Стивен приехал ближе к полуночи, когда Леона уже спала в гостиной. Я провела его в гостевую спальню. Тусклый свет настольной лампы освещает двуспальную кровать с тёмно-синим мягким покрывалом. Занавески на окне задёрнуты, настенные часы тихо отмеряют секунды.Признаюсь сама себе, что видеть Стива здесь приятно. Это единственное, что сейчас напоминает мне о стабильном прошлом. Он – живое доказательство того, что что-то ещё осталось прежним.Он был единственным, кто оказался рядом в тот самый момент, когда я узнала, что осталась сиротой. Возможно, конечно, что где-то в этом мире живёт ещё мой отец, но у нас не было шанса узнать друг друга. В своё время мама всё решила за нас.– У тебя убитый вид, – Стив садится рядом на кровать и заботливо обнимает меня за плечи.– Не хотела ложиться, не дождавшись тебя.– Я здесь. Теперь я здесь.Его поцелуй в лоб горячий и милый.– Ты закончил работу?После университета ему повезло устроиться менеджером в крупную фирму по продаже недвижимости. Кажется, моему окружению в этом плане везёт. Хорошая заработная плата, коллектив профессионалов и дорогие подарки по праздникам – идеальный вариант. Только вот для меня в этом есть один существенный минус – ему часто приходится уезжать из города. Сейчас я ощущаю нехватку Стива ещё острее. Мне хочется быть с ним рядом всю оставшуюся жизнь, не теряя ни минуты. Теперь я боюсь упустить своё время.– Да. И теперь мы на шаг ближе к тому, чтобы съездить в Италию.Вымученно улыбаюсь. Наше знакомство началось с того, что он позвал меня с собой в страну искусств и красивого звонкого языка, а также пасты, которую я обожаю с детства. Позже мы даже позволили себе представить, как будем сидеть в гондоле, слушать живую музыку, посетим старинную винодельню и полюбуемся кафедральным собором. О, это будет поистине чудесное время!И всё же я бы без раздумий променяла возможность путешествовать на возвращение мамы. Пусть она бы жила на другом конце света, но я бы всё отдала, чтобы слышать в трубке её голос. И смех. Такой живой, полный жизни и эмоций. Хоть и в последнее время она очень редко искренне смеялась, я вспоминаю её именно такой.– Я хотела познакомить тебя с сестрой, но уже поздно. Тогда завтра, – с трудом проглатываю нервный ком. – На похоронах, – от этих слов по телу пробегают мурашки, и вновь в разум врезается осознание того, что всё это не сон.Стивен крепче сжимает мои плечи и предлагает лечь спать. Он наблюдает за тем, как я достаю из рюкзака снотворное и выпиваю пару таблеток. И хотя я вижу, что ему это не нравится, он молчит. Это одна из черт его характера.Одна из черт, которые мне в нём нравятся. Он не пытается меня учить жить. Я с ним, но в то же время свободна. Он не сковывает, не ограничивает, не давит. Мне уже доводилось видеть несчастных девушек в отношениях с тиранами и ревнивцами, которые то и дело пытались их морально подавить, отчего я ценю Стивена и его мягкое присутствие в моей жизни ещё больше. Может, дело в годах, – он на пять лет старше меня, одного возраста с Леоной, – потому и мудрее, чем мои сверстники.Я ложусь рядом и обнимаю его, опустив голову на плечо. Спать в одежде не самый удобный вариант отдыха, но лучше так, чем одной. Вслушиваясь в глубокое дыхание Стива, я чувствую спокойствие и безопасность. Таблетки начинают действовать.СредаС пробуждением приходит и понимание, как отчаянно я хочу открыть глаза и оказаться в своей комнате с постерами на стенах. Надежда, что всё это просто кошмар, не покидает меня до последнего. Но даже с закрытыми глазами я знаю, что лежу в гостевой спальне маленького неуютного домика в Хосдейле: слышу тиканье часов, под которое вчера засыпала.– Позавтракаем? – шепчет Стив, повернувшись ко мне лицом.Его вопрос слышится мне до безумия аккуратным, словно одно слово невпопад или не та тональность способны довести меня до слёз. Его забота льстит мне, я не привыкла к такому по отношению к своим чувствам. Леона никогда не боялась, что может обидеть меня, и всегда говорила прямо в лоб, что она думает обо мне и окружающих.– На меня даже не рассчитывай, – произношу я, чувствуя подступающую тошноту.Я сажусь и опускаю ноги на выцветший прикроватный коврик. Окно ещё закрыто, но даже так понятно, что солнца на улице нет. Желудок бунтует. Не понимаю, почему в фильмах люди при стрессе начинают есть ещё больше, когда тут и крошка в горло не лезет.– Кофе? – предлагает он.Вспомнив вчерашний дешёвый кофе в руках сестры, мотаю головой и отправляюсь прямиком в ванную. Идея привести себя в порядок сегодня кажется нелепой… Разве можно быть похожей на человека, когда у тебя под глазами огромные мешки, кожа у висков настолько натёрта, что жжёт от прикосновений, а взгляд потухший и подавленный? Тем не менее я принимаю душ, чищу зубы и причёсываюсь. Натягиваю траурное платье, хотя от одного его вида меня воротит. Нет, само платье очень даже ничего, если бы не повод!Ни черта не легче.Если бы дело было только в моём желании, то я бы сегодня вообще не вылазила из постели. Как бы это ни было эгоистично, но я не хочу идти на похороны. Я не хочу слушать речь по матери, не хочу видеть её в гробу. Не хочу прощаться. Но в то же время знаю, что если не пойду, то потом буду жалеть. Я впервые в жизни так остро чувствую раздвоение личности.Выхожу из ванной, через силу волоча ноги, и встречаю Стивена с обеспокоенным взглядом. Он всматривается мне в глаза, словно ожидает очередной истерики, но всё это в прошлом. После срыва я постоянно ловлю от него этот взгляд. Он же не думает, что я настолько слаба, чтобы сдаться? Пока есть хоть какие-то силы, я буду жить.Беру его за руку, легонько чмокаю в губы, чтобы показать, что я в порядке, – если это понятие вообще применимо в данном случае, – и веду на кухню, откуда слышится звон посуды. Мы беззвучно входим и садимся за стол, пока сестра управляется со сковородой. Пахнет яичницей.Воспоминания относят меня на годы назад, когда она готовила нам яичницу перед школой. Леона не любила готовку и потому завтраки не отличались оригинальностью, но это было более чем съедобно. Иногда к этому добавлялся ломтик бекона или помидор, – так сестра выдавала своё хорошее настроение. Сегодня ни бекона, ни помидора не предвидится.Сестра поворачивается, и деревянная лопатка выпадает из её рук, с грохотом приземляясь на холодный тёмный пол. Она пару секунд переводит взгляд с меня на Стивена и обратно, после чего делает вдох, сглатывает и выдаёт:– Никогда ко мне не подкрадывайтесь!Я усмехаюсь. Её почти никогда нельзя застать врасплох.– Леона, это Стив. Стив, это Леона, – без энтузиазма знакомлю их, отмахиваясь от тарелки. – Не хочу есть, спасибо.Сестра с подозрением косится на меня, но быстро переключается. Теперь она оценивает моего парня, даже не пытаясь улыбнуться.– Приятно познакомиться, – сталь в голосе подтверждает мои догадки.И как я могла обманывать себя, думая, что он может ей понравиться?– И мне, – отвечает он, явно чувствуя себя неуютно в качестве мишени.Все мои фибры улавливают напряжение. Пока они молча едят, я старательно разглаживаю по ногам ткань платья. Вообще, чувствую себя в нём неуютно. Зато мама бы порадовалась. Она всегда приводила в пример сестру, которая, не смотря на свой характер, внешне выглядела более женственной.Леона периодически посматривает в сторону моего избранника с таким сосредоточенным видом, будто производит в голове сложные математические расчёты. Стивен же весь в процессе завтрака, даже не думает отвлекаться на разговоры: глаза опущены, рот тщательно пережёвывает пищу. Открываю на смартфоне социальную сеть и листаю ленту, коротая время и краем глаза наблюдая за соседями по столу.Весь завтрак в доме царила тишина, чему я даже была рада: лучше молчание, чем слышать по интонации сестры, что она не одобряет мой выбор. А она в принципе не могла его одобрить, ведь Стивен не принц сказочного королевства. Все остальные кандидаты, по её мнению, слишком легкомысленны, ненадёжны, безответственны, немужественны и просто «ну и какой толк от такого мужика?».И вот сейчас, когда мы едем в церковь, Леона не выдерживает:– Кем ты работаешь, Стив?Я на автомате закатываю глаза. Конечно, а что ещё ей может быть интересно? Мисс практичность в деле. Её не интересует насколько он хороший человек и как сильно я ему нравлюсь, главное, чтобы зарабатывал хорошо или семья была уважаемая.– Продаю недвижимость.Клянусь, если бы я сейчас видела её лицо, то увидела бы недовольно поджатые губы. Я слишком хорошо знаю свою любимую сестрёнку, чтобы предположить, что такой ответ её устроит.– Наверное, часто в разъездах?– Да, бывает.Спокойствию Стива я могу только завидовать. Если бы не успела его узнать получше, то даже не заметила бы, что ему не по себе. Он ведёт машину, плавно трогаясь с места и также аккуратно притормаживая. Мы с сестрой сегодня решили не садиться за руль, так как у обеих мысли постоянно где-то, но только не в реальности.– А давно вы вместе?– Стив! – кричу я в тот же момент, когда он резко нажимает на тормоз.Мимо, на красный, пролетает несколько мотоциклистов. Один из них едва не сносит нам бампер, отчётливо его шоркнув.– Какого хрена?! – возмущаюсь я.Адреналин в крови взлетел на небывалую высоту, сердце едва не выпрыгивает из груди. В голове остаётся образ уже скрывшегося из вида лихача: чёрная кожаная куртка с рисунком под старые царапины на спине. Стивен ругается себе под нос и выходит проверить машину.– Ничего. Наверное, ногой задел, – сухо произносит он, вернувшись, после чего внимательно осматривается на перекрёстке, и машина снова трогается.– Мы едва не увеличили количество гробов на сегодняшней церемонии.– Джейн! – одёргивает меня сестра.Я пожимаю плечами. Это ведь правда. Кстати, было бы довольно иронично погибнуть, двигаясь на похороны.– Всё будет хорошо, – уверенность в голосе Стива машинально успокаивает и даёт надежду. Из него вышел бы неплохой психолог. Но что-то меня заставляет медлить в принятии этих слов… внутреннее чутьё подсказывает, что это только начало.Выйти из машины по прибытии оказывается труднее, чем я представляла. Ноги абсолютно отказываются идти в том направлении, где располагается старенькая церковь. Её белёные светлые стены выделяются на фоне хмурого серого городка, а золотые купола выглядят на удивление тускло. Быть может, если бы солнечные блики играли на них, то картина не представлялась бы такой безжизненной.Как будто всё здесь с её уходом утратило краски.Сжимаю зубы и заставляю себя двигаться, придерживаясь за локоть Стивена.– Ты ужасно бледная, – замечает он. – Уверена, что хочешь туда?Сестра нетерпеливо шумно выдыхает и идёт внутрь. Я смотрю вслед и не понимаю, почему ей это даётся намного проще. Мы ведь обе её дочери. Неужели она настолько отвыкла от мамы за последние несколько лет, что перестала испытывать к ней хоть какие-то тёплые чувства? С момента, как мы встретились, я не увидела от неё никаких проявлений скорби, кроме застывшей в глазах печали: ни плача, ни ностальгических воспоминаний, ни истерик. Она даже говорит о сегодняшнем дне спокойно, без дрожащего голоса и всхлипов. Как можно подходить к этому как к очередному рабочему проекту? Или же это защитная реакция её организма?Делаю глубокий вдох, киваю, и мы шагаем следом. Едва войдя в церковь, я тут же отвожу взгляд от гроба.Он закрыт. Ну, конечно, она ведь упала на рифы. Наверное, там и смотреть не на что.Меня снова мутит. Не могу себя заставить взглянуть в сторону гроба. На глаза наворачиваются слёзы. Не хочу запоминать маму такой.– Я рядом, – шепчет Стивен и аккуратно приобнимает за плечи.Дальше всё как во сне: расплывчато, приглушённо, будто и не со мной вовсе. Часто смахиваю слёзы с щёк, которые от постоянных прикосновений уже снова горят. В целом церемония проходит быстро, людей мало. Я то и дело отвлекаюсь на какие-то другие мысли, лишь бы сохранить самообладание и не закричать от безысходности, – так сильно давит обстановка.На кладбище помимо нас ещё человек пятнадцать. Без понятия, знали ли эти люди нашу мать или просто пришли из любопытства, но они внимательно следят за процессом. Следят и раздражают. Хочется крикнуть «чего вы пялитесь?» и выгнать всех, остаться наедине со своим горем.И только сейчас, когда я вижу, как засыпали гроб землёй, я в полной мере ощущаю всю ту боль, что копилась во мне эти дни. Оказывается, до этого я чувствовала лишь верхушку айсберга. Только сейчас мозг принял факт безвозвратной утраты мамы. Всё. Конец. Сейчас я прочувствовала, как часть моего сердца навсегда очерствела и больше никогда не станет биться. Меня трясёт, мне хочется раскопать её тело обратно, словно у неё есть шанс ожить. Словно мама умерла не в тот злосчастный вечер, а сейчас, когда её спрятали от этого мира под толстым слоем земли.Стивен прижимает меня к груди без лишних слов. А у меня и самой слов нет, как нет и крика. Моя боль достигла высшей точки – я беззвучно плачу, не в силах хоть как-то выразить своё внутреннее состояние. Леона держится противоположной стороны от могилы и, кажется, однажды даже посмотрела на меня с презрением. Словно она не верит мне и считает всё это игрой на публику. Сама она не проронила ни слезинки.От земли пахнет сыростью. Мокрая притоптанная трава клонится к корням. Лёгкий ветерок шумит в ближайших кронах деревьев. Небо снова хмурится, предвещая дождь.– Соболезную, – произносит один из мужчин, подойдя сбоку. Широкоплечий, слегка сутулый шатен, он всем своим видом выражает печаль. – Жаль, что она так много не успела.Он не задерживается около нас и быстро отдаляется. Стивен крепче прижимает меня к себе, словно пытается забрать часть боли. Все слова, которые должны поддерживать, режут по живому. А что видят остальные? Просто слёзы. Просто солёную воду, стекающую по моим щекам.Мужчина подходит к Леоне и у них завязывается разговор. Замечаю взгляд, которым она бегло стреляет в мою сторону. Активная беседа убеждает в том, что они видят друг друга не в первый раз – им явно есть о чём поговорить. Словно не желая быть подслушанными, они ведут диалог практически шёпотом. Моё любопытство тут же берёт верх, и я решаю, что позже нужно расспросить сестру об этом человеке. Я вспоминаю о тайной цели своего пребывания в Хосдейле и обвожу глазами присутствующих.Внимание привлекает держащийся поодаль мужчина. Он выглядит загадочно, наблюдая за происходящим в стороне от других людей. Высокий, темноволосый, с небольшой проседью у висков, на вид лет сорока и с задумчивым выражением, словно застывшим на его лице. Что его могло связывать с мамой? Это мне ещё предстоит выяснить. Я щурюсь, запоминая его лицо.Люди расходятся. Смотреть больше не на что. Из числа последних удаляющихся к нам подходит шериф.– Примите соболезнования, – он снимает шляпу, обнажая свою лысую голову. – Вивьен покинула этот мир слишком рано.Я открываю рот, чтобы спросить, но он и сам догадывается:– Кайл Кросс, шериф Хосдейла. Это я звонил вам.Втягиваю носом воздух, пытаясь дать мозгу такой необходимый кислород.– Вы верите, что это самоубийство?– Никаких улик, доказывающих обратное, не обнаружено, – Кайл виновато поджимает губы. – Но, если вдруг вы что-то заметите, что-то необычное… – он протягивает визитку, и я молниеносно хватаю её, словно ждала этого всю жизнь.Моё подсознание уверено, что в случившемся кто-то виновен и я его найду. Я привыкла доверять своей интуиции больше, чем другим людям. Если уж представители правосудия не могут этого сделать, то я сама выполню их работу.– Вы проверяли отпечатки с её ноутбука?– Только её.Значит, она сама удалила файлы расследования. Но зачем? Если только под дулом пистолета.– Её психотерапевт подтвердил, что Вивьен последнее время была в тяжёлом психологическом состоянии и… – он старательно избегает моего взгляда.– Психотерапевт?– Да, Эндрю Уэст, – Кросс кивает в сторону мужчины, что держался всё время позади.Так вот ты кто…– Изначально она обратилась из-за проблем со сном, но потом стало хуже. Логично предположить, что это совсем сдавило её и… она не выдержала.Шериф легонько хлопает меня по плечу и уходит, оставляя переваривать новую информацию.