А вдруг он всё-таки ей расскажет?Стою перед дверью Уэста и не решаюсь войти в кабинет. Ровно через две минуты у меня официально назначенная с ним встреча. Час назад мне позвонили и сказали, что освободилось место для приёма. Отказаться, или же, точнее, струсить, я не успела.А если не поверит и упрячет в психушку?Идея рассказать обо всём уже не кажется такой хорошей.Может, придумать другую причину, по которой я пришла?Слышу чьи-то шаги по коридору.Глупо вот так стоять и пялиться на табличку.Негромко стучу и вхожу.– А, Одри! – улыбается Эндрю и встаёт из-за своего широкого стола. – Присаживайся, – он указывает на мягкий диван напротив.Чёрный строгий костюм, уложенные тёмные волосы, густые брови и добрая улыбка на лице с широкими скулами – в своё время он наверняка разбил немало сердец. Сажусь, чувствуя в каждой конечности жуткое напряжение. Почему-то сеанс у психотерапевта мне представлялся немного иначе: кушетка, медитационная музыка и дружеский разговор по душам.– Как твои дела? Как подготовка к экзаменам?Он садится обратно и внимательно смотрит на меня.– Было бы хорошо, я бы не сидела сейчас здесь… – задумчиво выдаю я. – Но экзамены тут ни при чём.– Так что же беспокоит юную леди?Если бы он только знал, как сложно мне признаться.Сказать? Соврать? Но другого шанса не будет. Вряд ли я сюда ещё раз сунусь.– Кажется, я стала лунатить.Ну, почти правда.Скрещиваю пальцы рук, положив их на колени. Спина – как натянутая струнка.– Ну, лунатизм не такое редкое явление, – улыбается Уэст. – В этом нет ничего категорически опасного. Как часто ты ходишь по ночам?– Я точно знаю пока лишь об одном разе.– Милая Одри, – обращается он словно к дочери, – не стоит пугаться. Это всего лишь может быть следствием перенапряжения нервной системы. Ты переживала в последнее время? Испытывала стресс? Волноваться пока точно не о чем. Я посоветую тебе чай с травами и одну хорошую соль для ванн…Рассказать сразу в лоб? Или не ошарашивать пока?– Я… эм… – пытаюсь подобрать слова, хотя заранее репетировала. – Когда я просыпаюсь, моя комната выглядит несколько… иначе, чем при засыпании.Осматриваю кабинет. Здесь словно специально всё выкрасили серыми оттенками, чтобы взгляд ни за что не цеплялся и единственное, что могло развлечь, – беседа с Уэстом.– Вещи переставлены? – уточняет он.Поджимаю губы, достаю из кармана лист и аккуратно разворачиваю его.– Я нахожу подобные рисунки… – показываю символ Эндрю.– Ааа! – понимающе тянет он, и у меня появляется надежда. – А с мамой ты разговаривала об этом?Надежда рухнула в пятки, уступив место удивлению. А Уэст же, кажется, ещё сильнее заинтересовался нашей беседой. Особенно увидев мои испуганные глаза.– Нет.– Зря…– Она что, тоже лунатила? – предполагаю я, но чувствую, что ответ будет отрицательный.Эндрю неоднозначно качает головой, как бы говоря «ну, почти». В кабинете повисает тишина. Не понимаю, что мешает ему просто выписать мне хорошее успокоительное, назначить дополнительное обследование или посоветовать врача нужной квалификации. Чаем и солью здесь явно не обойтись.– А вы мне, я так понимаю, не поможете?.. – в голосе сквозит надежда.Он широко улыбается.– Поговори об этом с мамой и, если тебе ещё понадоблюсь я, то приходи. Не пойми меня неправильно, но так будет лучше. Это ваше личное дело.Встаю с дивана, полностью разочарованная встречей.– А если это не всё? Что, если я… –да нет, бред какой-то, не надо ему этого знать,– правда, что Вивьен Деламар перед смертью была не в себе?Эндрю внимательно всматривается в моё лицо.– Полагаю, её дочь интересуется?– Ей тяжело. Она пытается понять, что произошло, – пробую надавить на жалость.– Я не имею права разглашать информацию… но да, она была не в себе во время последнего сеанса.Эндрю меняется в лице, будто предвкушает что-то очень интересное.– И да, сегодня можешь не платить!Отчего у него вдруг поднялось настроение? Странный тип. Здесь ему самое место.