Ты уважаешь силу? Я сильней.Ты не страшишься боли? Я бесстрашен.Иначе почему за тридевять земельГотов я мчаться на острые шпили башен?Я знаю нежность… Можешь ты любить?Могу быть ласков… Ты кого пригреешь?Во имя же чего иначе буду жить?А без любви сам не заметишь – озвереешь.Мы разные, но всё же мы – одно.Ты человек, и я как будто тоже.Гляжу тебе в глаза, как в отражение своё.Неужто ты не видишь, как мы с тобой похожи?Ты будешь душу рвать назло всему,Я буду ждать – однажды вновь сойдёмся.Тогда увидишь ли сквозь ненависть свою,Что светит нам с небес одно и то же солнце?
Тевера сидела узкой жёсткой кровати, откинувшись на деревянную спинку. Рука её машинально поглаживала округлившийся живот. Императрица до сих пор не могла поверить в произошедшее, но изменить что-либо не представлялось возможным.
Инквизиция пришла ночью. И воины точно знали, в какие покои идти. Трое мужчин быстро справились с единственным гвардейцем и сонной беременной женщиной, сорвали с её рук кольца, профессионально обыскали и отобрали все амулеты, даже подаренный отцом медальон, и тихо вывели из замка. На руке оставался лишь переговорный артефакт. Неизвестно, как похитители догадались о его предназначении, но один из них велел его оставить – чтобы не вызвать подозрений у ящера. Стража то ли спала, то ли делала вид, что спит, но никто не поднял тревоги. Лишь в хозяйской спальне появилось за стеклом старого герцога, того самого, кого Тевера в своё время изгнала из малого совета, и тут же скрылось.
- Да не забудется роду вашему предательство и смерть невинного младенца, - глядя на замок, прошептала Тевера.
Искры магии сорвались с её пальцев и помчались к замку. Инквизиторы тут же торопливо надели на императрицу браслеты, блокирующие магию, но проклятие остановить уже не успели. Род Ди-Варкан с этого дня можно было считать угасшим.
Дальше всё было, как во сне: Теверу куда-то вели сначала пешком, затем запихнули в карету без окон и везли. Несколько раз в день останавливали, чтобы она могла размять ноги и посетить уборную, кормили, на ночь – приводили в такие же помещения без окон либо завязывали глаза. Инквизиторы вытрясли из неё, когда обычно она связывалась с Дантором, и под угрозой смерти заставляли сообщать ему, что с ней всё в порядке. На третий день кольцо артефакт отобрали – и больше женщина не могла узнавать, что творится в большом мире. Её же мир сузился до четырёх стен кареты или комнаты. Лишь урывками она видела, что на дорогах снег сменяется слякотью, слышала бодрое птичье пение, и благодаря этому понимала, что они движутся куда-то в более тёплые края, чем суровые западные равнины. Императрица что-то пила и ела, заботясь лишь об одном – чтобы не пострадал ребёнок в её чреве.
Несколько раз она пыталась заговорить с суровыми мужчинами, но те делали вид, что не слышат обращённых к ним слов. Сбежать в дороге не представлялось возможным. Да и куда вообще могла бы пойти одинокая беременная женщина без денег и тёплой одежды? Поэтому Тевера не сопротивлялась, позволяя везти её в неведомые края. Всем своим существом она звала мужа, веря в ту связь, что даровало им супружество, но отклика не приходило, и с каждым днём всё меньше надежды на спасение оставалось в душе.
Путь занял две с лишним недели. По крайней мере, столько ночёвок насчитала пленная императрица. На восемнадцатый день пути её привели в какую-то келью, где из всей мебели были лишь узкая кровать с тощим матрасом, деревянный табурет с тазом для умывания на нём и криво сколоченный ящик со сменной одеждой. Даже уборной не оказалось, вместо неё в углу стыдливо притулилась ночная ваза с плотной крышкой. Наутро инквизиторы не пришли за пленницей, из чего та сделал вывод. Что они достигли цели своего пути, и этой келье предстояло стать Тевере тюрьмой.
После завтрака в первый же день в келью вошла женщина, по всей видимости повитуха. Холодными руками она долго щупала живот Теверы, отчего та сжималась от страха – в глазах женщины не то что уважения, даже интереса к пациентке не промелькнуло. Лишь презрение и недовольство, что приходится заниматься ещё одной роженицей.
Одновременно в келье присутствовал и один из инквизиторов, совершенно незнакомый мужчина. Тевера была готова сгореть от стыда, что её осматривали в его присутствии. Но инквизитор словно и не видел перед собой женщины, лишь ведьму.
- Ещё два месяца – и отродье явится на свет, - наконец, вымыв руки в тазу, заявила повитуха. – Очищающий ритуал сейчас не нужен, тёмной магии я не вижу. Вот после родов, когда зло через кровь попытается вырваться наружу, придётся помолиться. А там и с Эмиратами переговоры возобновятся.
- Эмиратцы любят разводить канитель, - усмехнулся инквизитор, - так что лучше передать господину, чтобы уже сейчас начинал налаживать контакты.
- Это уже меня не касается. Моё дело – не позволить плоду убить мать. А что с ней будет дальше, решит господин.
Он разговаривали так, словно Теверы не было рядом. Но императрица смогла сложить два и два. За её брак с представителем Эмиратов ратовал патриарх Тсинар, значит, и выкрали её из замка Ди-Варканов по его просьбе. Да и кто ещё мог бы натравить инквизиторов на беременную женщину?
Страх, что и Дантор может попасться в ловушку, ледяной рукой сжал на миг её сердце, но затем императрица взяла себя в руки и стала думать. До родов ей не вырваться – это факт. Зато во время родов с неё обязательно снимут все блокирующие амулеты, как того требуют правила, ведь зло, которое прорывается в мир вместе с младенцем, может зацепиться за любую вещь. Значит, сразу после рождения малыша ей придётся сражаться за свою жизнь, и к этому надо быть готовой. Не позволить себе слабости – иначе смерть. Не в застенках инквизиции, так в гареме восточного эмира.
С этими мыслями Тевера заснула, потому что делать ей всё равно было больше нечего.
Потянулись дни. Трижды в день ей приносили простую пищу: хлеб, кашу, воду, иногда молоко или мясо. В келью никто не входил, даже еду подавали через специальное окошко в двери. Ночная ваза, видимо, снабжённая каким-то амулетом, очищалась сама, а вода в тазу раз в сутки обновлялась.
Узкое окошко, до которого у Тевере не получалось дотянуться, не давало света, а потому невозможно было понять, какое время суток было в тот или иной момент. Через него только поступал свежий воздух, заставляя императрицу то и дело вздрагивать от ледяного ветра. Ей оставалось лишь спать и молиться, но Тевера не желала сдаваться. С трудом поворачиваясь в узком помещении, оберегая тяжелеющий живот, она выполняла простые упражнения, которым давным-давно учил её Рантир, когда объяснял, как важно для мага правильно двигаться и дышать. Сил было немного, и разминаться приходилось в несколько приёмов, но это было лучше, чем бесконечно спать или терзаться бесполезными мыслями.
Прошло, пожалуй, две недели с момента её заключения, когда однажды не принесли пищу. В келье было темно, потому что вместе с едой на подносе всегда стояла и свеча, которая догорала ровно к следующему приёму пищи. Непривычная темнота пугала, но ещё более страшным было услышать, как кто-то зовёт её по имени.
Заметавшись по келье, Тевера не придумала ничего лучше, чем спрятать в углу и схватить в руки лёгкий подсвечник – какое никакое, а оружие.
Дверь открылась слишком медленно – её тюремщики никогда так осторожно не входили. И тот, кто это сделал, в келью не вошёл, а замер на пороге, всматриваясь в темноту. Постоял, словно сомневался, туда ли нет он попал, а потом тихо позвал:
- Ваше величество! Тевера! Проснитесь! Времени ведь в обрез!
И императрица вдруг узнала этот голос из прошлого. Правда, тогда он был весёлым и совсем мальчишеским, а сейчас казался слишком взрослым и суровым.
- Шаках?! – отбросив своё бесполезное оружие, выглянула она из-за двери и во все глаза уставилась на белобрысого паренька, подросшего с момента последней их встречи.
- Слава богам! – облегчённо прошептал тот. – Я уж думал, вас или куда в другое место перевели, или вообще никогда здесь не было. А срок мне дали совсем небольшой.
- Как ты здесь оказался? – нахмурилась Тевера.
- Это не важно! Гораздо важнее то, ради чего я здесь.
Паренёк уверенно вошёл в узкую келью, поставил свою свечу на ящик для одежды и принялся взбивать тощий матрас. Подумал – и свалил на него пустые миски. Потом, потеснив императрицу, вылил воду из таза в ночную вазу и тоже уложил его на кровать вверх дном. Накрыл всё это безобразие тонким одеялом и придирчиво окинул взглядом результат. Конечно, если присмотреться, можно было понять, что на кровати просто навалена куча всякого барахла, но вряд ли кто-то будет столь внимателен. А так весьма похоже на очертания спящей женщины.
- Бежим, ваше величество, - весело шепнул Шаках, вновь беря свою свечу. – В магии я ограничен, а нам надо поспешать.
- Моя одежда… - начала было она, но парень схватил её за руку и потянул за собой.
Коридор был пуст, поэтому Тевера уверенно зашагала за своим спасителем. Разговаривать они не решались – как знать, кто мог прослушивать здешние помещения? И от этой звенящей тишины было ещё страшнее. Коридор закончился запертой дверью, но Шаках уверенно поднёс к ней свечу. Огонёк втянулся в замочную скважину, внутри что-то щёлкнуло – и дверь открылась.
Потом они торопливо поднимались по какой-то лестнице, шагали ещё по одному коридору, спускались вниз – и перед каждой дверью юный маг на мгновение замирал со своей свечой, открывающей замки. Свеча медленно уменьшалась, и у Теверы мелькнуло сомнение – хватит ли её, чтобы выбраться из лабиринтов храма Нерождённого? В том, что заточили её именно в одном из монастырей, она даже не сомневалась, как и в том, что увезли её на восток, подальше от мужа.
Но вот очередная дверь дохнула непривычным холодом и свежестью, и беглецы очутились в небольшом дворике, окружённом невысокой крошащейся стеной. В чёрном небе над головой непривычно близко висели знакомые звёзды. Тевера вдохнула полно грудью – оказывается, за две недели заточения она уже и забыла, что такое вольный воздух. Она дышала так часто, что на миг у неё даже закружилась голова. Шаках, однако, времени на передышку не дал. Он вновь подхватил императрицу под руку и потянул за собой.
Калитка в стене была открыта, и парень использовал остаток свечи, чтобы освободить руки пленницы от браслетов, блокирующих магию. Пока Тевера прислушивалась к себе, радуясь возвращению силы, и ощупывала живот, чтобы убедиться, что с малышом всё в порядке, они продолжали двигаться куда-то прочь от монастыря. Достигнув леса, Шаках уверенно сошёл с наезженной дороги и зашагал по одному ему известной тропинке. Снег уже растаял, и земля под ногами неприятно чавкала. Благо, густой слой прошлогодних листьев позволял идти, не оставляя следов.
Ветви деревьев больно стегали по плечам идущую следом императрицу, но на неё навалилась такая усталость, что ни на что другое обращаться внимание уже не было сил. Поэтому когда на одной из полянок Шаках предложил остановиться, она просто неловко повалилась на землю и прикрыла глаза.
- Ваше величество, - послышалось сквозь шум в ушах, - простынете. Давайте-ка, перебирайтесь на плащ. Отдохните, а то нам ещё далеко идти.
Тевера машинально пыталась двигаться, но усталость, отсутствие свежего воздуха и достаточного движения сказывались, поэтому в сон она провалилась почти мгновенно. И так же мгновенно проснулась, едва ощутила чужую руку на плече.
- Вам надо поесть, ваше величество, - извиняющимся тоном проговорил Шаках, протягивая ей кусок хлеба и походную флягу с водой. – И двигаться дальше – жрецы могут преследовать нас.
Тевера молча кивнула и взяла предложенное угощение.
- Как ты оказался здесь? – спросила она лишь бы не сидеть в тишине.
- Я должен был следить за патриархом Тсинаром, но случайно услышал, как инквизиторы обсуждают ваше пленение. Наставник Рантир дал этот артефакт, - парень указал на огарок свечи, - и я отправился вам на выручку. Другие маги должны были доложить драконам о том, что вы в плену, и назвать место встречи. Нам осталось не так далеко туда добираться, но лучше поторопиться. У меня есть, конечно, ещё один артефакт – он способен скрыть от жрецов любое живое существо, но использовать его будем только в самом крайнем случае.
- Спасибо тебе, Шаках. Будь я всё ещё императрицей, я бы отблагодарила тебя не только словами, но… - Тевера судорожно сжала кулаки.
- Вы всё ещё императрица, ваше величество, - юный маг похлопал её по плечу. – Просто попали в неприятности. Но на то и есть мы, ваши верные маги, чтобы прийти на помощь. Если вы отдохнули, продолжим путь.
Двигаться Тевера заставила себя с трудом. У неё гудели ноги от непривычно долгой ходьбы, болела спина после сна на жёсткой земле, недовольно брыкался малыш в животе, заставляя стискивать зубы, чтобы не застонать от боли. Шли намного медленнее, чем накануне, но Шаках делал вид, что всё нормально, и не торопил свою спутницу.
Второй привал они сделали, когда солнце поднялось высоко над головой. Парень прислушивался к чему-то, то и дело принимался бормотать себе под нос нечто, напоминающее ругательства, а потом вообще вернулся немного назад и стал посыпать каким-то порошком тропинку, по которой они только что шли.
- Чёрный перец, - пояснил он, - чтобы сбить собак со следа.
И по этим словам Тевера поняла, что за ними отправили погоню. Она постаралась идти быстрее, но это было нелегко. Возможность вновь вернуться в клетку пугала, но ещё тревожнее были неожиданные резкие боли в животе. Когда она в очередной раз остановилась. Согнувшись и обхватив себя руками, Шаках вытащил из кармана какой-то шарф, связал свою правую руку с левой рукой императрицы и пробормотал очередное ругательство.
- Всё, - выдохнул он, - теперь нас не найдут. Это, - и указал на шарф. – скрывающий артефакт. Его хватит дня на три, а потом придумаем что-то ещё. Потерпите немного, скоро укрытие, в котором мы будем дожидаться драконов.
Тевера устало кивнула и побрела вперёд. Голова кружилась, живот тревожно болел, и неожиданно начавшийся дождь принёс ей облегчение. Холодные капли освежали и заставляли шевелиться, потому что промокнуть и простыть ей совершенно не хотелось.
Укрытие оказалось старой сторожкой с покосившимся крыльцом и дырявой крышей. Правда, после нескольких ругательств парня – заклинаний, как со смехом объяснил он сам – течь с потолка перестало. Однако разжечь огонь в очаге всё равно не представлялось возможным – дым мог привлечь преследователей. Тевера легла на низкую деревянную лавку и сразу же провалилась в сон, даже не дождавшись очередного куска хлеба.
Ей снился родной дом, и родители были ещё живы, а Канбер дразнил её за то, что заплетённые гувернанткой косички больше напоминали крысиные хвостики. А потом был большой бал, на который её не пустили, и обиженная девочка уговорила какого-то дворового мальчишку выпустить в бальную залу двух настоящих крыс. Почему-то эти крысы бросились кусать императорскую семью, а потом обернулись патриархом Тсинаром и одним из его помощников. Лицо это помощника показалось смутно знакомым, но в тот момент, когда Те6вереп показалось, что она его узнала, это лицо вдруг стало вытягиваться в огромную крысиную морду. Она испуганно отшатнулась, не удержалась на ногах – и проснулась.
Первым ощущением было тепло, потом – что-то мягкое, к чему её прижимала сильная рука, и боль прошла. А вокруг было серое небо, укутанное пеленой дождя, но ни капли не касалось кожи. Потребовалось несколько минут, чтобы осознать – она сидит на ком-то огромном и очень тёплом, кто машет крыльями и несёт её неведомо куда.
- Ты очнулась, радость моя? – мягко поинтересовался знакомый голос, и Тевера едва не расплакалась от облегчения.
- Дантор! – она бы обняла его изо всех сил, но боялась пошевелиться и лишь сжала руку, удерживающую на спине животного. – Что это?..
- Скорее кто, - весело ответил муж. – Ты же не думала, что берийцев просто так называют драконами?
- Это кто-то… из твоих подданных?
- Приземлимся, и я всё тебе расскажу. А сейчас можешь полюбоваться видами с высоты нашего полёта.
Тевера послушно умолкла, чтобы не отвлекать Дантора. Она лишь иногда утирала выступающие слёзы. И хотелось бы сказать, что виной всему был бьющий в лицо ветер, но магия сдерживала ветер, и по лицу императрицы катились слёзы радости, благодарности и отчаяния.
Приземлились они только к вечеру на обширной поляне посреди густого леса. Дантор тут же развёл костёр, около которого усадил жену. Рядом с ней уложил спящего Шакаха и скрылся среди деревьев – отправился на охоту. Дракон, сложив крылья, расположился неподалёку. Его хвост нервно вздрагивал, как у кошек, когда они чем-то недовольны, но зверь не делал ни единой попытки навредить людям.
Вернувшийся император отрезал от туши косули немного мяса, чтобы пожарить его на костре, а остальное отдал зверю. Тевера отвернулась, чтобы не видеть кровавой трапезы, и спросила:
- Как ты оказался здесь и почему Шаках спит? Разве ты сам – не дракон?
- Как ты себе представляешь, моя дорогая, превращение человека в гигантского ящера? Это просто невозможно, однако мы не торопимся разубеждать наших соседей в том, что умеем это делать. На самом деле со зверем образуется ментальная связь, поэтому он слушается своего всадника. Ты – моя супруга, поэтому тебе я отрыл секрет, а всех остальных, кому доводится летать на драконах, мы погружаем в сон. Поэтому твой спаситель сейчас спит.
- Значит, наш ребёнок – это обыкновенное человеческое дитя?!
- Да, так и есть. Только способности у него будут особые – как минимум дар управления драконами.
- Почему же тогда повитуха этого не определила?
- Косность мышления, внушаемость, слово жрецов – всё это перевешивает здравый смысл, отсюда и дикие слухи. Ну, ещё слабая ментальная связка со зверем может привести к жертвам, но обычно таких всадников за пределы княжества не выпускают.
Тевера помолчала, обдумывая услышанное, а после спросила:
- Так долго… Ты не приходил очень долго, хотя Наргид мне рассказывал, что год назад, когда инквизиция обвинила меня в колдовстве, тебе потребовалось всего три дня.
- Я узнал о твоём похищении, когда у тебя отобрали уже все артефакты, а именно они были для меня ориентиром, благодаря которому я чувствовал, где ты находишься.
- Ди-Варканы…
- О них не стоит больше думать, Тевера, - не дал договорить жене Дантор.
- Медальон жаль, - вздохнула она, пододвигаясь к мужу и устраивая голову на его плече. – Его папа мне на восемнадцатилетие подарил.
- Я постараюсь отыскать его. Иди маги помогут. Оказывается, много интересного в столице успело произойти. Но тебе об этом пока не стоит думать, главное – здоровье нашего наследника.
- Что будем делать дальше?
- Ты отправляешься в Берий, - строго заявил Дантор. – Не хочу рисковать ни тобой, ни нашим первенцем. Побудешь там до родов или пока ситуация в империи не станет менее напряжённой. Мне же придётся вернуться на север. Наргид, конечно, на нашей стороне, но нехорошо сваливать на него одного все проблемы. Пока с нами воюет не только храм, но и мирное население, и с этим надо справиться.
Императрица понимающе кивнула.
- Ночуем здесь, а на рассвете вылетаем. Чем раньше я доставлю тебя к своим родителям, тем спокойнее мне будет.
* * *
Наргид, оставшись один во главе войска, чувствовал себя неуверенно. Его беспокоили косые взгляды воинов на жреческое одеяние и молчание противника. Словно после проявления мощи драконов мятежники затаились в самых густых чащах и ждут полного уничтожения. Ещё заставляли нервничать подменные полководцы-драконы. Они вроде бы ни во что не вмешивались, держались спокойно и отстранённо, но Наргиду никак не удавалось забыть, что рядом с ним не Дантор, а совершенно посторонний маг. Но и советы давали вполне разумные.
- Вам стоит медленно сдвигаться на восток, - в первый же вечер посоветовали драконы. – Княжич полетел на запад, а значит там усмирять будет некого.
- Дантор не станет никого уничтожать, - возразил было патриарх.
- Не будет. Но даже вида дракона достаточно для того, чтобы люди сложили оружие. Потом вам останется только навестить ваши монастыри и объяснить, что пощада за предательство есть величайшая милость его светлости, и повторно ждать её не стоит. А вот восток остался у нас за спиной, и он может зашевелиться. Вы ведь не хотите удара в спину?
Наргид прислушался к этому совету. Сам он не был стратегом и ожидал от чужаков подвоха. Но им доверял Дантор, а Дантору верил он сам. Бессонная ночь, которую патриарх впервые провёл не в молитвах, заставила его сделать вывод: император не желает вреда своей новой родине.
Войско двинулось назад по пустынному краю. Одни воины возмущённо роптали – с кем им сражаться, с собственным хвостом, что ли? Другие тихо радовались – раз повернули назад, значит, и до возвращения домой недалеко. Третьи качали головами и готовились к предательству: патриарх, как ни крути, тоже жрец, а почти все уже поняли, что эту войну затеяли жрецы.
Первая деревушка встретила уже знакомой гулкой пустотой. Зато в следующем селении, в котором войско встало на ночлег, обнаружились жители. Наргид лично обошёл каждый дом, в который приняли воинов, и потратил огромное количество сил, внушая хозяевам миролюбивые мысли и ужас при попытке отравить или убить ночью постояльцев. Почему-то это показалось важным.
Вокруг селения выставили караулы, которые должны были сменяться каждые два часа: хоть год и поворотил на весну, снега в северных герцогствах таять не торопились, и командиры не желали рисковать здоровьем своих воинов. Предосторожности оказались не лишними: в самый глухой час ночи в селение попытались войти два десятка закутанных в белое тряпьё человек. Среди них оказались два жреца, способных воздействовать на сознание, и несколько женщин.
Солдаты сальными взглядами окидывали пленниц, заставляя тех бледнеть, пока Наргид допрашивал пленников. Об их передвижениях было известно, и селение должно было стать ловушкой, но командиры оказались предусмотрительнее. Теперь мятежники, бывшие обыкновенными селянами, страшась смерти, рассказывали, где скрываются другие отряды.
- Женщин не трогать, - закончив допрос, приказал Наргид командирам. – Жрецам завязать рты и глаза, связать руки, снять с них все украшения, даже символы Нерождённого. И без моего ведома не приближаться. Как патриарху мне они не страшны, а простых людей может настигнуть гнев Нерождённого.
Ему не хватило духа признаться, что жрецы облагают магической силой, а потому способны управлять людьми. Зато драконы понимающе усмехнулись и одобрили приказ патриарха.
Занятое селение решили сделать временной ставкой. Отсюда отправились несколько отрядов, чтобы отыскать и пленить мятежников. Здесь же быстро сколотили сарайчик, в котором решили временно держать пленных. За неделю сарай заполнился под завязку, и рядом соорудили ещё одно строение побольше. Свободные от службы солдаты ходили на охоту, заготавливали дрова или ухаживали за своим обмундированием.
Наргид смирился со своим главенством, но всё же с нетерпением ожидал возвращения Дантора. Жрец понимал, что им осталось всего несколько решительных шагов до окончательной победы – селяне чувствовали весну и сами уже не хотели воевать, переживая за неподготовленные орудия труда и незасеянные поля. Однако без Дантора Наргид не решался на жёсткие действия.
Очередной обоз доставил продукты и забрал с собой раненых и нескольких пленников, с которыми успел поработать жрец. Мужики были твёрдо намерены до конца жизни пахать землю сажать хлеб, и их отпустили по домам, не опасаясь удара в спину. Наргид сожалел лишь о том, что возможности его не безграничны, чтобы всем и сразу внушить, что Дантор Берийский – не враг.
Драконы, проведя с войском чуть больше недели, незаметно исчезли. Командирам отрядов Наргид объяснил их тайный отъезд необходимостью присутствия императора в другом месте. Всех это устроило.
Наргид каждый день ожидал возвращения императора. Он помнил, как всего за несколько дней Дантор умудрялся неведомым образом преодолевать расстояния, которые конные покрывали за недели. Конечно, две недели – срок не большой для того, чтобы пересечь империю, но жрец верил, что дракон на это способен. А тут уже снег почти сошёл, а император как в воду канул, и порой приходила мысль – а есть ли ещё империя? Или, пока сидел в этих дремучих, пропустил очередной государственный переворот и возвращаться будет некуда? Жрец взял за правило самому каждый вечер проверять караулы и воинов.
Солнце уже село, и подтаявшие под его лучами дороги затягивало тонким льдом. Тишина, стоявшая в селении, показалась неестественной, и Наргид поторопился проверить караулы. Воины спали стоя, что не могло не заставить обеспокоиться. Ворвавшись в ближайший дом, жрец и там застал такую же картину – и хозяева, и их постояльцы спали, где кого настиг сон.
Наргид побежал к поварскому обозу и принялся принюхиваться к тому, что сегодня готовили на ужин. Сам он ещё не успел получить свою порцию, а потому был уверен, что дело не чисто. Повара тоже все спали, но показалось, что кого-то не хватает. Взяв ложку, Наргид решил попробовать мясную кашу, которую готовили сегодня для солдат, чтобы на вкус определить, что же добавил в еду тайком прокравшийся в войско маг, но услышал неожиданно:
- Не стоит этого делать, сын мой.
Обернувшись, Наргид с трудом сдержал удивление – к нему приближался патриарх Тсинар. За жрецом следовал белобрысый помощник повара с кривой ухмылкой на крысином лице.
- Значит, и здесь ваши шпионы, наставник? – язвительно спросил Наргид.
- Ты забыл самое важное, чему я тебя учил. Информация – вот опаснейшее оружие, которое может оказаться в наших руках. Мне стало известно, что император вас покинул, и я получил шанс побеседовать с тобой.
Казалось, старый жрец не замечает ни яростного взгляда своего лучшего ученика, ни спящих людей вокруг, ни даже подбирающегося ночного морозца. Он был добродушен и приветлив, но Наргид знал, что может скрываться за этой маской.
- Наша беседа уже состоялась довольно давно, и ничего нового мне вам сказать нечего, - жёстко проговорил Наргид.
- Мальчик мой, не стоит быть таким категоричным, - старый жрец укоризненно покачал головой и присел на лавку, которых немало стояло возле повозок поваров. – Мне казалось, война с северянами должна была прибавить тебе ума. А несдержанность дракона…
- Дантор не напал ни на один монастырь! – прервал наставника молодой патриарх. – А тот, который разрушен, разрушил не он, так что все ваши угрозы и причитания по поводу его жестокости – просто ложь.
- Но всё же кто-то из них посмел вторгнуться на наши земли.
- Только потому, что вы посмели пленить императрицу, мою сестру.
- Ты – жрец, все жители империи твои братья и сёстры.
- И всё же Тевера родная мне по крови, и этого не изменить.
- Она и мне родная по крови, - вдруг криво усмехнулся Тсинар. – Не забывай, ваш отец был моим племянником, но это родство не затмило мне глаза. Род герцогов Манских несколько веков стоял во главе империи, старшие сыновья правили как императоры, младшие сыновья становились жрецами. Да тебе это и так известно. Но кто сказал, что так должно быть и дальше? Почему мы, младшие братья, не имеем права взойти на престол? Ещё мой дед задался этим вопросом, он-то и начал готовиться к перевороту. Но вышло так, что императоры сменялись слишком быстро, шли войны с восточными соседями, потом с северянами, и рвать на части империю дед не решился. Когда пришёл мой черёд стать патриархом, я уже и не надеялся на воплощение нашей цели, тем более младший брат твоего отца умер от горячки. А затем Нерождённый послал мне тебя – сильного, умного, упорного мальчика.
- Того мальчика больше нет. – Наргиду было неприятно выслушивать откровения наставника, и он прервал его. – Империей правит Тевера, и правит хорошо. Дантор – прекрасный император, его так уже давно называют. Особенно те, кто доверили свои жизни в этом мятеже. Ваша интрига не получит завершения.
- Ошибаешься. Императрицу вскоре объявят ведьмой, а её дитя – монстром с чешуёй, которому не место среди достойных граждан империи. Мужа её – той самой причиной, по которой родился монстр, ведь Дантор из княжества драконов. Из кровных наследников останешься только ты. Откажешься от поста патриарха и взойдёшь на трон – и храм получит то, чего ему вечно не доставалось: силу и власть.
- Власти вам не хватает? – Наргид рассмеялся. – Да после ваших проповедей с магией внушения людей можно заставить даже в карету вместо лошадей впрячься, а силу вы накопили, уничтожая магов, которые Нерождённому решили не поклоняться. Но убивать невинного ребёнка – этого даже боги не простят.
- Говорю же – ты очень умён, только не понимаешь очевидного. Я готов был убить собственного брата, если бы народ потом пошёл за мной. Однако тогда жрец Тсинар был ещё никем, а теперь – да, я пожертвую и императрицей, и её ребёнком во имя справедливости.
- Это не справедливость, это…
- Довольно, - патриарх словно устал уговаривать своего ученика. – Консо, свяжи поваров и заткни им рты. Потом займись… патриархом.
- Опять ваши шпионы?! – вскричал Наргид, но в этот момент вдруг ощутил небывалой силы удар. Его голову словно сдавило гигантскими тисками, сквозь которые были видны лишь тёмные глаза патриарха Тсинара.
Захрипев от боли, Наргид мысленно отбросил наставника от себя. Магия внушения, подвластная жрецам, была ему знакома. Непонятно было только, как сражаться с таким опытным противником. Ему казалось, что они со старым жрецом перетягивают огромное одеяло. Каждый тянет к себе, но одеяло такое неудобное, что то и дело выскальзывает из рук.
Боль то нарастала, то ослабевала, пока Наргид не догадался мысленно окружить своё сознание зеркальной стеной. В следующее же мгновение патриарх Тсинар вдруг дёрнулся, громко застонал и осел на землю. Собственная магия, отразившись от «зеркал», одолела его. Убедившись, что жрец без сознания, Наргид подбежал к ближайшему спящему воину, выхватил его меч и бросился на поиски того крысообразного, которого патриарх Тсинар называл Консо.
Весь лагерь спал беспробудным сном. Наргид приложил пальцы к сонной артерии одного солдата, затем другого, ещё нескольких – пульс у всех прощупывался, но полная неподвижность и царившая над лагерем тишина внушали больший ужас, чем могли бы внушить мёртвые тела воинов. Однако в этом был и плюс. Сосредоточившись и призвав милость Нерождённого, жрец постарался почувствовать «неправильного» человека – того, кто не спит. Это было непросто, но в какой-то момент он уловил направление, в котором двигался беглец, и помчался за ним.
Белобрысую макушку Консо Наргид увидел довольно быстро – шпион патриарха Тсинара и не думал прятаться, он просто уносил ноги. Однако стоило выбежать за пределы лагеря, как Консо вздрогнул и неловко осёл на землю, а из-за деревьев показалось несколько человек в коричневато-зелёных балахонах.
Наргид замер, вглядываясь в незнакомые лица. Сердце его на мгновение замерло – враги! Если с войском был один шпион, могли быть и другие, кто донёс бы мятежникам, что именно сегодня все будут усыплены…
Но люди в балахонах вежливо кивнули Наргиду, подхватили за руки и за ноги Консо и скрылись с ним в кустах. Желание выяснять, кто они такие, стало ещё сильнее. Однако только понимание, что нельзя бросать лагерь совсем без присмотра, заставила жреца остаться на месте. В конце концов, какая разница, кто будет мстить предателю?
Спустя некоторое время несколько человек в балахонах вернулись и открыли лица.
- Ваше высочество, - хрипло проговорил один из них, - не стоит нас опасаться. Мы на вашей стороне.
- Кто вы? И зачем забрали предателя? – не удержался от вопроса Наргид.
- Мы те, кого ваша вера уже не первое столетие пытается уничтожить. Такие же, как и жрецы, только не подчинённые вымышленному божеству.
Наргид едва заметно вздрогнул – он совершенно не ожидал такой встречи. О магах ему доводилось слышать от патриарха Тсинара, но всё только дурное: что они уничтожают всё вокруг, что подчиняют себе людей, что повелевают смертью… Правда, как оказалось, не все эти рассказы были истиной.
- Как вы нашли лагерь? – спросил жрец.
- Господин Рантир оставил для нас маяк, на который мы ориентировались, - пояснил старший среди нескольких магов. – Мы всегда находились неподалёку, но не высовывались – вы и так справлялись. Помогали, правда, лекарям с ранеными, но тайно – всё же храм сделал всё, чтобы нас стали считать злом.
- Почему же появились сейчас?
- Мятежники близко, а лагерь из-за предателя остался без защиты. Мы будем здесь, пока воины не придут в себя, а потом покинем вас. Но если будет надобность в нашей помощи, просто позовите.
Наргид согласно кивнул. Имя Рантира о многом сказало ему, как и слова о помощи. Храм по магам потоптался больше, чем где бы то ни было, так что их действия были объяснимы.
- Что вы сделаете с Консо?
- Он многое знает о главе мятежников, - маг мудро умолчал о том, кто именно этот глава, хотя и без слов было всё понятно. – Допросим. Если он не будет представлять нам угрозы – отпустим. Мы не собираемся уничтожать веру. В конце концов, если столько народа верит в Нерождённого, наверное, им это зачем-то надо. Просто испокон веков предки наши жили на территории, которая ныне является империей. И мы тоже хотим жить в мире и покое.
- Я услышал вас и благодарен за помощь, - серьёзно ответил Наргид. – Если мы справимся с мятежом, думаю, смогу постепенно что-то изменить.
- Не обещайте, ваше высочество, - усмехнулся маг, - просто не забудьте о своих словах, когда удобный случай подвернётся.
Больше они не разговаривали. Маги разбрелись по лагерю и скрылись с глаз, поддерживая защиту. Жрец до утра не сомкнул глаз. Пришёл в себя патриарх Тсинар, которого Наргид связал и заставил перейти в собственный шатёр. Потом вернулись разведчики, в ужасе осматривающие тела спящих товарищей. Вместо отдыха разведчикам пришлось отмывать котлы после отравленной пищи и готовить хоть что-то на завтрак. Но только к обеду сонное зелье перестало действовать, и войско зашевелилось.
Наргид мысленно вознёс благодарность Нерождённому, что послал им на помощь магов и отвёл от них врагов, и отправился спать. Следующую неделю, бросив насиженное место, он двигался на восток – неприятно было оставаться на месте. где едва не попал в плен и не погубил всю кампанию.
«Где же ты, друг мой, Дантор? – сам себя вопрошал жрец. – Уж вернулся бы скорее и вновь занялся воинами. А я как-то не приспособлен к таким волнениям».
Ему очень хотелось вновь использовать чешуйку для связи с императором, но рядом был пленник, которому не стоило раскрывать все секреты. Да и сам Дантор наверняка был занят, ведь ему предстояло отыскать Теверу и убедиться в том, что она в безопасности.
Так что дракон появился только спустя несколько дней. Шёл дождь, и войско никуда не двигалось, поэтому император возник под пологом шатра слишком неожиданно. Привыкнув к неровному свету свечи, заметил Наргида, склонившегося над книгой, и связанного патриарха Тсинара и улыбнулся:
- Спасибо, брат, вы выиграли нам войну.