а не чешуйчатую ящерицу?
Рантир помолчал, позволяя императору осмыслить сказанное, а затем жёстко закончил:
- Они назовут императрицу ведьмой, а наследника – подложным, которого драконы специально подослали в империю, чтобы добраться до её богатств. И все будут уверены, что Теверу специально спрятали где-то вдали, чтобы никто не прознал, что родила она чешуйчатого младенца. Вы хотите такого? Подумайте, начнётся новая смута, но на сей раз в столице. А у нас немало посольств от соседей. И эти самые соседи, что в глаза клянутся в верности и сотрудничестве, тут же оповестят свои войска о том, что Манзокея трещит по швам и нужно рвать её на части, пока хоть кто-нибудь не одумался.
В кабинете вновь воцарилась зловещая тишина. Не дождавшись ответа от императора, Рантир осторожно продолжил:
- Ваше величество, как мужчина я понимаю вас. Желание уберечь свою семью превыше всего, но как правитель вы сейчас поступаете опрометчиво. Поймите…
- Довольно, - Дантор поднял руку, прерывая мага. – Я услышал тебя, и мозг мой понял и осознал каждое слово, но сердце… С ним договориться будет сложнее.
Император резким движением распахнул дверь кабинета и широким шагом двинулся прочь по коридору. Рантиру оставалось только смотреть ему вслед. Старый маг не пошевелился даже тогда, когда на дворе раздался звучный голос Дантора, приказывающий седлать ему коня. И потом, когда кованые копыта звонко зацокали по вымощенному булыжниками двору, он тоже всё стоял, опустив глаза вниз, и не знал – услышал его император или нет.
* * *
Шёл дождь, и Дантору не составило большого труда отыскать войско. Люди в такую погоду старались держаться поближе к жилью и никуда не собирались двигаться. Шатёр Наргида император определил быстро – по его пологу, единственному из всех, бродили отсветы свечи. Дантор поторопился к своему товарищу и помощнику. Не терпелось рассказать о Тевере, о настроениях в столице и даже о странном совете Рантира. Точнее совет старика явно не был странным, но решиться ему последовать было страшнее, чем перечить отцу, сбегая к жене.
Привыкнув к неровному свету свечи, император заметил Наргида, склонившегося над книгой. Хотел было шагнуть и по-дружески обнять и хлопнуть по плечу верного соратника, но тут взгляд зацепился за человека, которому в шатре точно было не место. Сухощавая фигура, седые волосы ниже плеч и полные чёрной ярости глаза. Связанного патриарха Тсинара сложно было не узнать.
Дантор замер, словно забыл, как идти. В голове успело промелькнуть несколько ужасающих картин – от того, что Наргид каким-то диким колдовством за пару недель утратил свою молодость и превратился в старика, до того, что всё спокойствие в лагере было просто ловушкой и на самом деле его армия захвачена врагами. Но тут вперёд шагнул улыбающийся Наргид, и Дантор улыбнулся в ответ:
- Спасибо, брат, вы выиграли нам войну.
- Вашими молитвами, брат, - весело ответил Наргид. – Ещё и с прибавкой оказался.
- Как же это произошло?
- Долгая история, расскажу за кружкой горячего отвара. Лучше поскорее поведайте мне, как сестра? Всё ли с ней в порядке?
Дантор мгновенно нахмурился. Его яростный взгляд метнулся в сторону старого жреца, и мужчина понял, что ему совершенно не хочется сдерживаться и он с удовольствием вызвал бы интригана на честный бой. Жаль, тот был жрецом, а не воином, а победить такого противника – не много чести.
Взяв себя в руки, Дантор оградил себя и Наргида заклинанием от подслушивания и повёл рассказ. Молодой патриарх всё больше хмурился, слушая обо всём, что пришлось пережить Тевере, улыбнулся, когда император рассказал о мальчишке-маге, и задумался над напутственными словами Рантира.
- Брат мой, маги, как это ни странно, оказались хорошей поддержкой нашей армии, - искренне признался Наргид. – Они защищали лагерь, когда в пищу подсыпали сонное зелье. Сумели высвободить Теверу из плена и доставить её к тебе. И сейчас Рантир высказал своё мнение очень вовремя. – Жрец помолчал, собираясь с мыслями. – Он прав, во всём. Я помню, как мама рожала Теверу. Тогда в её спальне собрался с десяток человек – от повитухи до старшей фрейлины, которая с первым криком Тевы вышла в будуар к толпящимся там придворным и сообщила, что императрица произвела на свет дочь.
- А ты откуда знаешь такие подробности? – опешил от удивления Дантор.
- Я был ребёнком, на меня не обращали внимания, вот и пролезал, куда только можно.
- Но разве ты воспитывался не при храме?
- Верно, но всегда состоял при патриархе. А патриарх обязан присутствовать при родах императрицы. Вот и наставник в тот день взял меня с собой во дворец. Но речь сейчас не о том. Теверу нужно вернуть и как можно скорее.
- А мятежники?
- Оставь их мне. Назначь своего заместителя – нового командующего, а души и умы народа я постараюсь успокоить.
Оба замолчали, обдумывая возможные варианты развития событий. О том, что Дантор может не успеть или что мятежники с новыми силами примутся сопротивляться, старались не упоминать.
- Тебе тоже придётся находиться рядом с Теверой, - наконец, задумчиво проговорил император. – Старику доверия нет. И моя коронация…
- Твоя коронация теперь лишь вопрос времени, - поторопился ответить Наргид. – А оказаться быстро в столице ты сам мне и поможешь, не так ли?
Дантор кивнул и вновь крепко задумался.
- Приставлю к жене телохранителей-берийцев, - решил он. – Они обладают магией, так что сумеют позаботиться об императрице. И уж извини, но инквизицию я разгоню. Начну со дворца, мне в этом Рантир с удовольствием поможет.
- Хочешь вернуть магию в империю?
- Ведь она и не исчезала, просто из народа перешла в храмы и стала твориться именем Нерождённого.
- Да, - теперь пришёл черёд Наргида задуматься. – Я тут вспомнил старинные свитки. Мои предки, герцоги Манские, всегда были магами. Ди-Варканы, Луенно, Ауртаны и прочие – редко, а в нашем роду каждый рождался с силой. Может, потому Манские и стали императорами и патриархами.
- Это всё уже в прошлом. – Дантор положил руку на плечо жрецу. – Давай разберёмся с настоящим, а когда всё наладится, появится время и на историю. Я тут, кстати, подумал, что и армии маги не повредили бы. Что ты там рассказывал о тех, которые помощника повара пленили?..
* * *
Тевера никогда за всю свою жизнь не путешествовала столько, сколько за последние полгода. Раньше путь её был от столицы до южного замка на побережье тёплого моря, занимал он чуть больше недели и казался невероятным приключением. Теперь же она сначала отправилась на запад, затем силой её заставили пересечь всю империю на восток, а после муж увёз её за горы, в княжество Берий.
Полёт остался в памяти как что-то чудесное. Несмотря на пронизывающий ветер и сырость, когда ящер летел сквозь облака, юная женщина не могла сдержать своего восторга. Здесь и сейчас она была не императрицей, а той девочкой, которой нянюшка рассказывала волшебные сказки о доблестных рыцарях храма и злых волшебниках, и сердце её вновь было на стороне магии.
Под крылом дракона далеко внизу оставались широкие заснеженные ленты рек, по которым ушлые путники накатали дороги. Сейчас эти дороги чернели, наливаясь вешней водой, и санный след перебирался на берег. Чем южнее продвигался дракон, тем ярче становилась земля, укрытая зеленоватой дымкой распускающихся деревьев.
Дымящиеся деревушки напомнили разворошённые муравейники. Крестьяне готовились к весеннему севу, собирали обозы с излишками продуктов на весенние ярмарки. Теперь до середины лета у рачительных хозяев ни старого зёрнышка не купишь – всё пойдёт в дело.
В предгорьях уже цвели яблоневые сады, и деревья, как невесты, хвастались своими нарядами. Высокие вершины усмиряли холодные ветра, задерживали так нужные по весне садам дожди, поэтому климат тут был намного мягче центральных земель.
Дантор направлял своего дракона по наиболее короткому пути, поэтому Тевере не довелось взглянуть на летнюю императорскую резиденцию с высоты – морское побережье осталось далеко на западе. Императрице предстояло восхищаться видами диких гор, в дебри которых не всякий охотник отваживался забредать. Острые пики, скалистые склоны, леса такие густые, что кроны деревьев смыкались, образуя сплошной навес, внушали первобытный страх людям. Пожалуй, только те, кто родился в этих суровых краях, да те, кого привыкли называть драконами, рисковали бросить вызов здешним чащобам.
Несколько раз Дантор приказывал дракону приземляться. Тевере требовалось размять ноги и спину, полежать. В это время муж умудрялся раздобыть кое-какой дичи и приготовить её на костре. Дракон охотился сам, но неизменно возвращался, стоило его позвать. Дантор не скрывал больше своих магических способностей, с улыбкой обещая жене, что, как только они наведут порядок во дворце, он тоже её всему научит.
Путь до столицы княжества в итоге занял три дня против месяца пути на лошадях. Наследника встречали несколько верховых воинов. Две лошади были впряжены в некое подобие носилок – паланкин, как пояснил жене Дантор. Ей предстояло ехать к княжескому дворцу именно в паланкине. Беременной женщине никто не собирался позволять рисковать.
- Здесь нет никого, кто желал бы тебе зла, - заверил Дантор, помогая жене устроиться на мягких подушках. После спасения Теверы и пути на драконе как-то очень легко получилось перейти на «ты». – Здесь ты – драгоценная супруга наследника княжества и императрица Манзокеи, а берийцы чтут выбор своих правителей.
Тевера болезненно улыбалась, кивком соглашаясь со всеми словами мужа. Пусть и недолгая, и достаточно комфортная, но дорога её всё же утомила. Дитя вело себя беспокойно, тревожа будущую мать, и единственное, чего бы ей хотелось, это поскорее оказаться в месте, где она сможет отдохнуть.
Полог паланкина скрыл от взглядов любопытных горожан супругу княжича, но их голоса всё равно неприятно отдавались в ушах и казались слишком громкими. То и дело казалось, что вот-вот кто-то ворвётся в ненадёжное убежище, вытащит на всеобщее обозрение и примется разглядывать. И от этого неприятного ожидания Тевере становилось не по себе. Страшила и встреча с князем Берийским, и с его придворными, и даже то, что она останется в чужой стране совсем одна. Чувствуя эту тревогу, всё сильнее пинался и малыш, и во дворец князя Теверу доставили совершенно больную.
Взглянув в бледное лицо жены, Дантор только покачал головой и на руках отнёс её в свои покои – у берийцев принято было выделять супругам общие комнаты. Тевера хваталась за него, как утопающий за кусок деревяшки. И хотя она не произнесла ни слова, глаза её умоляли не покидать её одну. Дантор с сожалением покачал головой.
- Прости, я должен вернуться как можно быстрее, - целуя держащие его руки, шептал он. – Надо узнать, как обстоят дела в столице. Нужно спешить на помощь к Наргиду – он один остался во главе армии. Твоё исчезновение было столь неожиданным, что я не успел оставить себе заместителя. Спасибо отцу и его советникам – немного помогли. Но всё же нужно навести порядок в империи, чтобы тебе с малышом было безопасно возвращаться домой.
Тевера всё это понимала, но в глубине души ужасно не хотела отпускать Дантора. И когда он всё-таки ушёл – рано утром, оставив на прощание лишь краткий поцелуй – до вечера просидела у окна, высматривая на горизонте нечто ведомое одной лишь ей. Горничная, появившаяся сначала чтобы помочь императрице собраться, а потом приносившая подносы с едой, опасливо косилась на странную гостью. Наверное, она кому-то шепнула о её поведении, потому что вместе с вечерней трапезой в покоях императрицы появился громогласный человечек невысокого роста и с абсолютно лысой головой. В руках у него был небольшой ларец, но стоило этот ларец открыть, как тот сразу увеличивался в размерах.
- Магия! – важно воздев палец вверх, пояснил он в ответ на недоумённый взгляд Теверы. – Давайте знакомиться, сиятельная, я - мэтр Умран, ваш лекарь до момента появления дитя на свет. И сразу со всей ответственностью заявляю вам, что, ежели вы не станете как следует питаться, двигаться и улыбаться, я от вас не отойду ни на шаг!
Тевера улыбнулась в ответ на такую угрозу.
- Приветствую вас, мэтр Умран, - вежливо ответила она. – Прошу простить мне мой внешний вид – дорога оказалась нелёгкой, и я никак не приду в себя.
- Не говорите глупостей! Вы – мать будущего великого мага, ведь, насколько мне известно, в роду герцогов Манских слабых магов и не бывало. Сейчас мы вас осмотрим, потом придумаем, что вам делать с избытком магии – ведь, как я понимаю, толком вас никто не учил, – а после и аппетит появится. А то не дело морить себя и наследника голодом.
От странной заботливой суеты этого лекаря стало чуть уютнее. Мэтр Умран оказался опытным магом, сразу определившим и душевное состояние Теверы, и её проблемы со слишком активным ребёнком. Тут же извлёк из ларца какие-то травки и добавил их в принесённый горничной напиток.
- Успокаивающее, - сурово пояснил он. – Но не увлекайтесь – для ребёнка не самый полезный состав. Говорят, многие испытывают умиротворение, глядя на огонь или облака. Прикажу гвардейцам провести вас завтра на смотровую площадку. Вид на горы оттуда – просто волшебный.
Тевера опять со всем соглашалась. Ей не хотелось прославиться склочной и вздорной девицей, да и лишних сил на споры не было. Беспрекословно она легла, когда этого потребовал лекарь. Он просто касался её кончиками пальцев то в одном месте, то в другом, но напряжение от этих прикосновений отступало, становилось легче. После непонятной процедуры у Теверы и впрямь проснулся аппетит, а потом и присущее молодым женщинам любопытство. Однако любопытству пришлось потерпеть, потому как мэтр Умран оказался непреклонен – сегодня только сон.
Наутро горничная не принесла завтрак, а сообщила, что проводит гостью в малую столовую – там её поджидают князь и княгиня. Тевера едва заметно нахмурилась: она вроде как была императрицей, но сейчас находилась в соседней стране не с политическим визитом. С другой стороны князь и княгиня – родители её супруга, то есть почти семья. И как себя вести в сложившейся ситуации, сообразить было непросто.
Но все сомнения развеялись, стоило только Тевере войти в малую столовую. Навстречу ей тут же заторопилась женщина с тронутым временем лицом и знакомыми ярко-рыжими волосами, убранными в косы. Женщина порывисто, но осторожно прижала Теверу к себе и мягко проговорила:
- - Мой дом да будет вашим, если вы не несёте за плечами беды! – и тут же совершенно иначе: – Милая, мы так за тебя волновались! Конечно, мой князь был недоволен самовольством сына, сбежавшим к тебе, но ты – давно уже часть нашей семьи, а потому и сам не сумел остаться в стороне, как только узнал, в какой опасности ты оказалась.
Княгиня говорила немного сбивчиво и сумбурно, но именно эта сердечная речь убедила Теверу – ей тут действительно рады.
- Ваше величество… - начала было Тевера, но княгиня со смехом оборвала её:
- Что ты, милая, мы с тобой равны как минимум по статусу, а скоро станем равны и перед богами как матери. Просто Диара, а мой муж – Этран.
- Благодарю за приют, - не решившись обратиться к родителям Дантора по именам, коротко поклонилась Тевера. – Здесь очень тихо, непривычно. Дома, в Дармате, мне редко выпадали минутки одиночества.
- Зато ты сможешь спокойно доходить свой срок и произвести на свет наследника. Больше тревожиться не о чем. Отдыхай, девочка, Дантор сумеет восстановить мир в империи.
Князь был молчалив. Он лишь несколько раз взглянул на Теверу, заставив её смутиться, и только в конце завтрака сухо заметил:
- Возможно, старик-жрец был не так уж и неправ, желая посадить на трон среднего сына Таубера. Другая сторона проблемы в том, что он тоже жрец, а послушники Нерождённого слишком рьяно насаждают свою веру. Но Диара уже сказала: ты – член нашей семьи, Тевера, а значит получишь и защиту, и поддержку.
Привыкнуть к новому положению оказалось непросто. Если в замке герцога Ди-Варкан она тосковала, здесь никак не получалось ощутить себя своей. На Теверу не обращали внимания придворные: она не была им представлена, а многие просто не интересовались, что же за девица поселилась во дворце. Может, бедная родственница, а может и великая магиана – лучше не любопытничать. Два гвардейца охраны молчаливо следовали всюду за гостьей, но не произносили ни слова. Этим они напоминали инквизицию и заставляли нервничать.
Князь лишь однажды пригласил невестку к себе, столь долго беседуя с ней об особенностях управления империей, что мэтру Умрану пришлось ворваться в кабинет и отчитать обоих за слишком большую нагрузку на будущую мать. Княгиня появлялась в покоях Теверы хотя бы один раз в день, но и у неё были свои обязанности при дворе.
Тевера оставалась в стороне от этой жизни. Нет, в Берие не принято было скрывать своё ожидание как какую-то неприличную болезнь, просто и князь Этран, и княгиня Диара негласно решили, что знакомство с новыми людьми не доставит императрице удовольствия. Тратить силы, которых и без того оставалось не так много, ещё и на налаживание отношений с придворными, на лавирование в интригах и традициях было бы глупостью. К тому же крыло, в котором поселили гостью, отличалось малолюдностью, что тоже не могло не радовать.
Много времени императрица проводила на смотровой площадке одной из башен. Лекарь оказался прав – бегущие по небу облака дарили ощущение покоя и бесконечности. Глубокое лазурное небо в безоблачные дни будто звало куда-то за собой. Но больше всего взгляд Теверы влекли горные вершины, тем больше укутанные мглой, чем дальше они находились. И всё же каждый день они были разные – то насупленными великанами, то добродушными пастухами бесконечных облачных стад, то строгим воинством, охранявшим заповедные долины, в которых рождались драконы.
Мэтр Умран, бдительно присматривавший за Теверой, не единожды находил её на самой вершине самой высокой башни, возмущаясь, что в её положении гулять, конечно, полезно, но не карабкаться на такую верхотуру. Наверное, он долго возмущался бы, если бы однажды Тевера тихо не заметила:
- Когда я здесь, у меня словно вырастают крылья. Я представляю себя птицей, стремящейся через горы в свой родной дом. Кажется, я забралась так высоко, под самые облака, что могу разглядеть шпили храма Нерождённого в Дармате... Жаль, что это всего лишь моя фантазия.
Мэтр Умран внимательно выслушал Теверу и серьёзно проговорил:
- Вами невозможно не восхищаться, ваше величество. Вы не побоялись взвались на себя бремя, которое не каждому мужчине по силам. Вам пришлось многое преодолеть и пережить немало горестных минут. Но сейчас вам стоит отдохнуть, забыть обо всём. Желаете быть птицей – будьте, но не стремитесь лететь туда, где в вас могут выпустить стрелу. Желаете увидеть свой дом – это прекрасно, но не упоминайте имя Нерождённого, маги поклоняются иным богам. Позвольте силе гор стать вашей частью, впустите в себя их вольный дух, доверьтесь их изменчивости, чтобы стать единой с этим миром. Тогда ваша магия окрепнет и сделает возможным исполнение любых желаний. А желать вы сейчас должны – родить здорового малыша, так что не забывайте об отдыхе.
Тевера весело засмеялась: как ни был серьёзен мэтр Умран, он неизменно все разговоры сводил на здоровье своей пациентки. Впрочем, ему удавалось успокаивать Теверу и внушать ей уверенность в собственных силах: срок приближался, и тревога за благополучный исход только нарастала.
- Всё будет хорошо, - временами шептала Тевера сама себе. – Мама нас троих родила – и ничего, а ведь она не была магом. А я неужто не справлюсь?
Бывало, ей казалось, что она о чём-то забывает, но лёгкость, которую Тевера испытывала, передав власть мужу, кружила голову, и всё сазу становилось неважным, кроме слов мэтра Умрана. Не волноваться, открыться миру и магии, думать только о ребёнке. Тевера начинала ощущать себя воистину равной этим бесконечным горам, способной сотворить целый мир – в одном лишь своём продолжении. И она чувствовала, что против этой силы – силы матери – бессильны даже слуги Нерождённого.
ЕГО СВЯТЕЙШЕСТВО