Встающее солнышко на розовом рассветным небе, лазурное море, накатывающееся на песчаный пляж мягкими волнами, точёная фигурка обнажённой Флоры на фоне этого неба. Та запустила ладони себе в причёску, сложив ладошки на затылке, откинула голову назад, принимая солнечные ванны. А я был занят тем, чем мечтал заняться с раннего подросткового возраста. С того времени, как я узнал, что где-то есть чистое море, рядом с которым можно ходить не в костюме химзащиты. Я строил песчаные замки. Зачерпывал полную ладонь песка, напитанного солёной морской водой, и меж пальцев тонкой струйкой спускал его, выстраивая высокие шпили и приземистые кособокие здания, формируя из них целый город.

— И вот ради этого я сегодня поднялась ни свет ни зря… — Раздался рядом лениво-возмущённый голос Лапочки, — знала бы, прихватила бы для тебя совочек и детское ведёрко.

Я не обратил на её слова никакого внимания, продолжая завороженно наблюдать, как стекающий с моих пальцев песок образует всё новые и новые строения, состоящие из кривоватых наплывов, косоватых башенок с разбросанными по ним в хаотичном порядке оплывшими окошками. Я достроил самую высокую башню и улёгся на песок, снизу вверх любуясь на своё творение. Оно если и могло поразить, то только своей убогостью, однако для заселявших его существ это место являлось домом.

Я прикрыл глаза, но странный город всё равно остался у меня перед внутренним взором.

Убогие кособокие строения, подпирающие и даже наваливающиеся друг на друга, были зажаты между обветренной скалой, дающей хоть какую-то тень в эти жаркие, удушливые дни и упавшим когда-то с неё большим обломком. Тулились они возле единственного в округе убого водоёма, наполненного мутной, солоноватой водой. Он был источником жизни для этого поселения. Охотится же жители выходили только в сумерках, выискивая в окружающей их пустыне скорпионов, жуков и змей. Сейчас же в разгар дня, все они забились по своим норам, созданных из песка жилищ. Первые полуразумные обитатели этого мира, ведущие примитивную жизнь собирателей, в мире заселённом страшными чудовищами и титанами, наделёнными практически безграничной мощью. В их примитивной религии была лишь одна молитва, что должна была уберечь их от страшного зла. Ведь не было судьбы хуже, чем встретиться с сильными мира сего и данный посёлок ждала именно такая судьба.

Солнце взошло в самый зенит, когда его закрыла титаническая тень. Перворожденный дракон парил в высоте, наслаждаясь солнцем и ветром под своими крыльями. Он был столь огромен и силён, что на земле под ним нарастала песчаная буря, поднятая редкими взмахами его крыльев. Земля тряслась, вставая на дыбы, а песчаные столбы под его крыльями поднимались на многие километры.

В небольших кривоватых окошках начали появляться морды жителей города, внешне напоминающие превратившихся в зомби крокодилов. Их рыбьи глаза испугано расширились, а в следующее мгновение в их поселение ударил небывалый песчаный шторм, в мгновение разрушая часть жилищ, а другие засыпая по самые крыши. Титан улетел и буря скоро затихла, однако для жителей поселения было всё закончено. Некоторые из них, хотя ещё дышали, уже были мертвецами.

Первым наружу выкопался матёрый самец и не пытаясь помочь выбраться остальным, бросился к тому месту, где ещё совсем недавно плескалось местное озерцо. Вот только сейчас на этом месте лежал многометровый слой рыхлого песка, без всякого намека на пропитавшую их воду. Житель разрушенного посёлка бросился туда, не обращая внимания на палящее солнце, которое нещадно жгло спину и непривычную к свету чувствительную кожу ночного жителя, и начал лапами разгребать сыпучий песок. Через несколько минут, когда его спина уже покрылась волдырями, рядом с ним оказался его соперник, оттолкнувший его в сторону, и начавший копать сам, чтобы быстрее добраться до животворной влаги. Первый, чья кровь уже кипела, а нещадная жара начала сводить с ума, подхватил с земли увесистый камень, одним ударом разбивая сопернику голову. После чего обратил внимание и на остальных спасшихся: детей и женщин, жмущихся к скале в поисках хоть какой-то тени. Через несколько минут с ними было тоже покончено, а единственный временно выживший забился в освободившуюся тень, истекая лимфой из лопнувших во время боя ожогов.

Его невнятные мольбы и стенания о своей горькой судьбе, жалобы заживо погребённых под тоннами песка, и убитых им, сплелись с мольбами и стенаниями тысяч жителей других разрушенных поселений, вызывая резонанс в земле, который дошёл до знакомой мне пещеры, где в коконах вызревали новые инструменты этого мира, которые были предназначены изменить его.

Вот один из коконов начал дергаться и растягиваться, его оболочка треснула, выпуская наружу бесформенное нечто: оборотня, начавшего искать свою форму по мере того, как оно продвигалось к выходу в большой мир.

Результат, получившийся на выходе, мне не показали. Следующим кадром нам вновь показали летящего титана, а затем внизу на земле будто вспыхнуло ещё одно солнце, и большой огненный шар, яркий настолько, что на него было больно смотреть, в единый миг преодолел разделяющее их расстояние, врезаясь в грудь дракону, прожигая в нём огромную дыру. Мир потряс вопль, в первый раз почувствовавшего боль почти бессмертного существа. Его крылья подломились, и содрогающееся тело понеслось к земле, врезаясь в неё, вызывая сотрясения и катаклизмы на многие тысячи километров вокруг.

Спустя месяцы, когда немного улеглась поднявшаяся в воздух пыль, стало видно лежащее неподвижно тело, из раны на груди которого продолжала течь кровь. Древний бог, послуживший одноразовым инструментом, никуда не делся. Он стал частью дракона, слившись с ним, не давая ране закрыться, заставляя титана слабеть, слабеть с каждым мгновением. Убить титана нельзя, можно лишь отправить его в небытие, где тот будет истаивать, становясь всё слабее в каждым тысячелетием, пока полностью не растает, слившись с породившим его миром.

И тысячелетия проходили одно за другим, треснувшая от удара земля разродилась источниками, омывающими поверженное тело, приносимая ветром пыль и грязь, а затем птичий помёт, сформировали на теле титана почву, проросшую первыми ростками, а ещё краткое тысячелетие спустя остров покрылся непроходимыми джунглями. Существо же, лежащее под ним хоть уже и не было живо, но и не умерло, всем своим естеством стремясь туда, ввысь, к небу, туда и лишь туда, где он был так свободен и счастлив. Его кровь изменила окружающие, в небеса поднялись фонтаны воды, над которыми заклубились такие родные облака, ставшие пристанищем для души, прикованного к земле недвижного тела.

Этот образ начал таять, сменившись безразличной серостью. Серость начала темнеть, а затем, когда я открыл глаза, стало вновь светло, а надо мной раскинулись уже поднадоевшие облака. Никогда бы не подумал, что облака могут надоесть, но прошарахавшись внутри них чуть ли не полдня, я начал относиться к ним несколько по-иному, чем когда любовался парящими в небесах облаками издалека. Вблизи это очень скоро стало напоминать какую-то изощрённую пытку или же слегка модифицированную комнату с мягкими стенами, что наличествуют в любой уважающей себя психушке. Сначала, мы честно пару часов топали по едва видимой тропинке, которая практически ничем не отличалась от окружающих нас со всех сторон облаков. За это время ничего не поменялось, окружение вокруг оставалось всё тем же. Даже карты не помогали, никаких ориентиров или особых отметок, сплошной белый экран. Ещё через полчаса нам это всё в край осточертело, и мы начали делать вылазки в стороны. Все они закончились тем, что мы просто проваливались, так как опора под ногами исчезала и нас приходилось вытягивать за верёвку назад. Присесть и обдумать сложившуюся ситуацию тоже не получалось: неизвестно по какой причине облака держали только наши стопы, а стоило присесть, как пятые точки проваливались вниз без всякого сопротивления. Я было даже подумал, что это и есть правильный путь и что надо провалиться под бесконечно вьющуюся тропу, но чёртовы стопы не дали провалиться туда полностью и я остался висеть вверх ногами. Я даже снял сапоги думая, что дело в них, но нет. Отрезать же себе стопы я не решился, эксперименты на этом закончились, и мы продолжили путь дальше, но это не помогло: вокруг так и ничего не поменялось, мы продолжали двигаться по широкой дуге всё дальше и дальше. Было решено, что если ещё через два часа мы ни до куда не доберёмся, то будем возвращаться назад, так как здесь даже передохнуть не получалось. Через полчаса после этого у меня перед глазами начали появляться смутные видения, которые очень скоро превратились практически в реальные, а потом я и не заметил, как провалился в них полностью. И вот теперь я вынырнул из них, а вокруг меня всё те же облака.

Хотя…

Я подвигал кистями рук, понимая, что под моими пальцами не надоевшие пружинистые облака, а земля. От удивления резко сел, оглядываясь.

В последнее время меня столько раз вырубали, что я начал чувствовать себя другом клофелинщицы, которая выключает меня каждый раз, когда ей хочется воспользоваться моим бренным телом. Я теряю сознание, а затем очухиваюсь в каких-то неизвестных мне местах. В этот раз это был остров, только не в море, а в облаках.

Те стелились низко над землёй, подступая к самому острову, который я не сразу узнал, хотя только что видел его своих видениях. Даже не верится, что живое существо может быть настолько огромным. Мне как-то пришлось путешествовать внутри его дальнего собрата, и не живой дракон в этом смысле легко мог бы дать тому фору.

— Вашу Машу, где мы? — Раздался рядом голос Резака, — тут ещё кто-нибудь есть?

— Я здесь.

— Я тоже.

— Тут.

— И я.

Я поднялся на ноги осматриваясь: все здесь.

— Где мы, всё ещё в видениях или это уже реальность?

Лапа задала правильный вопрос. Я бы поставил на второе. Хотя, когда я находился внутри видений, всё мне казалось таким реальным, но сейчас я понимал, что там было много несуразностей и нереальных деталей. Здесь, несмотря на фантастический вид, как ни странно, всё было логично, даже бьющие из земли водопады, окружающие нас со всех сторон. Наверное, мы просто к ним привыкли, пока часами любовались на них, а потом и путешествуя вверх по ним. Это было небывалое зрелище, сейчас же мы будто оказались за кулисами театра, где хранятся пыльные декорации, а старый уборщик в трико с оттянутыми коленями, неспешно орудует метлой, разбрасывая мусор по тёмным углам.

— Вы тоже в отключке смотрели мультики про павшего дракона?

Дождался утвердительных кивков.

— Вы тоже думаете, что это он, — я махнул рукой в сторону острова, — и что нам надо принести что-то отсюда?

— Несомненно.

— Есть идеи, что это может быть?

— Никаких, — пожал плечами Странник, — это может быть всё что угодно. Может нам надо кучу гуано отсюда принести. Думаю, от такой зверюги его будет немало.

— Сомневаюсь, — покачала головой Лапочка, — думаю он какает радугами, не зря их здесь столько.

— Значит надо немного отщипнуть и от радуги, — отдал приказ я, — надо брать отсюда всё, что не приколочено, ещё раз сюда дойти у меня терпения не хватит. И главное, чтобы никто не догадался попробовать этого монстра добить.

— Он бессмертный, — согласился со мной Резак, — вернее его убить нельзя, в видениях это чётко указали. Вот только что делать, если этот хрен очнётся?

— Докуривать последнюю сигарету, — пожал плечами я, — и умирать, не забывая при этом набивать карманы всем чем можно, включая бутылки с драконьим огнём, которым вас спалили, и урны с пеплом, в который вы превратились при сожжении тем драконьим огнём.

— План правильный, — подтвердил Снегирь, — давненько я не забивал свою сумку до упора. Пришла пора это сделать. Место здесь уникальное, и у нас вполне есть шансы найти что-то особенное, чего нет нигде больше в мире.

— Тогда вперёд, Рез, глянь как там дорога, только осторожнее, на рожон не лезь.

Резак кивнул исчезая, и только туман взвихрился в том месте, где он только что стоял. Мы, не спеша последовали вслед за ним. Под ногами скрипела галька, будто мы шли по дну обмелевшей реки. Ни растений, ни животных здесь не наблюдалось, только камни и только облака. И тело поверженного титана, которое, кажется, не приближалось, сколько бы мы к нему не шли. Я уже начал думать, что мы опять попали в мираж, как во время путешествия по облакам, но всё оказалось гораздо проще, просто лежащее перед нами создание было настолько громадным, что казалось, что до него рукой подать, а на деле топать к нему пришлось с пару километров. За это время земля у нас под ногами несколько раз чувствительно вздрагивала, заставляя камешки у нас под ногами подпрыгивать друг на друге. Больше ничего не скрашивало наше путешествие, и оно было довольно монотонным, пока вдруг тело не начало приближаться к с каждым нашим шагом, нависая над нами своей гороподобной массой.

Стоя на одной видимой ему черте, нас там поджидал Резак.

— Ну, что там?

— Пройди ещё пяток шагов, — пожал плечами он, — и сам увидишь.

Я не стал больше ничего спрашивать, сделал эти пять шагов.

Вы добрались до скрытой локации: Последняя Обитель Поверженного Титана.

Награда за достижение: вариативно.

Пять шагов делать было не обязательно, хватило бы и трёх: туманная пелена спала и вместо лесистого острова пред нами предстало тело поверженного дракона. Мощные поджатые лапы, свернувшийся вокруг них хвост, запрокинутая голова, разросшиеся джунгли, покрывающие бока и спину вместо чешуйчатой брони. Разорванная грудь с чернеющим провалом прожжённый дыры. На края раны будто плеснули расплавленного металла, застывшего неровными подтёками, не дающими ране закрыться.

Земля в очередной раз вздрогнула, отовсюду раздался перестук потревоженных камней, и из раны выплеснулись потоки тёмной крови, разливаясь по камням в окружающем тело тумане. Тот побагровел, начал собираться множеством капель, которые неправильным дождём начали подниматься наверх, распыляясь и ускоряясь с каждым метром. Я поднял голову и только сейчас понял, что мы стоим прямо под Кровавым Водопадом, который зарождался здесь и устремлялся туда, к Небесной Гавани, где на кровавых водах покачивалось наше судно.

— Резак, Снегирь, гляньте, мне кажется, по хвосту можно попробовать забраться к нему на спину. Лапа, ты тоже поработай крылышками, лети туда. Если что, поможешь им перебраться через непроходимые участки, хотя они у нас ребята и так ловкие, должны сами справиться. Ник, пойдём попробуем добыть не разбавленной, натуральной кровушки этого бедолаги. Фло, идём с нами, будешь спасать, если вдруг это не кровь, а какая-нибудь кислота, которая попытается растворить нас вместе с доспехами.

— Хорошо, только предупреждаю сразу, доспехи лечить я не умею.

— Ха-ха, шутка за двести, молодец. Идём будешь отращивать нам новые конечности, если старые отпадут от неудержимой жадности.

Судя по редкому подрагиванию земли и выплескам крови, гигантское сердце поверженного существа всё ещё билось, и подходить к нему было не слишком безопасно, но в нашем случае, я гораздо больше опасался другого существа, сейчас расплескавшегося по груди титана. Если я правильно понял, это один из древних богов, с которыми у нас сейчас серьёзные тёрки. Надеюсь, данный конкретный бог был заточен лишь на одну задачу, и он не бросит терзать тело титана, чтобы заняться нами. На всякий пожарный, я подготовил посох громовержца и, если тварь дёрнется в нашу сторону, у меня есть чем её успокоить. Можно было, конечно, проявить инициативу и вскрыть божка не дожидаясь перитонита, однако я боялся задеть титана, не дай бог потревожить его и направить его гнев на себя. Уверен, что даже копьё громовержца в этом случае не поможет.

За этими размышлениями мы добрались до места, остановившись в десятке шагов от разорванный груди. Заляпавший рану металл вблизи смотрелся словно ртуть, в глубине которой отражались наши лики. Хотя нет это были не они. Это были призраки, живущие внутри металлического тела. И опять неверно — это не призраки, хотя некоторые из них ими уже стали. Среди них я увидел и лицо убитого нами Бога-Мага, и морду преследующего нас ящера, и множество других отвратительных рож, принадлежащих древним богам. От их вида у меня мурашки побежали по спине и сразу захотелось оказаться как можно дальше от этого места. Конечно, я сдержался, не подавая виду, достал из сумки упаковку пробирок из неразрушаемого стекла. Хоть я и очень хреновый алхимик, но носить с собой тару для текуче-сыпучих веществ, меня приучили ещё с песочницы. Эти склянки отличались от тех, что я пользовался тогда, как ваза династии Мин, от современной дешёвой подделки. Дилетант типа меня различия мог и не найти, а вот цена была на три порядка выше и по заверениям продавших мне их гномов, они выдержат даже отрыжку бога Войны после славной попойки. Сейчас и проверим и, если первая из них не выдержит веса залитой в неё крови титана, я знаю куда, по возвращению домой, я запихаю всю оставшуюся у меня стеклотару.

— Держи, — я протянул склянки Страннику, — собери сколько успеешь, а я на стрёме постою.

Странник ничего не ответил, забирая стекляшки, но вокруг его фигуры один за другим начали обновляться магические щиты, а из забрала, потянуло багровым дымком.

Я тоже обновил свои щиты и вытащил жезл, залюбовавшись его вычурной красотой, надеюсь, что он настолько же мощный, насколько и красивый.

Задействовать его не пришлось, мы дождались очередного удара сердца титана, выплеснувшего наружу порцию тёмной крови, разлившуюся густой лужей у ног Странника. Основной трудностью оказалось, как можно быстрее наполнять ёмкости жидкостью, которая испарялась прямо на глазах. Все доспехи Странника покрылись кровавой плёнкой, пока он одну за другой наполнил десяток пробирок тягучей жидкостью, плотно закрывая их такими же стеклянными крышками. Наполнил и стал отходить к нам спиной вперёд, не поворачиваясь ей к древнему богу. Его можно было понять, хоть внешне металлическая плёнка и не сдвинулась ни на миллиметр, отражения внутри неё словно взбесились, мечась из стороны в сторону или бросаясь вперёд с кулаками или ударяя рогами о её внутреннюю поверхность, словно пытаясь вырваться наружу. Мы не стали ждать, когда это у них получится быстро отходя назад.

Отошли, и почти сразу я стал возвращаться назад. Не знаю, что стукнуло мне в голову, но половина мензурок ещё оставалась пустыми, я почему-то подумал, что было бы неплохо наполнить их частичками металлического бога. Скорее всего эту мысль внушили мне откуда-то свыше, так как не прошёл я и двух шагов, как остался во всём мире один, даже мир исчез, сменившись беспроглядным серым куполом, внутри которого остался только я и начавший шевелиться Великий Перворожденный Дракон. Хотя нет, его тело осталось неподвижным, а от него отделилась душа не душа, призрак не призрак, слепок почти прозрачный и столь же серый, как раскинувшийся вокруг мир. Мощная шея изогнулась, титаническая голова приблизилась ко мне боком, застыв на расстоянии вытянутой руки. Закрытая мембранной ноздря раздулась, открываясь, втягивая в себя пару цистерн серого воздуха. Будь дракон во плоти, меня бы тут же в неё и засосало, а так ничего, меня даже не пошатнуло, разве только от сердечного приступа, который со мной произошёл в этот самый момент.

Дракон вдохнул мой запах ещё пару раз, а затем отстранился, прожигая меня взглядом серых глаз:

— Смертный… И одновременно бессмертный… Чужак, живущий в этом мире как дома, — донесся до меня грозный скрежещущий голос, — кто ты?