Глава 15. Лёд отвечает

Коридор встретил меня молчанием — выжженным, тяжёлым, ещё пахнущим чужим страхом. Ноги гудели, синяки под кожей расплывались тёмными пятнами, но боль была честной. Я дышала. Значит, всё ещё здесь. Факелы в бронзовых креплениях горели холодным синим пламенем. Тени от них ложились неестественно: вытянутые, острые, будто лезвия.

Я сделала ещё пять шагов. Холод коснулся шеи раньше, чем я увидела его силуэт. Он вышел из бокового коридора. Чёрный камзол, ровный шаг. Сокращал расстояние без спешки. Три. Два. Остановился на длину вытянутой руки. От него пахло древним камнем, сыростью и морозным ветром.

— Леди Ростан. — Голос прозвучал низко, без вопроса, но с весом. — Вы задержались.

— Погреб не закрывали, лорд Вериус. Время просто текло.

Воздух сгустился. Давление нарастало, давило на плечи, на лёгкие. Магия Драго обволакивала — тяжёлая, вязкая, как вода перед ледоставом. Гребень у виска дёрнулся. Пульс в крови и тонкая вибрация металла совпали. Ровный ритм.

— Вы тренируетесь, — констатировал он. — Вам нужны силы для отбора, он не прощает слабости.

— Слабость прощает только смерть, — ответила, не отводя взгляда. — Я предпочитаю контроль. А его мне дает лёд.

Взгляд герцога скользнул по лицу, задержался на линии подбородка, на шее. Челюсть напряглась.

— Лёд принимает не всех, Лианна. — Впервые он назвал меня по имени. Голос стал тише. — Он либо впускает. Либо ломает.

— Я учусь его слышать. Не подчиняться.

Он подался вперёд.

Пространство сжалось. Холод его дыхания коснулся кожи, оставив на щеке невидимый ожог. Воздух между нами зазвенел, натянутый, как струна. Я подняла глаза. В полумраке коридора его зрачки на мгновение сузились, превратившись в вертикальные щели. Потом расширились вновь. Оценивал. Проверял. Или признавал.

—Пустышки выживают, — произнёс он, и слова ложились медленно, как иней. — Они ползут, молят. Ищут тепло. Гнутся, чтобы не сломаться.

— Я не гнусь, — ответила. — И не молю.

— Это решает стужа. — Он поднял руку. Ладонь прошла в сантиметре от щеки, не касаясь, но холод пронзил до кости. — И я.

Гребень у виска завибрировал. Часто. Тревожно. Моя магия, ещё сырая, неукротимая, столкнулась с его — древней, отточенной, ледяной. Они не оттолкнулись. Сцепились. Зависли.

Я не моргнула. Лишь подбородок дрогнул. На долю секунды время остановилось.

— Ваш гребень реагирует, — наконец сказал Драго. Голос стал глубже, почти бархатным. — Мэри носила такой же. Она тоже слышала стужу. До последнего вздоха.

Он отступил. Развернулся. Плащ чётко хлопнул по каменным плитам. Я стояла, не шелохнувшись, пока его шаги не растворились в конце коридора. Только тогда прижала пальцы к щеке. Кожа горела. Кровь билась в висках слишком громко. Напряжение отпустило, оставив лишь лёгкую, предательскую дрожь в кончиках пальцев.

— Что же ты со мной делаешь? — прошептала я в пустоту.

* * *

Комната встретила темнотой. Свеча на столе едва тлела. Огниво высекло искру, пламя дрогнуло, выхватив кровать, сундук, тяжёлые ставни. Всё на своих местах. Дневник спрятан под половицей. Шаль — на спинке стула. Но воздух стал другим. Тяжёлым. Неподвижным. Я шагнула к кровати и замерла.

У порога, на дубовых досках, белел иней. Следы босых ступней. От окна к кровати. Обратно. Я опустилась на корточки. Лёд плотный, ноздреватый. Пламя свечи медленно слизывало края, но в центре отпечатка иней лежал гуще, темнее. Кто-то стоял здесь долго. Не двигался. Я провела пальцем рядом — кожа мгновенно заныла от холода. Кто-то входил сюда, пока я была в погребе. Стоял у моей кровати. Рассматривал.

Я поднялась, подошла к окну. Засов на месте. Цепочка натянута. Стекло целое. Коридор за дверью скрипнул. Я метнулась к ручке, распахнула. Пусто. Тени легли плоско. Факел в конце зала догорал, оставляя лишь тлеющую точку.

Закрыла дверь. Обернулась. Следы на полу изменились. Лёд подтаял, стёк. На месте правой ступни осталась капля. Прозрачная. Густая. Я опустилась на колени. Принюхалась. Запах ударил в нос, горький, терпкий, въедливый. Полынь и что-то сладкое. Смешанное с сыростью и старым деревом. Селина шептала об этом у очага, Вивиан глотает отвары. Отвары глушат чувствительность. И она ходит босой по каменным плитам, не чувствуя холода. Капля дрогнула. Поползла по инею, оставляя тёмный, маслянистый след.

Я вскочила. Воздух в лёгких обжёг холодом. Пальцы сами сомкнулись в кулак, кожа побелела от инея, который пополз по запястьям, сплетаясь в ломкие, острые нити. Магия вырвалась раньше, чем я успела подумать. Тень в дальнем углу дрогнула — или это мороз на стенах застыл, ловя слабый свет свечи?

— Кто здесь? — Голос прозвучал хрипло, но в ладони уже пульсировала стужа. Я шагнула вперёд. Воздух вокруг заискрил мелкими кристаллами.

Тишина. Только сырость и старый камень. Я уперлась лбом к стене. Дыхание сбилось. Пальцы дрожали. Капля впиталась в дерево, оставив тёмное пятно, похожее на ожог. Магия не ушла сразу — она оседала инеем на полу, медленно таяла, подчиняясь моему сбившемуся ритму.

Подошла к окну. Поднесла свечу ближе. На внешней стороне стекла, поверх инея, кто-то провёл остриём. Разорванный круг. Внутри — острые, направленные внутрь шипы. Меня не просто искали. Меня метили. Или предупреждали.

— Ещё один знак, — прошептала я. — И ни одной подсказки, что он значит.

Я отставила свечу, провела ладонями по лицу. Сердце колотилось, но разум уже собирался в кулак.

— Ладно, Алиса. Без паники. Если бы это был дешёвый триллер, убийца уже давно шагнул бы из тени. Но это не кино. Здесь тебя сначала пугают розами, пузырьками с ядом, потом оставляют ледяные метки на стекле, а потом просто убирают, если не сломаешься. И почему, я очнулась не в теле какой-нибудь беззаботной принцессы в мире розовых пони, где все проблемы решаются взмахом ресниц и хрустальной туфелькой? Нет. Здесь пахнет полынью и страхом. Здесь проигравших не щадят. Если я не выиграю Отбор, Дэниела отправят на рудники, а меня… меня продадут Блейку. Я даже представлять не хочу, что он сделает с магичкой, которая не умеет кланяться. Но я не сдамся. Главное — испытание кристаллом пройти и дожить до финала.

Поправила шаль, задула свечу и села на край кровати. Пусть рисуют круги и сыплют полынь. Я научусь читать их знаки. Или сломаю их к чертям.