Глава 34. Тишина и притяжение

Музыка в зал вернулась с запинкой. Ошарашенные гости начали медленно возвращаться к столам, шёпот нарастал, но я не слушала. Я смотрела, как Альрик с Лирой уводят Сильвию, а за ними следом — двое стражников.

Драго кивнул старшему, и тот сразу шагнул к нам.

— Проводите леди Ростан до покоев. Без задержек в коридорах.

Его голос звучал тихо, но в нём была та самая сталь, что заставляла подчиняться без вопросов.

— Лианна, — тон потеплел. — Мне нужно всё уладить и убедиться, что Сильвия вне опасности. Я вернусь.

Стражник поклонился. Я не стала спорить — ноги гудели, голова раскалывалась от напряжения. Мы прошли боковым коридором, минуя гулкий зал. Тяжёлые двери закрылись за спиной, отрезая музыку и чужие взгляды.

Покои встретили тишиной и запахом разогретых трав. Стражник остался у порога. Я скинула туфли, села на край кровати — шёлк платья наконец перестал быть частью моего тела.

Спустя примерно полчаса мои размышления прервала Мира. Она вошла без стука и протянула небольшой пергамент, перевязанный кожаным шнурком.

— С Северного тракта, леди. Гонец передал у ворот.

Она вышла. Я развязала узел. Почерк Дэниела — чёткий, без лишних завитков — я узнала сразу. Ещё в поместье Ростанов успела просмотреть его расписки.

«Дорогая сестра! Вопросы с долгами закрыты. Архивы переданы под охрану. Перевал пересекли. Буду через три дня. Всё под контролем. Дыши спокойно. Твой любящий брат Д.»

Я перечитала дважды. Улыбка появилась сама собой, плечи расслабились. Никаких рудников. Никаких долгов. Только дорога. Брат едет ко мне.

В дверь постучали — тихо, но уверенно.

— Войдите, — ответила я, и голос вышел чуть хриплым.

Герцог вошёл в комнату в расстёгнутом камзоле, волосы слегка растрепаны. Лицо уставшее, но взгляд — ясный. Он не стал подходить сразу, остановился у порога, давая мне пространство выдохнуть.

— Как она? — спросила я первой.

— Лира не отходит. Лекарь из столицы уже в пути, завтра к обеду будет. Сильвия вне опасности. Нервная система не выдержала нагрузки. История с Мэри, давление крови, испытания, зал, музыка… Всё это стало последней каплей. Ей нужен покой. И время. — Он помолчал, потом добавил тише: — Ты не должна брать на себя то, что тебе не принадлежит.

Я встала, подошла к сундуку у стены. Откинула крышку, достала дневник Мэри. В тишине пришло время поговорить о нём. Я положила дневник на стол. Раньше страницы казались пустыми или показывали лишь выцветшие наброски. Но после бала, когда напряжение наконец отпустило, чернила проступили чётче. Записи Мэри. Расчёты, формулы, догадки. Как распределять вес на льду. Где искать трещины. Как гасить магические всплески дыханием. А между строк — обрывки её страхов. Намёки на зелья. На шёпот в коридорах. На то, что отбор никогда не был честной игрой.

— Это дневник Мэри. Я думала, там только о её смерти, — сказала я, не поднимая глаз. — Но страницы отозвались, когда всё затихло. Она писала не для себя. Она писала для той, кто придёт следом.

Драго подошёл ближе, склонился над раскрытыми листами.

— Ты доверяешь мне это? — спросил он негромко. — Мэри была умной девушкой, иногда странной из-за своего дара ясновидения. Она моё прошлое. А ты — моё будущее, Лианна. Я говорю это без пафоса, просто как есть.

Я растерялась от такой откровенности, но внутри стало спокойно и тепло.

— Ты хозяин этого дома. И дневник должен быть у тебя. Этот отбор — твоя ответственность. И я больше не хочу идти вслепую.

Он кивнул. Потом жестом указал на стеклянную дверь в глубине комнаты.

— Давай подышим воздухом. Тебе это нужно, и ночь выдалась ясная. Луна сегодня как серебряный щит, тебе понравится.

Я шагнула за ним на балкон, выходивший во внутренний сад. Ветер с гор нёс холод, но он был чистым — без запаха придворных духов. Внизу, за каменной стеной, мерцали фонари дорожек. Небо стояло необычайно чистым, такого глубокого цвета, как моё платье. Луна действительно светила чистым серебром и была похожа на серебряную медаль с Чемпионата мира. Я такой на земле не видела.

Пока я заворожённо смотрела вверх, Драго подошёл непозволительно близко. Не касался, просто стоял рядом.

— Последнее испытание через три дня, — проговорил он спокойно. — Лёд в нижнем дворе уже залили. Завтра с рассвета начнутся тренировки.

— Ты будешь кататься с каждой, — напомнила я, глядя на свои руки. — В паре. И если возникнет резонанс…

— Вспыхнет световой столб, — закончил он за меня. — Знак льда. Он не обманет. Покажет, чей отклик настоящий. Кто сможет выдержать мою стужу и родить наследника.

Я повернулась. В полумраке его глаза казались темнее обычного — в глубине мерцали серебряные искры, зрачок вытянулся.

— А если моего отклика не случится? — спросила я тихо.

Он шагнул ближе. Медленно, давая время отступить.

— Случится. Я это чувствую.

Пространство между нами стало вдруг вязким, почти осязаемым. Не от магии. От того, что мы оба перестали притворяться. Я чувствовала тепло его камзола, видела, как напряглась линия челюсти, как он сглотнул, сдерживая дыхание. Мы выросли в рамках, где чувства прячут за улыбками и реверансами. Но сейчас рамки трещали. Я не отступила.

Он поднял руку. Коснулся щеки. Пальцы тёплые. Я прикрыла глаза. Его дыхание осело на моих губах как лёгкое дуновение — без напора. Наши губы встретились мягко, почти невесомо. Потом чуть увереннее. Я ухватилась за край его камзола, чувствуя, как тепло его ладони скользит по моей шее, как пульс на висках сливается с моим. Никакой спешки. Только медленное, тягучее погружение в момент, когда всё лишнее отступает. Его вторая рука легла на талию, притягивая ближе. Я подалась навстречу, и в груди разгорелось тяжелое, сладкое напряжение.

Он отстранился первым. С трудом. Ладонь задержалась на моей щеке ещё на секунду — будто самому не хотелось отпускать.

— Ещё три дня, — прошептал он, низким хриплым голосом. — Я не позволю себе больше. Нам нужно выспаться. И быть на льду на рассвете.

Я кивнула. Губы всё ещё горели, дыхание сбилось.

— Я приду.

— Я знаю.

Он развернулся и ушёл, закрыв за собой стеклянную дверь. Я осталась одна. Ветер шевелил волосы. На столе лежал дневник. В памяти — письмо брата. В ушах — тишина и отголосок поцелуя, от которого внутри всё ещё трепетало. Три дня. Тренировки. Лёд. Тот момент, когда всё придётся доказывать не словами, а делом.

Я зашла в комнату, закрыла дверь, легла. И долго ещё ворочалась, переживая заново его губы, его голос: «Ты моё будущее, Лианна». На этой мысли — уже без сомнений — я провалилась в сон.