Глава 37. Печать и узы
Караван въехал в ворота на закате, когда гул двора ещё не стих. Гости не спешили расходиться после испытания — многие задержались в залах, обсуждая столб света и пересматривая ставки.
Я спустилась по каменной лестнице, минуя стражу. Дэниел стоял у ближней кареты. Высокий, осунувшийся, дорожная пыль осела на плечах, волосы сбились в тёмные пряди. Но черты лица оставались правильными, почти красивыми — если не считать теней под глазами и той особой бледности, что остаётся после долговой тюрьмы и долгой дороги. Он взглянул на меня и вдруг улыбнулся. Широко, не для вида, а с той искренней радостью, какую могут испытывать близкие люди после долгой разлуки.
Я шагнула навстречу, он открыл руки. Мы обнялись. От него пахло сосной, конским потом, железом и чем-то родным, что невозможно описать словами, но можно почувствовать кожей. В голове всплыла старая фотография в медальоне: мальчик в сером камзоле, щурящийся на солнце, рука на плече отца. Я видела её сотни раз. Но видеть живого человека — другое. Тело Лианы помнило, а моя память уже слилась с её болью и радостью до неразличимых границ. Теперь он был и моим братом. По-настоящему.
— Здравствуй, сестрёнка. Я скучал, — он посмотрел мне в глаза и сжал крепче. — Долги закрыты, архивы под замком. Северная дорога чиста. Тебе не о чем волноваться.
— Я и не волновалась, — ответила я, уткнувшись в грубую ткань его плаща. — Я ждала.
Ужин подали в малой гостиной: горячий бульон, чёрный хлеб, сыр, который таял на языке, и тишина, которая не давила, а обволакивала. Никаких лордов, только мы. Дэниел рассказывал мало, но чётко. Я слушала, кивала, чувствуя, как внутри распускается узел, затянувшийся после попадания в этот мир. Тыл закрыт. Брат рядом.
Утром, за час до церемонии, я стояла перед зеркалом. На мне было новое платье серебристого оттенка, в этот раз с лёгкой вуалью по плечам и лифом, богато расшитым камнями — Драго не поскупился.
Дверь скрипнула. Вошёл Дэниел — уже вымытый, волосы зачёсаны назад, камзол тёмный, без гербов. Он прошёлся взглядом от подола до причёски, остановился на лице.
— Отец бы гордился, — сказал тихо и достал из кармана тяжёлый кожаный мешочек.
Внутри лежал широкий серебряный перстень. В центре которого чернел старый родовой знак, потёртый, но не стёртый.
— Нашёл в тайнике, — протянул он. — Чтобы помнила, чью линию держишь. И чтобы знала: ты не одна.
Я надела. Металл был холодным, но быстро прогрелся от кожи.
— Спасибо, Дэниел. Я справлюсь.
— Знаю. — Он коснулся моего плеча. — Иди. Он ждёт.
Большой зал был полон. Тяжёлые портьеры задёрнуты до половины, свет падал узкими полосами, ловя пыль в воздухе. Почти никто из лордов не уехал, даже девушки — бывшие участницы отбора — остались. Всем хотелось побывать на помолвке, зарекомендовать себя перед герцогом. Все присутствующие уже получили приглашения на свадьбу через месяц. Король объявил: сегодня только помолвка, а свадебный пир будет позже, когда периметр станет глухим и дорога к перевалу — безопасной. Зал гудел приглушённо, но напряжённо.
Я вошла под руку с братом. Взгляд скользнул по лицам.
Эльза и Филипп стояли у колонны, её пальцы переплетены с его, он что-то шептал, она улыбалась — но глаза оставались серьёзными. Селина держалась ровно, спина прямая, как стрела, рядом с ней — северный лорд, уже делающий вид, что он здесь «просто так». Лира крутила в руках веер, но не смотрела на людей в зале. Кассиан стоял в шаге от неё, плечом к плечу, будто неосознанно закрывал от сквозняка и лишних взглядов. Я после бала заметила их сближение и была рада за обоих.
Эйлин замерла у дальней арки. Зелёное бархатное платье безупречно, но губы сжаты в тонкую линию. Она не смотрела на меня — только на Драго. Вивиан мелькнула у тенистых ниш: бледная, пальцы нервно теребят край шали, глаза бегают по периметру — считает стражников.
В дальнем углу, чуть в стороне от знати, стояли Эльфрида и Мира. Слугам не полагались первые ряды, но они не прятались. Эльфрида вытирала глаза платком, Мира улыбалась, сжимая в руках чистую салфетку — будто готовила её для церемонии. Они были счастливы. И это придавало мне сил.
Драго стоял у нижней ступени возвышения. При взгляде на него у меня перехватило дыхание — до того красивым казался этот мужчина, дракон, мой дракон. На нём был парадный тёмный камзол с серебряной вышивкой и пуговицами. Лицо спокойное, но я знала это спокойствие. Оно было как лёд перед трещиной.
Вперёд меня вёл брат. Заиграла тихая музыка. Ткань платья шелестела, но я её не слышала. Только стук собственного сердца. И видела лишь глаза мужчины, который заставил оттаять моё застывшее сердце.
Альрик развернул пергамент, зачитал:
— По праву камня и по воле Короля союз скрепляется. Леди Ростан признаётся избранной. Пакт вступает в силу с этого часа. Дом к дому, лёд к стуже.
Король поднял руку. Зал склонился.
Драго шагнул ко мне, протянул руку. Я вложила свою ладонь, затянутую в кружево перчатки, в его — огромную, тёплую, в небольших шрамах. Прикосновение вышло мягким.
Альрик уже вынес на подносе серебряную чашу. Древнюю, с потемневшими стенками и вырезанными по краю узорами, похожими на замёрзшие ветви. Внутри плескалась чистая вода, собранная с ледяных родников до рассвета. Драго коснулся края — на воде проступила рябь.
— Руки, — тихо сказал он.
Мы опустили кисти в чашу. Вода оказалась не холодной, а живой. Она обожгла кожу, потом прогрелась, и по венам побежала тяжёлая, ритмичная волна. Из-под воды поднялось свечение — мягкая, переливчатая дымка, которая обвилась вокруг наших запястий и поднялась выше, к предплечьям. Кожа отозвалась лёгким покалыванием. Я не отняла рук. Сияние впиталось, оставив на запястьях тонкие серебристо-голубые узоры. Они легли ровно, как браслеты, сплетённые из морозных линий и древних символов. Наши узоры встретились, сомкнулись — и в воздухе на долю секунды вспыхнул низкий, ровный столб света. Не слепящий, скорее подтверждающий: союз случился. Потом столб опустился, втянулся в чашу, и вода затихла.
Король Вальдемар взял слово:
— Я подтверждаю при свидетелях. Узы закреплены. Земля подтвердила. Вода приняла. Помолвка свершилась.
Драго смотрел на меня. В его глазах было то, что нельзя спрятать за этикетом: нежность, принятие и обещание большего. Он шагнул ближе, коснулся моей щеки. Я прикрыла веки. Его дыхание осело на моих губах — лёгкое дуновение. Поцелуй вышел коротким, но глубоким. Не страстным, а точным. Как печать на воске, как слово, которое больше не нужно повторять.
Зал выдохнул. Послышались негромкие аплодисменты — признание. Эльза сжала руку Филиппа чуть крепче. Лира закрыла веер и улыбнулась. Кассиан кивнул, коротко, по-братски. Селина широко улыбнулась.
И только двое не разделили этот момент. Эдвард стоял у дальней колонны, трость уперта в пол, вены на запястье вздулись, проступая тёмной сеткой. Он не смотрел на узоры — он смотрел на Драго. В его лице не было злости, только холодное, расчётливое понимание: дверь закрылась. Варго застыл неподвижно, руки сложены, взгляд опущен. Но я заметила, как его пальцы слегка шевельнулись — будто что-то считал.
Церемония закончилась, музыка стихла. Король ушёл первым. За ним начали расходиться гости. Драго не отпускал мою руку, пока мы не свернули в боковой коридор, где стены пахли старой древесиной и сухим камнем.
— Третья западная застава не ответила на вызов, — сказал он тихо, когда шаги стихли. — Ни тел, ни крови. Только пустые плащи и брошенные копья. Лесная линия слишком тихая. Даже птицы ушли. Похоже, Эдвард начал действовать.
Я остановилась. Серебристые узоры на запястье покалывало, кольцо на пальце нагрелось, гребень в волосах дал тихий импульс.
— Они проверяют границы, — сказала я.
— Они расширяют зазоры, — поправил он. — Завтра закроем периметр. Арбалеты на стены. Стражников к воротам. Никаких выходов. Никаких гостей.
Я кивнула, облизнув пересохшие губы. Кадык Драго дёрнулся.
— Я буду готова, — прошептала я — практически в губы герцога.
Он уже успел податься ко мне.
— Я не отпущу тебя от себя, слышишь? Ни сейчас. Никогда. Всё только начинается, Лианна. Ты моя, и я никому не дам тебя тронуть.
— Я знаю, — ответила я.
Наши губы встретились в отчаянном поцелуе. Я будто хотела напитаться Драго, раствориться в этом холодном мужчине. А он обнимал меня так крепко и неистово, словно хотел сделать меня своей частью.
Но поцелуй длился недолго. Что-то нехорошее происходило в Северном Клыке. Драго должен был выяснить — что именно, должен был защитить короля. Он развернулся и ушёл собирать совет, отдавать приказы.
Я же в сопровождении двух стражников, которые внезапно возникли передо мной, пошла к своим покоям.
Дверь за спиной затворилась. За окном свистел ветер, но сквозь него пробивался другой звук — ровный и чёткий. Шаги строя по мёрзлой земле. Или стук топоров. Или просто кровь в ушах. А может, у меня уже галлюцинации от перенапряжения.
Я села на край кровати и снова почувствовала это: едва заметную дрожь. Не в стенах — в самом фундаменте. Будто глубоко под камнем просыпалось что-то тяжёлое, давно спавшее. Я не знала, что именно.
«Значит, всё-таки не померещилось», — с досадой подумала я.