Поверить не могу, что она так поступила!Пытаясь переключиться с мыслей о Рое, –Боже, я действительно ему это рассказала,– я полностью заняла мозг полученной информацией. Я думала, что между нами больше нет секретов, постаралась отпустить тот факт, что мама ради моей же безопасности скрывала от меня мои же способности, но вот она снова что-то проворачивает за моей спиной. Да, она не обязана отчитываться передо мной о каждом своём действии, но пытки человека – не в магазин сходить. Неужели мама способна на такое? Она действительно пошла на это ради Карен или у неё имеются свои мотивы? Пока я могу быть уверена только в одном – у нас будет сложный разговор.Мысленно передёргиваюсь от предстоящего испытания и шумно выдыхаю. То ли желая оттянуть неизбежное, то ли дать время на подготовку аргументов, ноги с пути домой сворачивают в парк. Дождь уже закончился, и детская площадка заполонена мамочками с детьми, а потому я выбираю не качели, а скамейку в дальнем углу. Бреду через парк и уже чувствую облегчение от отдаления разговора, как вижу её – мама сидит на одной из скамеек под величавыми соснами и задумчиво следит за копошением на горке для детей.У тебя на всё свои планы, да?– обращаюсь я взором к небу и прикусываю губу.Сжимаю кулаки, лишь силой воли удерживая себя на месте. Разум подсказывает, что, возможно, я не хочу слышать её правду. Не хочу убеждаться, что мама действительно там была и сделала это. Что оставила меня в неведении, потому что посчитала, что так будет лучше. Я хочу услышать обратное, что всё это большая ошибка. Но так или иначе, мы должны это обсудить. Сейчас. Больше никаких секретов.Быть может, это и правда ошибка,– успокаивает внутренний голос.Не оставляя себе шанса на побег, подхожу к скамейке и сажусь рядом. Прослеживаю за взглядом мамы, но ничего интересного не вижу. Чувствуя, как всё внутри свербит от нетерпения, задаю вопрос сразу в лоб:– Ты была ночью в здании мэрии?Она некоторое время молчит, и у меня складывается подозрение, что за глубокими размышлениями мама вообще не заметила мой приход. Но когда я уже собираюсь повторить свой вопрос, она отвечает короткое:– Да.Ни взгляда, ни вздоха, полнейшее спокойствие физически и умиротворение в голосе.– Ты пытала миссис Фитчер?– Да, – так же безэмоционально отвечает она.Теряя дар речи от такого хладнокровия, я выдавливаю из себя лишь:– Зачем?Только ради Карен. Пожалуйста, скажи, что это была вынужденная мера.Мама медленно поворачивает голову в мою сторону и произносит так, словно объясняет азы что-то маленькому ребёнку:– Потому что мне нужна была от неё информация.Но если на лице не вздрагивает ни один мускул, то в глазах на миг появляется опасный проблеск. Взелёныхглазах.Практически отскакиваю со своего места, оказавшись на дальнем конце скамейки. Простая мысль из трёх слов дарит одновременно и облегчение, и страх:это не мама.– Не стоит так реагировать, дорогая, – произносит Эннибет маминым голосом. – Разве ты не знаешь, кто я?Конечно, я знаю, кто она. Но я знаю лишь имя и степень родства, а об остальном мама решила не рассказывать. Они безумно похожи и, если бы не цвет глаз, были бы буквально идентичны.– Это ты приходила ко мне ночью, – осеняет меня.– Да, – отвечает всё так же спокойно, но уже смотря прямо на меня.– Зачем? – снова этот вопрос, и я не ожидаю услышать ничего хорошего.– Забрать кое-что своё. А потом услышала шум и решила подняться, поздороваться.– И всё же умолчала, прикинувшись моей мамой, – осуждающе чуть склоняю голову набок.Вспоминаю наш ночной разговор, её расспросы о призраке, и чувствую, как любопытство вытесняет страх.– Ты тоже их слышишь?– Мм… – задумчиво прикусывает она нижнюю губу. – Не так, как ты. У каждой ведьмы какой-то навык получается лучше остальных и развивается быстрее. У тебя это связь с потусторонним миром…– Я думала огонь, – бестактно перебиваю я, нахмурившись.– Нет, конечно. Твоя аура… – она замолкает и щурится. – Одри, уж не я должна тебе это всё рассказывать. В твои годы Фелиция должна была тебя уже достаточно подготовить, по крайней мере, по таким азам. У вас было семнадцать лет. Чем она с тобой занималась всё это время?Становится стыдно и некомфортно. Ёрзаю на месте и переплетаю пальцы рук, положив их на колени. Тётя осуждает тактику обучения своей сестры и мне становится обидно за маму, но я расцениваю это как шанс узнать побольше.– Твоя сила ведь проявилась в детстве? – уточняет Эннибет.– Нет, – прочищаю горло. – Совсем недавно.Женщина хмурится и бегает взглядом по плитке под ногами, после чего возвращается глазами ко мне:– Наверное, ты просто не помнишь каких-то проявлений ранее…– Нет, – снова отрезаю я. – Моя сила была запечатана.Брови тёти взлетают вверх, пока она переваривает информацию.– Я знала, что Фелиция не фанат магии, но чтобы настолько… – задумчиво тянет она. – И что же, теперь, в семнадцать, она решила раскрыть тебе правду о том, кто ты есть? – неуверенно продолжает женщина.– Она начала вырываться. Сила, я имею в виду. Шёпот, тени, странные сны.Эннибет понимающе кивает, внимательно слушая.– И метка исчезла, – на автомате показываю запястье.Но новообретённая родственница не спешит радоваться за моё нахождение себя. Она скептически обводит меня взглядом и продолжает разговор:– И теперь мама тебе всё рассказала, объяснила и научила пользоваться магией?– Да, – выдыхаю, – мы идём к этому. Хоть у меня и получается пока не очень.Ловлю себя на мысли, что, наверное, слишком откровенничаю. Быть может, мне так легко с ней, потому что она безумно похожа на маму. Но она пытала человека, – это не моя мама, – и не стоит об этом забывать.– Угу, – лишь отстранённо произносит Эннибет.Хлопаю глазами, не понимая, что происходит. Женщина как будто хочет что-то сказать, но изо всех сил сдерживается. Так и сидим в молчании какое-то время, пока она не издаёт мучительный вздох.– Ты позволишь? – протягивает она руку к моему лицу.Инстинктивно одёргиваюсь назад, но быстро беру себя в руки и позволяю прикоснуться ухоженными пальцами с тёмным маникюром к своим волосам. Эннибет подходит, отодвигает прядь у лица, а после проделывает то же самое с другой стороны. Затем следует очередной тяжёлый вздох, и она садится на своё прежнее место.– За левым ухом сдерживающая печать, – тихо произносит тётя и добавляет: – это любимое место моей сестры – не так заметно.Шокированная, заношу пальцы за ухо и нащупываю небольшое углубление. Я всегда думала, что это просто складки кожи.– Я чувствую твою энергетику, твою запертую мощь. Ты, как…– Бомба замедленного действия… – всплывают слова, которые я когда-то уже слышала.Наверное, поэтому мама перестраховалась. Что было бы, если бы сила вырвалась вся разом?Но оправдание кажется слишком мелким по сравнению с тем, что она мне об этом не сообщила. Почему я узнаю об этом от практически чужого человека?– Пока ты не отпустишь её, твои отношения с магией будут… сложными, – подбирает она слова. – Не удивительно, что что-то не получается. Это как пытаться выбраться из лабиринта с завязанными глазами. А до этого у тебя ещё и руки связаны были.Вкус горечи появляется во рту. Мама не могла этого не знать. Она раз за разом смотрела на мои неудачи на тренировках и ни разу не обмолвилась о таком маленьком, но весьма и весьма значимом моменте. Я считала это исключительно своей слабостью, неуклюжестью, неспособностью совладать с энергией, а оказывается, что дело было не только в этом.– Но разве это не опасно? – почти шёпотом произношу я, выстраивая в голове цепочки фактов. – Выпустить всю силу разом после долгого сдерживания?– Опасно? – усмехается Эннибет. – Милая моя, магия опасна только для тех, кто не умеет с ней дружить.Она замолкает, но видя мой нахмуренный взгляд, поясняет:– Энергия – не предмет. Она живая. Она не любит ограничения в виде сдерживания. Она – партнёр. Почувствуй её, не пытайся подмять под себя – не получится. Подружись с ней, позволь показать свою мощь.Её слова идут вразрез с учением мамы. Я всё больше ощущаю себя затянутой в зыбучие пески сомнений.– Но мама…– Да, – расплывается в улыбке Эннибет. – Она любит всё контролировать. И посмотри, куда её это завело, – тётя приподнимает бровь.Оклик одной из женщин на детской площадке возвращает меня к реальности. Она зовёт своего ребёнка скорее домой, потому что к парку приближается очередная свинцовая туча.– Спасибо за разговор, – растерянно произношу я и поднимаюсь со скамейки. – А что ты всё-таки забрала у нас из дома?Женщина пожимает плечами.– Так, свою безделушку, о которой твоя мама и не подозревала. Не переживай, для вас она ничего ценного не представляет.Киваю и уже делаю шаг к выходу из парка, как Эннибет продолжает:– И да, Одри?Оборачиваюсь.– Если захочешь, я могу дать пару уроков, – заговорщически подмигивает она, не собираясь покидать скамейку.Меня пугает доброта и искренность вдруг объявившейся родственницы, но даже за этот короткий пятиминутный разговор я узнала больше, чем за неделю разговоров с мамой. Почему она не даёт мне шанс? Выдавливаю улыбку, понимая, что тяжёлый разговор с мамой нас всё-таки ждёт.