Глава 28. Правила и ледяные метки

Десятый час утра. Ледяная дымка над ручьём только начала таять, превращаясь в тонкую, колкую изморось. Мы прибыли на место около восьми, но разбивка лагеря, проверка упряжи и расстановка караулов заняли почти два часа. Никакой спешки. Север не любит суеты.

Я стояла у входа в палатку, наблюдая, как просыпается лес. В моём прежнем мире зима означала голые деревья, серое небо и молчание. Здесь всё жило. С ветвей срывались птицы с оперением цвета инея, их трели звучали звонко, почти хрустально. По стволам лиственниц ползли мхи, отливающие синевой в утреннем свете. Воздух был колючим, но живым: пах хвоей и чем-то сладковатым, будто дикий мёд, собранный морозным утром. Я вдохнула глубже. Лёгкие наполнились свежестью, которую не купишь в городе. Магия здесь чувствовалась в почве, в коре деревьев, в мелких ледяных кристалликах, сияющих в свете солнца. Я впервые по-настоящему поняла: Север не выживает. Он живёт.

В лагере уже кипела работа. Стяги родов трепались на ветру. Коней вели к водопою, кузнецы правили подковы, повара разжигали длинные костры. Палатки из плотного брезента стояли полукругом у ручья. Лира сидела на поваленном стволе, перебирала в холщовом мешочке кору и сушёные листья.

— Это не для зелий, — заметила она, увидев мой взгляд. — Натираю подпруги. Отгоняет драконью мошку и смягчает кожу. Олень чует алхимические запахи за версту. А вот дым, трава и пот лошади — для него привычный фон.

Эльза уже разложила на брезенте карты и компасы, сверяя азимуты с местными лесниками. Селина пересчитывала фляги и сухари, бросая короткие, но точные распоряжения служанкам. Эйлин устроилась на складном табурете, безупречная даже в дорожном камзоле, и делала вид, что читает сводку правил этикета для выездов. Сильвия держалась чуть в стороне, плечи ссутулены, пальцы нервно перебирали ремень сумки. Она молчала, но глаза бегали по периметру, ловя каждый шорох.

Где-то у командного шатра мелькнула белая коса Драго. Герцог не слонялся без дела: он сверял посты с Альриком, принимал сводки от Филиппа по припасам и корму, кивал проводникам, когда те показывали свежие следы. Кассиан верхом обходил периметр, проверяя, как выставлены караулы. Всё чётко. Всё под контролем. Но я чувствовала, что контроль Эдварда уже просачивается в эту чёткость.

К полудню старший проводник, седой мужчина в потёртом кожаном плаще, собрал всех у центрального костра. Лорды, девушки, свита, стража — круг получился плотным.

— Сегодня — знакомство, — его хриплый голос был слышен даже у дальних палаток. — Завтра — дело. Олень идёт на ветер, меняет тропы, оставляет след, который тает к обеду. Вепрь — зверь прямой, но упрямый. Если загнать его в угол — пойдёт напролом. Но прежде чем брать оружие, запомните устав Великой Охоты. Его нарушение грозит записью в протокол, который уйдёт в суд, а оттуда — прямиком королю.

Он загибал пальцы в перчатке: — Первое: строй. Покинуть группу без слова старшего — нарушение королевского устава. — Второе: магия. Артефакты и кровь оставьте в покое. Изменение ландшафта или принуждение зверя без прямой угрозы жизни — позор и прямое основание для отстранения от отбора. — Третье: метки. Следуйте только за официальными зарубками. Отклонение — это самоуправство. — Четвёртое: право первого удара принадлежит Герцогу и гостю короны. Помешать — лишить себя чести. — Кто нарушит хоть одно — отбор окончен. А копия протокола уйдёт в столицу. Вопросы?

Вопросов не было. Только напряжённое молчание лордов и нервное перешептывание девушек.

Я запоминала каждое слово. В моём мире охота была трофеем. Здесь — выживанием, построенным на уважении к закону. Хотя эти правила напрягли и меня. Как-то уж очень сурово. Нам же говорили, что это не испытание. «Не в первый раз ты в сложной ситуации, Лианна». Я поймала себя на мысли, что отвечаю на это имя как на своё собственное. Видимо, и правда сроднилась с этим телом.

Полдень сменился ранним днём, когда Драго обходил лагерь. Он остановился у моего костра. Лорды и девушки притихли. Герцог выглядел собранным, но в его позе не было обычной дистанции.

— Леди Ростан, — голос прозвучал ровно. — Лес не терпит спешки. Держи строй, слушай ветер. Моя защита с тобой, но сегодня закон сильнее стали.

Он не коснулся меня. Не позволил себе лишних жестов прилюдно. Но взгляд задержался на моих руках. Едва заметный кивок. Потом он повернулся к Альрику, и они ушли, обсуждая расстановку постов. Я выдохнула. Он не игнорировал меня. Он сдерживался. Ради меня. Ради правил.

Через час к моему костру подошёл капитан стражи Вальдхеймов. Высокий мужчина в сером камзоле с вышитым грифоном. В руках он держал свёрнутую карту.

— Леди Ростан, — голос прозвучал ровно, без грубости, но с холодной определённостью. — Завтра ваш отряд выходит с нашим эскортом по восточному маршруту. Протокол требует сопровождения. Отказ от него или отклонение от официальных меток — нарушение королевского устава. Равносильно неподчинению гостю короны.

Я посмотрела на карту. Восточный склон был открытым, широким, удобным для наблюдения. И идеально подходящим, чтобы отрезать меня от своих.

— Благодарю за заботу, — ответила я, не отводя взгляда от бумаги. — Но мой проводник сказал, что следы вепря идут по дну. Если поднимемся на склон, мы найдём только ветер.

Капитан едва заметно усмехнулся.

— Ваш проводник ошибся. Метки проставлены королевскими следопытами. Протокол требует доверия к ним. Безопасность дороже трофея, леди. Если тропа оборвётся… не вините гвардию.

Он развернулся и ушёл. Я убрала руку с карты. Пальцы не дрожали, но пульс участился. Эдвард не мог запретить мне идти своим путём, не нарушив приличий. Но он приставил своих людей, чтобы они «охраняли», чтобы контролировали каждый мой шаг. Чтобы в случае срыва или «неосторожности» отчитаться перед Королём по уставу. Эдвард захлопнул за мной дверцу клетки из вежливости и протокола.

Когда стемнело, я отошла к краю лагеря проверить метки. Местный лесник оставил три зарубки на старой сосне, указывая направление на рассвете. Я провела ладонью по коре. Свежие, но не его. Слишком глубокие, слишком ровные, вырубленные не простым ножом. Угол среза сбит, смола ещё не запеклась. Кто-то прошёл здесь после него и сдвинул направление к ледяному мосту над оврагом. Днём тропа подтаивает. Вечером держит лёд хорошо. Утром вполне может провалиться под копытами.

Если я пойду — упаду. Если откажусь — нарушу устав. Если выживу, используя магию — подтвержу «неконтролируемый дар». Любой ход — удар по мне, а значит, и по Драго. Выбора нет.

Кольцо на пальце отозвалось холодным, предупреждающим импульсом. В лагере Эдварда крепили верёвки, проверяли карабины. Свита шепталась над картами.

Я не стала звать проводника. Не стала поднимать шум. Тихо проверила седло, сунула в сумку стальной крюк и моток тонкой верёвки. Шепнула своему леснику условный знак. Завтра они попытаются загнать меня в угол. Я буду готова.