– Ну не могу я! – с отчаянием тяну вслух, пока Сара сверлит меня недовольным взглядом, держа за шею длинными тонкими пальцами с ухоженным маникюром даже не сопротивляющегося мужчину.Вампирша отталкивает человека, и он с затуманенным взором отправляется по своим делам, словно ничего не произошло. Надеюсь, он не вспомнит, что по дороге в назначенное место сделал большой крюк и побывал в лесу.– Гурман, – в виде ругательства шипит женщина, что справедливо.Сара Торн пришла задолго до восхода и потратила уже несколько часов на то, чтобы подобрать еду, которая бы у меня усваивалась: кровь животных, кровь людей, обычная человеческая еда, вегетарианский вариант… ни-че-го. У меня абсолютное отвращение ко всему. Стоит представить, как я глотаю гамбургер или «багровую водичку», как желудок делает кульбит, и рвотные позывы не заставляют себя ждать.– Ну что, кровь оборотня тебе принести? – взмахивает руками вампирша. – У меня больше нет вариантов.Облокачиваюсь на дерево и натягиваю посильнее капюшон. В кронах деревьев шумит ветер. Уметь бы с ним разговаривать – узнать все тайны этого города. Хотя, тайны Хосдейла лучше не знать, так и рассудка можно лишиться.– Почему-то от крови Джейн тебя же не вырвало. Или, может, ты можешь питаться только определённой группой? Родственной?Лицо перекашивает отвращением. Если бы из меня было чему выходить, сейчас бы оно это сделало.– Ты совсем-совсем не чувствуешь голод?– Пока нет, – пожимаю плечами. – А уже прям точно должна?– Должна… – негодующе повторяет Сара и отпинывает лежащую рядом ветку.– Может, Уэст пытался сделать вампиров, которым не нужно питаться?Торн скептически щурится.– Не замечала за ним жалости к людям.Затем она устремляет взгляд в сторону своего дома, вздыхает и зажимает переносицу.– Ты почему не в школе ещё? – повышает она голос. – Я не буду больше внушать учителям, разбирайся с прогулами сам.Я напрягаюсь и физически подсобираюсь, уже зная, кого увижу. На удивление, начинаю слышать какое-то движение немного позже Сары.Интересно, это натренированность или врождённая предрасположенность?Мокрая трава скрадывает звуки шагов, а поступь настолько мягкая, будто Майкл специально этому обучен. Парень появляется перед взором спустя долгие секунд двадцать, и я затаиваю дыхание. Наша последняя встреча могла выйти одним из приятных воспоминаний, но последующие события всё изменили. Майкл останавливается за несколько шагов и изучающе настороженно всматривается мне в глаза.– Привет, – низкий голос раздаётся с лёгкой хрипотцой.Как удивительно меняется восприятие с улучшением слуха. По рукам пробегают мурашки.– Привет… – робко шепчу я.– Мам? – он переводит взгляд на вампиршу. – Оставишь нас? Пожалуйста.Чувствую тяжёлый взор Сары.– Пятнадцать минут, – выдыхает она. – Но если почувствуешь голод, хоть издалека похожее чувство…– Знаю, – перебиваю я. – Уйду как можно дальше.Торн кивает, ещё немного мешкается и со сверхскоростью покидает лес. Мы с Майклом остаёмся один на один, в тишине, нарушаемой лишь ветром. Парень ещё какое-то время остаётся на месте, будто прислушиваясь, а потом бросается ко мне и заключает в крепкие объятия. Инстинктивно утыкаюсь ему в плечо и сдерживаю подступающие слёзы. Ощущаю себя там же, на краю дороги, и словно ничего ещё не произошло: меня никто не убивал, я не перерождалась монстром и только-только произошёл весь тот ужас в лесу.– Как ты? Я хотел прийти раньше, но…– Нормально, – перебиваю я и делаю глубокий вдох.В нос бьёт шлейф амбры и сандала, дополняемый ароматом зелёного яблока. Чуть отстраняюсь, Майкл неохотно выпускает меня из кольца рук.– Прости, что не успел, – слышу искреннюю горечь и раздражение. – Мне так жаль…– Я здесь, – робко улыбаюсь уголком губ. – Уже всё в порядке. Да и ты не смог бы…Майкл трёт затылок:– Это я уже понял. Я же попробовал, – грустно усмехается он.Признаки мимолётного счастья исчезают с моего лица.– Что значит попробовал?– Хотел вразумить твоего отца, задержать и…Внимательно осматриваю его на наличие повреждений, но он выглядит здоровым: суставы гнутся, кожа невредима, в глазах здоровый блеск.– …и поплатился за недальновидность.– Что он сделал?! – не сдерживаюсь я.– Оттолкнул, не сбавляя шага. Кулаком.Глаза становятся всё шире, пока ими ещё раз осматриваю Майкла.– Я отключился и не смог тебе помочь, – в интонации снова бескрайняя печаль.– Зачем… – тяну я еле слышно. – Он мог тебя убить, он был не в себе…– Уже всё в порядке, – пародирует меня парень. – Я здесь.И он вновь притягивает меня к себе, обхватывая руками. Отвечаю тем же, обняв его за талию и уткнувшись носом в шею. Где-то в подсознании проскальзывает удивление тому, что я себе позволяю, но я отмахиваюсь от этого чувства, ведь сейчас мне хорошо. Впервые спустя долгое время мне спокойно.Через аромат туалетной воды просачивается запах кожи. Запах чистоты и геля для душа, крупица волнения, толика облегчения с привкусом железа – смесь ароматов раскрывается композицией, которую я раньше заметить не могла. Чем дольше мы стоим, тем отчётливее проявляется запах крови. Отворачиваюсь и шумно выдыхаю, пытаясь избавиться от назойливого образа.– Нам, наверное, лучше не стоять так близко, – произношу я и мягко отстраняюсь. – Это всё же опасно, – выдавливаю подобие улыбки.Майкл хочет что-то сказать в ответ, но передумывает, закрывает рот и просто кивает. Парень прячет руки в карманы джинс и еле заметно передёргивает плечами.– Твоя мама не в курсе про потерю сознания? – догадываюсь я.– Нет. Она бы убила его.Может, и стоило.– Каким бы он ни был, это твой отец.– Он не мой отец, – перебиваю достаточно грубо и извиняюсь взглядом.– Я слышал вашу историю. Но ведь он растил тебя семнадцать лет. Неужели всё всегда было так плохо?Ком подступает к горлу. Могу ли я ответить на этот вопрос честно? Конечно, он не был таким, как сейчас, но и хорошим отцом его назвать сложно.– Мне кажется, он вообще не хотел быть отцом. И не был, – наблюдаю за реакцией парня, но он лишь молча слушает. – Терпел нас, как щенков, ради мамы. Её он любил. Хотя… по-своему. У него изощрённое понимание любви.Уголки глаз Майкла сужаются, пока губы растягиваются в понимающей ухмылке.– Что?– Ты стала другой.Какое-то время мы молча смотрим друг на друга. Дотрагиваюсь до ближайшей ветки.– Прошлую меня сломали, – пальцы с лёгкостью переламывают тонкую ветвь и эта хрупкая часть дерева, издав хруст, падает под ноги. – Но самое странное, что я пока не знаю, какой стала.Брови Майкла сближаются.– На что я теперь способна?До ушей доносится размеренный стук. Следом тихое, приглушённое журчание.– Кто я?Аромат железа вновь доносится до ноздрей. Сладкое, терпкое желание возникает где-то в груди, разрастается по глотке вверх и достигает полости рта, заставляя слюну активно вырабатываться.– Карен? – шепчет парень. – У тебя зрачки расширились.Резко отворачиваюсь и зажимаю переносицу двумя пальцами.– Извини, – только и произношу я напоследок, а потом исчезаю в глубине леса, хотя всё тело ломит в просьбе вернуться.