— Джилл.

Мое имя вырывает меня из оцепенения. Я неохотно отворачиваюсь от крошечного иллюминатора. Мне не хочется отрывать взгляд от удлиняющегося изгиба Планеты, который становится все ближе с каждой секундой. Я нетерпеливо выдыхаю.

— Что?

Дарси добродушно хмурится.

— Хватит заграбастывать себе все окно.

Она неловко наклоняется надо мной — мы все еще крепко пристегнуты, так как приближаемся к входу в атмосферу, — и ее густые черные волосы щекочут мне нос.

— Надо было доплатить за место у окна, — говорю я, пытаясь вжаться в спинку кресла, чтобы дать Дарси больше места. — Это же элементарно. Член Менсы, как же.

Она бросает на меня уничтожающий взгляд.

— Знаешь, Джилл...

— А ведь она права, — добавляет Джулиан с другой стороны тесного шаттла, обрамленный звездным силуэтом их иллюминатора. — Премиум-места бесплатно? В условиях нынешней экономики?

— Вот именно, — соглашаюсь я, и мой рот оказывается практически в ухе Дарси из-за того, как сильно она вытягивает шею в моем пространстве. — А я-то думала, ты умная.

— Очевидно, недостаточно умная, чтобы отмазаться от миссии, в которой полно некомпетентных людей, — приветливо говорит она, по-прежнему с нетерпением вглядываясь в иллюминатор. А затем бодро добавляет себе под нос: — Имена на букву «Дж» — это всегда те еще муда...

— Ладно, хватит, — перебивает ее Бен, сидящий рядом с Джулианом. Его присутствие внезапно становится внушительным, словно он может включать и выключать свои лидерские качества как по щелчку. Наверное, это из-за того, что он военный. В отличие от нас, ученых, чьи мозги работают на скорости миллион миль в минуту, и которые всегда шутят и валяют дурака, чтобы выпустить пар, он — мина замедленного действия. Он терпеливо ждет. А потом, когда команда начинает буянить или возникает проблема, требующая решения, он мгновенно берется за дело. И вот он вдруг здесь, неоспоримый, и я не могу отвести от него взгляд.

— Прости, папочка, — нараспев произносит Джулиан.

Бен потирает нос тупыми пальцами.

— Флеминг, сколько раз мне нужно повторять? Не называй меня папочкой.

— Да, папочка, — поддакивает Дарси.

Я отказываюсь присоединяться к шутке. Это ощущается слишком фамильярно, особенно рядом с Беном. За тот год, что мы вчетвером тренировались вместе, я так и не подпустила его к себе. Дарси и Джулиан теперь мои друзья, нравится мне это или нет. Но что-то в Бене заставляет меня чувствовать себя неуверенно, и мне проще держать его на расстоянии вытянутой руки, чем взглянуть в глаза собственным чувствам. Я говорю остальным, что дело в том, что он военный, но это лишь часть правды.

Бен бросает на меня взгляд, который как бы говорит: «Спаси меня от них», и я пожимаю плечами, отворачиваясь.

Дарси и Джулиан начинают перепалку через весь шаттл, и их голоса отходят на задний план, когда мое внимание снова переключается на иллюминатор. Планета поднимается нам навстречу. Я уже влюблена. Я видела ее раньше на записях и фотографиях. Я видела ее реки, горы и леса. Ее пустыни и погодные условия. Но не так. Не из космоса, приближаясь к ней извне. Она — яйцо, готовое вылупиться. А мы — ее удобрение.

Я вижу человечество таким, каким оно будет, если наша миссия увенчается успехом и мы обретем новый дом на Планете: сначала несколько тысяч колонистов, затем их число удвоится, потом увеличится в четыре раза, они будут строить и расселяться. Будут менять русла рек и прорубать пути сквозь горы. Будут процветать в нашем новом доме. В груди щемит.

Фоновый гул веселой перебранки становится громким и резким.

— Не будь таким кайфоломом, — говорит Дарси, — мы ведь еще даже не прилетели.

— Я не кайфолом, — возражает Джулиан, поправляя овальные очки на длинном носу. — Не дай бог мне начать рассуждать о философской природе этой миссии.

— Ты не рассуждал, придурок, — отвечает Дарси, отвернувшись от меня. — Ты вел себя по-хамски. Проклятая? Серьезно? Сука, мы же ученые.

— Наука не может объяснить все, сука.

Бен вздыхает, проводя рукой по лицу. Он старше нас троих, хотя и ненамного. Я никогда не спрашивала, но, наверное, ему под сорок, может, сорок. У него многострадальный вид человека, который привык мириться со всяким дерьмом. Еще один побочный эффект многих лет, проведенных в вооруженных силах.

— Может и объясняет, — почти кричит Дарси через весь крошечный шаттл. — По каким сайтам с теориями заговора ты лазил? Ты теперь плоскоземельщик?

— Здесь нет плоскоземельщиков, Феррейра, — рокочет Бен. У него грубый, низкий, скрипучий голос, созданный для того, чтобы отдавать приказы.

— А что, если да? — вызывающе отвечает Джулиан.

— Немедленное катапультирование из шаттла, — заявляет Дарси.

— Ты бы убила меня за нестандартный образ мыслей?

— Господи, Джулс, клянусь...

— О чем вы, мудаки, спорите? — вмешиваюсь я. Но мне кажется, что я уже знаю ответ. О том же самом они перешептывались весь прошлый год, с тех пор как нас четверых определили в эту команду, с тех пор как я рассказала им, кем была моя мама.

В шаттле повисает неловкая тишина.

— Не обращай на них внимания, Джонс, — говорит Бен. Он всегда называет нас по фамилиям.

— Джулиан ведет себя как мудак, — одновременно с ним произносит Дарси.

— Если ты не хотел участвовать в этой миссии, Джулс, — говорю я, скрестив руки на груди и сверля его тяжелым взглядом через весь шаттл, — тебе следовало подумать об этом три месяца назад, прежде чем ты заполз в свою капсулу для гиперсна.

Ненавижу, что меня беспокоит то, что люди говорят о моей матери и о том, что с ней случилось на этой планете. Хорошее или плохое, это не имеет ко мне никакого отношения. Но иногда, когда вокруг тихо и я позволяю своим мыслям блуждать, я верю в самое худшее: в ту выдуманную тьму, которую моя мать пережила в конце провалившейся миссии.

— Как будто я бы отказался, — высокомерно заявляет Джулиан. — Шанс всей жизни.

Я фыркаю, но больше ничего не говорю. Они не смотрят мне в глаза; они знают, что перешли черту.

Дарси поворачивается ко мне с виноватым выражением лица.

— Прости. Мне не следовало поддаваться на их провокации. Просто... Я уверена, что ты немного на взводе, верно? Никто так и не выяснил, что именно...

— Нет, я знаю, — перебиваю я. Это первый раз, когда кто-то заговорил об этом с тех пор, как я рассказала им о маме. Наверное, ожидание и тревога наконец-то заставили их нарушить молчание. Не то чтобы я их винила, если честно. — Они так и не нашли тела, — заканчиваю я за Дарси. — Но я уверена... я уверена, что там не было ничего безумного. Она была напугана, на чужой планете, и видела, как члены ее команды мрут как мухи. Никто не захотел бы пережить это снова. А может, она просто забыла большую часть. Травма и все такое.

Дарси смотрит на меня.

— Ты хочешь сказать, что она даже тебе никогда не рассказывала...

— И на этом хватит, дети, — решительно обрывает ее Бен. — Это не поездка за привидениями. Это разведывательная миссия ПКЗ. Проверка Планеты на жизнеспособность. Понятно? Никто не должен увлекаться обсуждением пропавших тел.

— Да, сэр, — произносит Дарси, сочась сарказмом.

— Бен, — говорит он, откидывая голову на спинку сиденья и закрывая глаза. — Меня зовут Бен. Никто из вас не военный, а это «сэр» звучит так, будто я ваш доминант.

— Извините, сэр, — улыбаясь, говорит Джулиан.

Все мы замолкаем, когда входим в атмосферу. Тепло и свет проносятся мимо нас, но внутри слегка вибрирующего шаттла мы находимся в самом центре бури. Я не могу не вцепиться в сиденье, напряженно вглядываясь в иллюминатор.

А потом, в мгновение ока, мы проходим сквозь атмосферу, мы здесь, в объятиях Планеты.

Она поднимается навстречу, чтобы поприветствовать нас, неизбежная в своем великолепии. Синее море простирается под нами, словно усыпанная белыми крапинками драгоценность, широкое и мерцающее в утреннем свете. По мере нашего снижения материализуются крошечные острова, изумрудно-зеленые и нетронутые. Вскоре внизу вырисовывается большой континент, и я понимаю, что мы идем точно по курсу. Я никогда не сомневалась в работе автопилота шаттла, но напряжение все равно немного спадает. А затем в поле зрения появляются горы, заснеженные и свирепые в своей внезапности, освещенные восходящим солнцем. Глядя, как планета обретает форму под нами, я сгораю от нетерпения. Несмотря на то, что говорил Джулиан, я не боюсь того, что здесь уже произошло. Я доверяю Планете. Я готова ступить на ее берег.

В конце концов, это может стать нашим новым домом.

— Держитесь крепче, — объявляет Бен, и его голос выводит меня из задумчивости.

— Посадка должна быть мягкой, — ворчит Джулиан.

— Она и будет мягкой, — отвечает Бен. — Но на всякий случай держитесь.

— За что? — спрашивает Дарси.

— За свои шляпы, — предлагает Бен.

В воздухе витает радостное предвкушение. Мы все улыбаемся, напряжение, которое было раньше, полностью исчезло. Дарси снова пытается хорошенько разглядеть все через иллюминатор, вторгаясь в мое личное пространство.

— А я без шляпы, — говорит Джулиан.

Мы уже близко.

Земля летит нам навстречу. С замиранием сердца я понимаю, что узнаю этот лес. Я видела эти густеющие деревья и узнаю эту равнину, извилистую реку и ее яркие дугообразные старицы. Разумеется, я видела их на записях, в учебных материалах, брошюрах и на плакатах. Но ярче всего я видела их в своих снах.

Острый приступ страха поднимается из живота к горлу. А что, если посадка не будет мягкой? Мы никогда раньше этого не делали. Никто из нас не пилот; вот почему навигация автоматическая. Что произойдет, если шаттл собьется с курса? Если он приземлится неправильно? Что, если — есть так много вещей, которые могут пойти не так. Моя мать была здесь раньше, и все пошло не так. Всё. Что, если нас ждет та же участь?

Отдельные травинки с визгом взлетают нам навстречу. Цветы колышутся от обратной тяги.

— Приготовьтесь к посадке, — командует Бен.

— Блять, блять, блять, — монотонно повторяет Джулиан.

Внезапно шаттл останавливается, затем раскачивается назад и вверх. Вырванные комья травы проносятся мимо иллюминаторов, вокруг нас кружится грязь. Мы снова опускаемся, медленно, двигатели шаттла поднимают в воздух землю и куски растений.

И с мягким толчком, настолько легким, что он почти незаметен, мы приземляемся.