Едва дверь в лабораторию с лёгким шуршанием закрылась, Мор возмущённо выплюнул:

— Детектив!

— Не сейчас, — отмахнулся Хоб.

— Она же наверняка просто перестраховывается! — поддержал напарника Клайв.

— И пока она на взводе, мы задолбаемся спорить. Поговорим о повторной симуляции позже.

Облегчённый Сцевол отличался скоростью, но не комфортными пространствами. Побитые временем лампы заливали узкие коридоры с низкими потолками резким светом, и от него пластик казался грязным и старым. Череда давящих желтоватых туннелей во внутреннем контуре звездолёта была отведена для немногочисленных пассажиров, а команда оставалась на верхних палубах и редко их покидала. Здесь же обслуживание гостей возложили на парочку простеньких, но надёжных роботов-помощников, заметить которых поблизости обычно удавалось по потрескивающему скрипу шарниров.

В распоряжении коллег оказались столовая, три каюты, одну из которых переоборудовали под лабораторию Игрид, центральная палуба с сидячими местами, душевой отсек и зал гибернации в хвостовой части. Для связи с помещениями команды в каждом отсеке располагались гермодвери, но пассажиры чаще всего видели их закрытыми.

По коридорам звездолёта возможно было двигаться строго по одному — слишком мало места. Массивный, широкоплечий Хоб едва не задевал обе стены сразу, тощий, долговязый Клайв мог при желании без труда дотронуться до потолка. Мор не отличался нестандартными габаритами, но и ему приходилось слегка пригибаться, чтобы войти в помещение, не влетев лбом в дверной косяк.

Напарники шли молча — кроме привычного гула двигателей детектив слышал только шуршание обуви о потёртый пластик. Симуляция выматывала каждый раз, но сегодня — как-то особенно сильно. Ещё после неё почему-то всегда хотелось есть и нормального кофе. По крайней мере, не той сладкой жижи, которой пичкала своих подопытных Игрид. Они, не сговариваясь, направились на обед, но на середине пути Мор вдруг ругнулся, недовольно пробормотал:

— Забыл планшет у Свон. Догоню.

Он резко развернулся, побрёл обратно, ссутулив плечи и глубоко засунув руки в карманы. Детектив знал эту привычку напарника — сейчас безопасник мало обращал внимание на окружающее, а мысленно уже высаживался на Тлалок. Точнее, исходя из новых, пусть и малопонятных вводных, продумывал стратегию поиска Кира. И, по старой солдатской привычке, пути отступления с планеты в случае непредвиденных проблем.

Жилистый сорокалетний Мор не утратил ни выучки, ни своеобразного характера человека, за время контрактной службы побывавшего в самых разных специфических ситуациях. Мало кто из подчинённых Хоба умел так же быстро собраться, действовать по обстоятельствам и не задавать лишних вопросов. В отделе именно Мор был основным игроком в расследованиях на нижних ярусах колонии — там, где умение стрелять быстро и точно обычно оказывалось куда важнее таланта вести переговоры.

Безопасник работал в Сомнии давно, умудрился даже застать Лихтора, когда устроился стажёром, а Игрид знал ещё лаборанткой учёного. Однажды детектив попытался расспросить коллегу об обоих, на что получил туманный ответ, что общение с доктором Свон не изменилось ни капли, а вот девчонка прежде подавала больше признаков жизни.

Хоб с Клайвом неспеша дошли до центральной палубы. Здесь стояли простенькие кресла для пассажиров на время стыковки с транспортными орбитальными хабами — в целях безопасности в начале и завершении перелёта находиться в каютах и капсулах гибернации было строго запрещено.

На окна транслировались виды колоний или старой Земли. Если удавалось отрешиться, у Хоба даже получалось представить приятное путешествие на каком-нибудь поезде прошлого. Детектива забавляла такая обманка, хотя он подозревал, что это — лишь попытка не дать сойти с ума в пустоте космоса, проносящегося за бортом на сумасшедших скоростях. Экраны обычно вырубали перед стыковкой, и тогда далёкие огни станций и городов на планетах Солнечной системы захватывали дух и вызывали приятный трепет. Но густая темнота в иллюминаторах вряд ли дарила схожие ощущения.

Клайв косился на окна с лёгким разочарованием. Самый младший из подчинённых детектива, он вырос в марсианской колонии Сомнии, там же устроился на работу и планировал провести остаток жизни. Парню пока не стукнуло тридцати, и в них раньше не случалось перелётов. Потому воодушевлён командировкой Клайв был куда больше остальных, но посмотреть с борта Сцевола он сначала планировал космос, а не симпатичные картинки. Впрочем, добродушный и весёлый молодой безопасник умел находит плюсы почти во всём. Его оптимизм заражал, а после и вовсе стал спасением от постоянных симуляций чужой смерти. Хоб искренне считал это редким и очень ценным качеством для судмедэксперта.

В столовой робот-помощник суетливо сновал с уборкой вокруг пары небольших столиков и автоматического раздатчика. Монитор услужливо вывел для напарников варианты обеда, и Хоб, почти не глядя, ткнул в первый попавшийся — заметить неких нюансов вкуса он всё равно не рассчитывал. Автомат глухо загудел, перемигиваясь оранжевыми диодами на панели, и вскоре выплюнул на поднос щедрую порцию овощного пюре, определить видовую принадлежность которого не представлялось возможным, и пару напрочь иссушенных сперва обжаркой, а после глубокой заморозкой котлет. Детектив с коротким вздохом забрал обед и подвинулся к кофейнику, уступив место Клайву. Сердце кольнула тоска по дому и любимому бару возле него, где по возвращению Хоб планировал заказать самого жирного мяса и к нему — бокал приличного виски.

К тому моменту, когда напарники забрали обеды и уселись, в дверях объявился задумчивый Мор, не глядя схватил поднос, устроился рядом с коллегами, так и не обратив на них ни капли внимания. Клайв с Хобом обменялись короткими усмешками и приступили к еде: говорить с безопасником сейчас было бесполезно — ничего, кроме раздражения и бессвязного бормотания, они бы не добились.

Пища на борту Сцеволы всякий раз оказывалась на удивление пресной: просто сытный картон с послевкусием соли. Различалась она только на вид, и то оттенками. Даже весельчак Клайв был не в состоянии отыскать в ней хоть что-то хорошее, а его долговязая фигура уже потеряла пару и так немногочисленных килограмм. Вот и теперь парень с трудом впихнул в себя половину порции, а остальное отодвинул подальше и тихонько вздохнул.

Движение вывело Мора из ступора, и он, отложив вилку, сообщил очевидное:

— Что-то тут не сходится, детектив.

— Например — всё? — Клайв одним глотком выпил остывший кофе.

— Ну, не всё, — возразил Хоб, оставив попытки разобраться, какое животное, по мнению неведомого повара, должны были имитировать котлеты. — Не сходится у нас тут в основном Кир. С нетерпеливым, ленивым раздолбаем, как минимум.

— Его же поправили.

— Хреново его поправили. — Мор машинально потёр татуировку-ромб на левой скуле, отрешённо глядя перед собой. — Так, что ещё до отлёта на станцию парень как следует подготовился. Игрид явно недоговаривает. Либо система Свона дала сбой, который она не желает признавать, либо...

— Дорнак всё-таки запретил проводить процедуру на сыне, — кивнул детектив. — Оба варианта нельзя исключать.

— Зачем Игрид скрывать, что Кира не обрабатывали? — Клайв, уже ошивавшийся у кофейника, глянул через плечо с хмурым недоверием.

— За патент на исследование отца. Он принадлежит Сомнии, а Свон в любой момент могут заменить. Отличный повод для шантажа от одного из членов правления, не кажется?

— Как вариант, — согласился парень, вернулся к напарникам, побарабанил пальцами по столу, задумчиво добавил: — Мне всё равно не даёт покоя сегодняшняя симуляция. Мор прав, она не похожа на предыдущие. Как будто мы увидели настоящую картину. Более... логичную, чем другие.

— Три незначительные детали, — заметил Хоб с сомнением.

— Незначительные? Они собирают всё в целое. Наш поправленный мальчик не просто прохлаждался у кратера в приступе лени — его туда отправили. За ним следили, что никому не добавит энтузиазма. Раньше он не вырубал связь после насмешек Джоу, а тогда это никого не удивило. Потому что были не только они — была ещё грязная работа, которую он выполнял вместо роботов. Конечно, парень мог психануть, потому Фрэнк начал спорить с Джоу, а после постарался успокоить свихнувшегося от издевательств студента. К тому же Фрэнки не идиот, чтобы во всём видеть призраков. Они знали, что в безопасности, Хоб. Что процедуру прошли все. Естественно, он не подумал про голограмму, — на кой чёрт тащить такое оборудование с собой на станцию? Про неё не подумал и Джоу, просто оказался не настолько мнительным, как Фрэнк, и не нашёл объяснений. Здесь в выводах нашего астрофизика появляется хоть какой-то смысл, пусть и сомнительный.

— В досье, как минимум, нет информации, что у Кира была кличка, — сказал Мор, обернувшись к напарнику.

— Сейчас нет, — поправил Клайв. — А что там было три месяца назад? Я пойму, если засбоил один психослепок: допустим, я искал причины испуга Фрэнки, и эту деталь добавила моя личность. Но Джоу? И сам Кир. На их психослепки я повлиять не мог никак. Мы и одинаковые детали прежде видели не во всём. И если мы допускаем, что Шаман — не глюк записи, то понимаем, что парень ждал корабль. Сообщением некому Доку он, вероятно, вызвал сообщников.

— Которые не прилетели, — напомнил Хоб.

— Не прилететь они могли по разным причинам, — пожал плечами Мор. — И ни одна из них не помешала бы мальчишке их вызвать, если изначальный план был таким.

— И давайте уже попытаемся рассмотреть другой мотив, — добавил Клайв с лёгким недовольством. — Серьёзно, почему мы уцепились за мысль, что парень собирался похитить результаты исследований? Какие вообще результаты за несколько месяцев? Они же только приступили к работе. Это была просто миссия по запуску станции, и на всякий случай решили покопать планету — вдруг какая золотая жила попадётся. Если бы мы посмотрели симуляцию ещё разок, может, нашлись бы новые сведенья о том, чего конкретно пытался добиться Кир.

— Я поговорю с Игрид, но боюсь, она нас больше к системе не подпустит, — хмуро признал детектив. — Впервые увидел, что она вообще может волноваться.

— Трупы и безумцы не вдохновляют, сложно спорить, — коротко улыбнулся Мор. — Но при ней всё равно лучше обсуждать расследование поменьше. Просто на всякий случай.

— Согласен. — Хоб оглядел коллег, тихо заключил: — Примем во внимание сегодняшние данные. Клайв прав — слишком ровно всё ложится. А по прилёту в любом случае будем разбираться на месте.