Воспоминание ночного разговора – первое, на чём я концентрируюсь, когда просыпаюсь утром. Волнение зарождается также быстро, как приближение волны в шторм.Куда маме понадобилось идти ночью?Предчувствие чего-то плохого грузом давит на внутренности. Пытаюсь отогнать негативные мысли, успокаивая себя тем, что не может чёрная полоса длиться так долго.Но внутренний голос уверяет –может.В голове пролетают образы Карен, взрыва психбольницы, испуганных маминых глаз, огня, крови, больницы, волков, клыков, призрака Вивьен, похорон, газет с новостью об аресте пастора. Поток мыслей прерывается острым желанием почесать запястье. Ощущение, будто несколько насекомых в раз решили укусить меня, привлеченные шлейфом путаницы бессознательного. Поднимаю руку над лицом и останавливаю пальцы в сантиметре от кожи: там, где ещё несколько дней назад был аккуратный шрам, высыпало бесконечное множество мелких красных пятен. Раздражение обхватывает руку браслетом в крапинку и тянется в сторону сгиба локтя, постепенно светлея. Тяжело сглатываю, осматривая этот градиентный переход.Вряд-ли это что-то вроде ветрянки.Желание подольше полежать в постели, как рукой снимает. Тапочки, на ношении которых настаивает мама, остаются забытыми у подножья кровати. Не заботясь о своем внешнем виде, проверяю, что окно закрыто, и спускаюсь на первый этаж.– Мам? – зову, вбегая на кухню.Лохматые локоны на секунду перекрывают обзор, и я небрежным движением откидываю их. Мама поворачивает голову в мою сторону, не прекращая разливать бледно-зелёную жижу по стаканам. Непроизвольно морщусь и плюхаюсь на стул, демонстративно положив руку на стол ладонью вверх. Это вызывает именно ту реакцию, на которую я и рассчитывала: глаза мамы быстро расширяются, а непривлекательного вида жидкость перестает литься. Чаша блендера тут же отставляется к стене и оказывается забыта.– Что за… – взволнованно шепчет мама, садится рядом и осматривает мою руку. – Когда это появилось?– Я только утром заметила. Сильно чешется, – веду плечами, стараясь сдержаться от раздирания кожи ногтями.Мягкие подушечки тонких пальцев аккуратно прощупывают место на запястье, где ещё недавно была магическая печать.– Когда ты в последний раз колдовала?– Вчера, с тобой.Она слегка хмурится.– А слышала голоса?– Ночью, когда ты заходила.Мама резко поднимает взгляд и обеспокоенно впивается им в меня.– Одри, я не заходила к тебе ночью.Сначала я застываю, прокручивая в голове сцену нашего ночного разговора.Нет, это точно был не сон.Затем насмешливо выдыхаю.– Ты зашла ко мне, когда окно распахнулось. Ещё обещала рассказать, почему была одета, – напоминаю я.Ожидаю, что мама быстро вспомнит об этом, но она лишь щурится и качает головой.– Не помнишь?.. – уже растерянно уточняю я.– Я всю ночь провела в кровати с твоим отцом, – совершенно уверенно шепчет она и уже с тревогой заглядывая мне в глаза.Медленно прячу руку, которая ужасно зудит. Обстановка становится некомфортной.– Наверное, тебе приснилось, – выдавливает улыбку мама, но мне не до смеха.Я помню слова. Помню эмоции. Нельзятакчувствовать во сне. И всё же сомнения закрадываются в мой мозг, лёгкой дымкой оседая на поверхности.Но я же… не схожу с ума?.. Да?..– Нет, – отрицаю я. – Это было наяву.Но ведь и она не могла просто забыть.Кусочки не складываются. Всё-таки поддаюсь и царапаю кожу ногтями, на миг прикрыв глаза от блаженства.– А папа? Может, он что-то помнит?– Думаю, он бы что-нибудь упомянул утром, будь оно так, – с ноткой горечи произносит мама. – Милая… – начинает она самым аккуратным тоном, словно боится спугнуть.– Я схожу с ума? – напрямую выпаливаю я.Мама резко мотает головой.– В тебе огромный запас энергии, который хочет реализоваться. Ты буквально пропитана магией, и её становится всё больше. Боюсь, для тебя граница между мирами становится слишком размытой…– То есть… – встряхиваю копной запутанных волос. – Разве это может быть загробный мир, если я разговаривала в нём с тобой?! Ты же… ну, то есть, я хочу сказать, ты же жива…– Духи могут являться к нам в образе других людей. Не обязательно они будут выглядеть так, как при жизни.– Но… – потираю глаза, – я чувствовала твои касания. Это было так реально…Мама поджимает губы.– Это и было реально, в какой-то степени. Духи не могут быть материальными, являясь в наш мир, но если мы перенесемся в их…– То будем чувствовать их?Она кивает.– Но ты должна взять это под контроль. Плохо, если тебя будет закидывать туда без твоего согласия. Одри, ты слышишь?Соглашаюсь качанием головы.– Во сне ты более уязвима, – продолжает мама. – Сегодня приготовлю чай, выпьешь перед тем, как лечь в постель.Она поднимается на ноги и вновь берётся за зеленоватую жидкость, пока я обдумываю её слова и расчесываю зудящее запястье.