И все опасения выветрились.

Как и ненужная сейчас одежда.

Она доверяет. Она хочет. Раскрывается.

Я не был малолетним жадным дурачком. Ее хотелось смаковать. Медленно дразнить. Кайфовать от протяжных вздохов-стонов из накусанных пухлых губ.

Размазывать рвущейся от напряжения головкой члена смазку по ее нижним губкам. Окунаться в сладкую дырочку киски на сантиметр и снова отходить.

Самого себя бесить.

Доводить до судорог по плечам. До судорожной истерики в мышцах.

— Рус…

— Попроси…

— Хочу тебя, — она закусила губу. Влепила мне разряд электрического тока прямо в мозг своей расслабленностью подо мной. — Хочу тебя-я…

Оставалось просто качнуть бедрами.

Втолкнуться в сладкое тело. И застыть. Лада запрокинула голову. Раскрыла рот в немом вскрике. Выгнулась дугой, ткнулась в меня грудью.

Я скрипнул зубами.

Терпеть.

Ждать.

Моя малышка сама не понимала до конца, чего просила. Я ведь не студентик-задрот со стручком. Ко мне привыкать надо.

И она привыкала.

Растягивалась. Задышала ровнее. Заелозила попкой подо мной, устраиваясь удобнее. Сама толкнула бедра навстречу.

Мир смазался, как только я вошел в нее до упора.

Выдохнул рвано, сдерживая желание начать вдалбливаться в нее отбойным молотком.

Нежная.

Трепетная. Даже там — трепетная.

Мягкая, как бархат. Тесная до адового наслаждения.

Дикое ощущение победы обрушилось в душу как лавина. Моя. Вся моя. Есть и останется моей.

Поцелуй был похож на укус.

Мышцы ныли от напряжения, но кто бы обращал на это внимание?

Я просто охреневал от того, как она меня принимает. Как отвечает. Вскидывается на проникновения. Как обхватывает меня лоном, когда я выходил. Как течет по мне, смазывая нас обоих своим соком.

Мозг отключался.

Я рядом с ней существовал чисто на инстинктах.

Смотрел в мутные до пьяни глаза и сам хмелел.

— Ру-ус…

Она выгнулась. Уперлась затылком в сбитую нашими телами простынь. Подалась навстречу всем телом. И замерла…

Я ощутил этот толчок как будто бы всем телом.

Тесный.

Плотный.

Яркий.

На максимуме ощущений. Такого никогда и ни с кем не было. Она собой из меня душу вынимала.

Выдаивала.

Выцеживала.

Замерла в ожидании.

Загривок прогрело жаром. А потом охватило холодом. Стоило только яйцам напрячься. Хлынуть сперме в податливое ждущее тело.

Я зарычал.

Воткнулся лбом в матрас рядом с ее головой. Вливал в нее струя за струей. Хотелось рвать зубами все, что попадется.

Только не ее…

Она неприкосновенна.

Она слишком ценна для таких реакций. Она мать моих будущих детей. Я в нее их только что загрузил под горлышко.

И буду делать это постоянно…

Иначе не смогу. Иначе зачем все, что я делаю в этом мире?

Она мое все…

— Лада, — выдохнул я обреченно.

— М? — почти задушенно отозвалась она из-под меня.

— Пиздец, ты попала.

— Отпустишь?

— Нет. Никогда больше не отпущу, Лапуль.

Глава 26. Лихач

Ее хотелось трогать.

Гладить атласную кожу.

Плечики. Выделившиеся неширокими пластинами лопатки. Лада лежала на животе, скомкав под щекой мою футболку.

И спала.

А я, как ненасытный зверь, водил и водил кончиками пальцев по соблазнительному телу. Хотелось поцеловать каждый позвонок на гибкой спине.

Обхватить, сжать ладонями узкую талию.

И прижать к себе окружности нежных ягодиц. Вдавить в пах. От одного взгляда на них, на ямочки на пояснице член подпрыгивал и не планировал успокаиваться.

Но я хотел, чтобы Лада поспала.

Она устала.

Это я могу марафонить в сексе до самого утра. А ей нужен отдых. Приучать к моему аппетиту я буду ее постепенно.

Я оттягивал момент ухода как мог.

Фонари с улицы светили в окно. Давали достаточно света, чтобы рассматривать любимое спокойное лицо. Скользить взглядом по точеному носу, по краям пухлых покрасневших губ.

Я улыбнулся.

Подбородок и щеки Лапули тоже розовели. Наколол я ее своей бородой. Натер кожу.

Будет чесаться с утра.

А никакой косметики у нее нет, чтобы облегчить зуд.

Я нахмурился.

Да и одежды никакой нет. Это херово, но не страшно. Главное — не забыть приказать, чтобы привезли. Я первый с ума сойду, если буду знать, что меня в доме нет, а она тут разгуливает нагишом.

Надеюсь, она не испугается, когда проснется, а меня не будет рядом.

Хотя, чего я сам себя успокаиваю? Конечно, испугается. Занервничает. Начнет думать всякую срань несусветную. Придется принять меры.

Я не удержался.

Навис над ней. Навалился немного на податливое тело. Лапуля завозилась, отвернулась в другую сторону. Совсем по-детски потерла ладошкой нос во сне. И снова мерно задышала.

Устала, да.

Я прижался губами к обнаженному плечу.

Сейчас бы войти в нее снова. Медленно, тягуче. Просто растянуть удовольствие. Ночью было не до того. Ночью мы отрывались, как будто нам друг друга было катастрофически мало. Не успевали насыщаться.

Но уже пора идти.

Я еще раз поцеловал свою Лапулю. В теплое местечко между лопаток. Вдохнул ее аромат с поверхности кожи.

Прикрыл глаза на секунду.

Я буду вспоминать его. Дышать им. Согревать себе душу.

Забирать футболку не было смысла. Разбужу ведь. Пусть дальше ее использует вместо подушки. Дальше — разберемся.

Аккуратно прикрыв дверь в спальню, я оделся уже в коридоре. Чтобы пряжкой ремня не звякать. Спустился на первый этаж. Налил на кухне воды в стакан.

Чая бы.

Но сраный чайник вчера отказался подчиняться, а я был слишком на взводе. Так что аппарат с отломанным ненарочно носиком валялся в мусорном ведре.

Остыть.

Мне нужно остыть. Делать дела нужно было с холодной головой.

Чтобы не сойти с ума от беспокойства за Лапулю.

Первый стакан ледяной воды я замахнул залпом. Выгнул шею, чувствуя, как большой глоток холода прокатывается по пищеводу вниз.

Налил еще.

Выпил уже глотками помельче.

Вот теперь нормально.

Я набрал номер Вялого.

— Не спишь?

— Как будто я сплю по ночам, — съязвил друг.

Да. Он друг.

Удивительно, но это было так. Само так вышло. Хотя мы никогда не говорили об этом. Да нам и не нужно, в общем-то.

К чему?

— Что у нас по клубу?

— Все нормалды, — где-то там Вялый защелкал клавишами. — Полный доступ почти уже. Надо будет туда еще раз скататься. Парочку проводов еще кинуть. И вот тогда все будет вообще круто.

— Отлично. За документы на него тоже ты ответственный, понял?

— Угу, — Вялый откровенно поскучнел. С бумажками он возиться не любил, я это давно понял. Но никому другому такие вещи я пока доверить не могу.

— Весь персонал уволить нахрен. Вообще всех. Вообще, блядь, — я отпил еще воды. Воспоминание о трупе бывшего охранника в домике Лады снова загорячило кровь. — И набирать с нуля. Все чтобы были левые. Будем чистить контингент.

— Понял.

— И да, Вялый. Ты бы поспал.

— Ого. Ты так переживаешь за мой сон?

— Нет. Я переживаю за свою Лапу.

— А, — друг подвис, не в силах увязать одно с другим. — Не понял?

— Завтра ты приедешь сюда, ко мне. Доступ к охране я настроил.

— Можно подумать, если бы ты не настроил, я бы не смог войти, — он хмыкнул.

— Слушай меня! Приедешь. Возьми какую-нибудь одежду еще. Джинсы там, пару футболок купи для Лады. У нее нет нихрена сейчас.

— Блядь, Лихач, где я это все возьму?!

Вялый на самом деле офигел от просьбы.

Да я бы тоже так отреагировал. Но что делать?

Есть задача, ее надо решить.

— Не знаю. У сестры спроси. Она ж девчонка тоже. Я хер знает, где они это все покупают.

— Пиздец. Нам надо расширять команду. Ну, пиздец, Рус! А размер хотя бы какой у нее?

— Маленький, — улыбка невольно растянула губы. Моя Лапуля хрупкая и стройная.

— Бля-я…

— Все, короч. Возьмешь одежду, приедешь сюда, — я натянул чистые кроссовки и вышел в гараж к машине. — И жрачки захвати какой-нибудь. У меня нихера нет тут. А я поехал.

— Ты туда?

О делах Вялому разговаривать явно больше нравилось, чем изображать из себя няньку для моей женщины.

— Да.

— Чо по времени?

— Думаю, через час уже буду оформляться. Максимум, через два. Крайний срок — десять утра.

— Понял. К обеду мы уже все сделаем. Все равно эти ушлепки раньше шевелиться не начнут.

Я завел машину.

Выдохнул. Посмотрел тоскливо на второй этаж дома.

Сейчас бы туда, к ней. Согреть ее собой. А приходится ехать в филиал ада.

— Лихач, ты подставляйся, конечно, раз решил. Но давай как-то аккуратнее, ладно?

— Не ссы, Вялый. Не в первый раз.

Глава 27

В первую секунду я даже не смогла открыть глаза.

Осознала себя и замерла мышкой.

Как на Руслана теперь смотреть, после таких ночных приключений?

Только через пару минут до меня дошло, что в комнате я одна. Совершенно голая и одна.

Боже, какое же ура!

Я выдохнула.

Перевернулась на спину. Уставилась в потолок. И невольно покраснела. Щеки зажгло прилившей кровью.

Это что вообще было?

Что я вытворяла? Стресс так повлиял, что ли? Я отчетливо вспомнила, как грызла Руслана. Как выключился мозг почти сразу. Как испарились размышления о приличиях и о том, что я вообще-то хорошая девочка.

Остался только лютый голод.

Желание дотрагиваться до него. Прижиматься теснее к жаркому телу. Отдаваться его рукам, губам.

И принимать его член в свои глубины.

Долго.

До упора. До тесноты. До заполненности до самых краев души.

Почему я всегда думала, что несколько оргазмов за ночь — это чушь? Нет, не чушь. Партнера надо правильно выбирать, как оказалось. И самой его хотеть.

И тогда все будет.

Тело ныло истомой.

Мышцы словно после долгой тренировки не могли расслабиться до конца. Мне стало смешно. Кошмар! У меня, конечно, опыт в подобных вещах невеликий. Но что-то мне подсказывало, что такой вот секс — это редкость.

Я закусила губу.

Мне достался весьма выносливый мужчина?

Низ живота стал медленно наливаться тяжестью.

Уй, черт!

Хватит!

Где-то в моей голове стоп-кран сорвало что ли? Я теперь всегда при мыслях о Руслане буду возбуждаться и течь?

Я сжала бедра. Вдруг засмущалась своей наготы.

Кстати, а где он?

Войдет, а я тут валяюсь. Голая, возбужденная и уже мокрая до колен. Бери и делай что хочешь!

А я, по-моему, даже отказываться не буду. Мне понравилось, да.

Стыдно, но…

Я поднялась. Умыла лицо прохладной водой в ванной. Зубы бы почистить, но нечем. Натянула высохшее бельишко, подобрала с пола вчерашнюю футболку.

Выйти?

Поискать его? Не сидеть же тут одной. Да и желудок активно намекал, что вода это круто, но как-то не очень сытно.

Я осторожно дошла до лестницы. Босыми ногами идти бесшумно было легко.

На самой верхней ступеньке стоял пакет с вещами.

С женскими.

И даже бирочка сверху торчала.

Я осторожно вытянула что первое попалось под руку.

Футболка. Новая.

В груди разлилось тепло. Руслан просто идеален. Привез мне новую одежду, но в комнату не зашел. Наверное, подумал, что мне будет неудобно.

И был прав на сто процентов!

Я выудила из пакета спортивные штаны. На дне обнаружились еще и кроссовки. На размер больше, чем ношу я, но это ведь пустяк. Шнурки потуже и можно ходить.

Я быстро перегрызла ниточки на бирках и натянула обновки.

Класс!

Как много значит одежда! Сразу увереннее себя чувствуешь.

Я спустилась на первый этаж.

— О! Проснулась? Кашу будешь? — в его руках была маленькая кастрюлька-ковш и в ней что-то булькало.

И пахло…

Вкусно пахло, кстати. Овсянкой и молоком.

Челюсть совершенно неожиданно и невоспитанно отвисла куда-то в район пупка.

Вялый?

А… Почему? И где Руслан?

Этот вопрос я ему и озвучила первым.

— Слушай, тут такое дело, — он поставил горячую кастрюлю на красивый деревянный стол.

— Да ты что, блин! — я перехватила ручку и подняла посудину с завтраком. — Испортишь же!

— Эм, — он озадаченно посмотрел на кастрюлю. На стол. На меня. — Женщины. Я понял. Короче. Рус присел. Немножко. Да, — он посмотрел на часы на руке. — Уже точно присел.

Я медленно поставила горячую посудину обратно на стол.

И тоже присела.

Только я на стул, а вот Руслан…

Вялый явно имел в виду тюрьму. Лихач пошел и взял вину на себя. Из-за меня все…

Из-за меня.

Слезы были такими же горячими, как овсяная каша Вялого.

Только горькими. Солеными до тошноты.

— Ты чо? — теперь уже Вялый подхватил несчастную кастрюлю. — Ты что, ревешь что ли? Ты это, завязывай, давай.

Я всхлипнула.

Он меня специально сюда привез. Все распланировал. Меня спрятал, а сам пошел сдаваться в полицию.

Как я без него буду?

Меня затопило горем. Самой страшной на свете бедой. Вот только я почувствовала, что я не одна. Что рядом появился тот, кому можно доверить все, от мелочи до собственной жизни.

Я отогрелась рядом с ним.

И вот он ушел снова.

Укрыл меня за своей спиной. В очередной раз взял на себя ответственность за мои косяки.

— Так! Я утешать не умею, слышишь меня? — Вялый вдруг взл меня за плечи и ощутимо встряхнул. — Ты чего расклеилась? Соберись, давай! Нам еще работать надо. Так что ешь кашу и поехали.

— Куда поехали? — я смотрела на худощавого парня через бликующие на веках слезы.

— В мастерскую, — он достал две тарелки из шкафа. Большой ложкой стал раскладывать по ним кашу. — Хоть поем с тобой нормально. Достали эти пиццы и хот-доги, хоть самому уже женись.

Я не понимала ничегошеньки.

Чего он такой спокойный?

Его друга посадили в тюрьму только что? Разве можно оставаться в адеквате?

— Ешь! — он впихнул мне в руку чистую ложку. — Масло купить я забыл. Давно ничего сам не готовил, а тут чот захотелось. Обновил кухню Лихачу.