Интерлюдия. Торвин

Глава дома Грознар, Торвин Толстосум, не просто правил своей империей — он наслаждался полученной властью, словно это было вино с необычайно тонким вкусом, и он смаковал каждый глоток этого вина, позволяя себе быть жестоким, без оглядки на последствия.

Его кабинет, расположенный на верхнем этаже особняка, который знающие разумные назвали бы мленькой крепостью был выдержан в тёмных тонах. Внутри этого кабинета находился массивный письменный стол из чёрного дерева, инкрустированный филками мелких кругов, который стоял на небольшом подиуме, что позволяло хозяину смотреть на посетителей сверху вниз — и в прямом, и в переносном смысле.

На стенах висело множество картин, изображавших сцены охоты или казней, а в углах комнаты, на постаментах из красного мрамора, возвышались статуи обнажённых женщин, которые когда-то давно были его служанками, но чем-то не угодили своему господину и в наказание были превращены в камень с помощью дорогого артефакта, купленного у одного из культов на востоке континента.

Торвин просто обожал сидеть в своём обитом черной кожой кресле, класть руки на подлокотники, где были вырезаны сцены из жизни древних носителей, и смотреть на город, раскинувшийся за широкими окнами его кабинета.

Кирут, этот грязный, жестокий, но такой покорный ему город, буквально лежал у его ног, как собака, готовая лизать хозяйскую руку. Он знал в этом городе каждый переулок и каждого торговца, знал, где и на кого можно нажать, чтобы получить больше филок, а еще он знал — где можно ударить, чтобы посеять страх.

Жизнь разумных для Торвина не значила совершенно ничего. По-сути — она была самым обычным расходным материалом, или, если угодно, инструментом для достижения более значимых целей. Он не помнил имён своих жертв — их было слишком много. Зато он прекрасно помнил их лица в момент, когда они теряли последнюю надежду: их глаза сразу же затуманивались страхом, а последние силы мгновенно покидали их тела.

Это было его любимым зрелищем, и он мог смотреть на него часами, потягивая дорогое эльфийское вино и перебирая в уме список новых заказов.

У Торвина была целая сеть осведомителей — продажных чиновников, запуганных стражников, подкупленных торговцев и простых граждан Кирута, а потому он знала обо всём, что происходило в его городе, быстрее, чем кто-либо другой. Вот только когда налаженная им сеть вдруг дала сбой и информация перестала поступать, он сначала не придал этому значения.

Первой пропала Эльзара Ледяной взгляд.

Спустя некоторое время он выяснил, что это случилось в тот вечер, когда она отправилась в банный комплекс «Золотые воды» — своё любимое место для отдыха и интриг. Она не вернулась оттуда ни через три часа, ни через пять, ни на следующее утро.

Охрана, встревоженная долгим отсутствием VIP-гостя, обыскала весь комплекс, но не смогла найти никаких следов. Ее кабинка оказалась пуста, а личные вещи лежали на своих местах, словно она ушла из комплекса совершенно голая, что для этой девушки было совершенно неприемлемо.

Торвин узнал об этом от своего личного помощника — мелкого, юркого человечка по имени Верн, который всегда появлялся из ниоткуда и так же бесшумно исчезал, когда его присутствие становилось ненужным. Верн был труслив, но невероятно исполнителен, и Торвин крайне ценил его за это, хоть иногда и позволял себе помечтать о том, как хорошо было бы однажды задушить его за слишком сильное желание угодить.

— Господин, — сказал Верн, склоняясь в почтительном поклоне, — Эльзара и правда куда-то пропала. Мы обыскали весь комплекс, допросили персонал, проверили всех, кто посещал комплекс в тот вечер, но никто ничего не видел, никто ничего не слышал.

Торвин, услышав такие вести, откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на помощника своими холодными голубыми глазами, которые не выражали ни тревоги, ни беспокойства… Только лёгкое, едва заметное раздражение.

В конце концов он вздохнул и ответил равнодушным голосом:

— Она часто так делает, когда находит себе какую-нибудь очередную игрушку и истязает её до тех пор, пока та не сломается. Иногда это занимает несколько дней, так что через пару дней, как только наиграется, она обязательно вернется.

— Но, господин, — осмелился возразить Верн, — её амулет сейчас неактивен и мы никак не можем её найти!

— Значит, она не хочет, чтобы её нашли, — отрезал Торвин. — Оставь меня, а если тебе будет спокойней — перекрой портальную площадь и не смей беспокоить по пустякам!

Верн поклонился и исчез, а Торвин снова взялся за бокал с вином. Эльзара была ценной пешкой в его большой игре, потому что её ментальные способности и умение внушать страх напополам с холодной жестокостью делали её по-настоящему незаменимой в тех случаях, когда нужно было без лишнего шума сломить волю противника.

Однако ее ценность была не настолько высока, чтобы волноваться из-за её временного отсутствия, тем более она и правда временами исчезала, но всегда возвращалась и раздражала его безэмоциональной улыбкой на своем бледном лице.

Очень скоро Торвин понял, что зря он не послушал своего помощника и где-то в глубине души у него зашевелился маленький, противный червячок сомнения, что в городе появились какие-то силы, которые осмелились бросить вызов даже ему, а когда пропал Каргаш Молот, червячок превратился в твердую уверенность.

Об исчезновении еще одного своего «заместителя» Торвин в очередной раз узнал от Верна, который без стука ворвался в его кабинет, совершив тем самым поступок неслыханной наглости, и в обычное время за такое пренебрежение правилами его гарантированно ждала бы крайне быстрая и болезненная смерть, но в этот раз Торвину и самому было совсем не до правил…

— Господин! — воскликнул помощник, дрожащим от волнения голосом. — Каргаш не вернулся из игорного дома! Он ушёл туда вчера вечером, там подцепил каких-то баб, и с тех пор его никто не видел!

— Баб? — переспросил Торвин, у которого в голосе появились нотки злости. — Удалось выяснить, что это были за бабы? Кто они? Откуда пришли? Кто их нанял?

— Неизвестно, господин, — ответил Верн, чье лицо побледнело куда больше обычного, хоть и казалось, что это было невозможно. — Охрана говорит, что он часто уходил оттуда с различными женщинами, но на утро он всегда возвращался, а сейчас… Его нигде нет, и его личный амулет неактивен, точно так же, как у Эльзары!

После этих слов Торвин медленно встал из-за своего стола, и выглядел он при этом настолько опасно, что Верн сглотнул и попытался отодвинуться, вполне обоснованно переживая за собственную жизнь, но ему крупо повезло, что злость хозяина кабинета была направлена не на него.

— Значит, так, — прорычал взбешенный Торвин.

— Поднимай всех, понял? Всех, кто у нас есть. Не жалей филок, пусть они перевернут каждый камень в этом городе и найдут моих людей!

— Слушаюсь, господин, — поклонился Верн, и тут же выбежал из кабинета господина от греха подальше, чуть не споткнувшись при этом о ковёр.

Торвин остался в одиночестве, и сам не заметил, что его унизанные перстнями пальцы начали нервно барабанить по столу. Пропали двое из его ближайших приближённых. Двое, которые ненавидели друг друга с такой силой, что добровольно никогда бы не оказались в одном месте… Была ли в этом связь? Непонятно…

Эльзара презирала Каргаша за его грубую, животную силу, а Каргаш ненавидел Эльзару за её хитрость и умение играть чужими жизнями. Они не разговаривали друг с другом и даже не смотрели друг на друга, если получалось так, что они встречались.

— Кто-то объявил мне войну, — прошептал наконец-то осознавший Торвин. — Кто-то посмел бросить мне вызов, но они даже не представляют — с кем связались… Я заставлю их пожалеть об этом, а потом продам их семьи культу Ульгара… Да…

После этого время для Торвина потянулось невыносимо медленно. Он активно рассылал своих людей по всему Кируту, которые бесцеремонно обычкивали все дома, подвалы и даже склады. Они опрашивали свидетелей, запугивали торговцев и рыскали по городу, как стая голодных псов, которая вынюхивает добычу… Вот только всё было тщетно.

У Торвина создавалось ощущение, что против него работал не отчаянный одиночка, как он подумал сначала, а какая-то неведомая, могущественная организация, члены которой настолько искусно заметали следы, что найти их не представлялось возможным. Ни одной улики, ни одной зацепки… Его заместители просто пропали, будто их никогда и не существовало.

Больше всего Торвина бесило осознание, что даже перекрытая портальная площадь, на которой досматривали всех и каждого, не мешала этим неизвестным вольготно чувствовать себя на территории ЕГО города, и это буквально выводило Торвина из себя.

Он метался по своему особняку, разбивал дорогую посуду, срывал злость на прислуге, а в очередном порыве гнева он даже задушил двух своих служанок, которые, как ему показалось, слишком медленно убирали со стола! Их тела оперативно унесли, а на их место сразу же поставили новых, но все это прошло мимо сознания Торвина.

* * *

— Ничего! — рычал он, стоя у окна и глядя на город, который, казалось, насмехался над ним своей спокойной, размеренной жизнью. — Ничего не нашли! Вы все ничтожества! Бесполезные твари!

— Господин, — осмелился сказать Верн, который стоял в углу, боясь поднять глаза, — мы сделали всё, что могли. Мы перекрыли все выходы, проверили всех, кто…

— Заткнись! — заорал Торвин громовым голосом. — Я не хочу слышать никаких оправданий! Я хочу результат! Я хочу знать, кто это сделал, и самое главное — ЗАЧЕМ⁈

Верн послушно замолчал, но уходить не стал. Он прекрасно знал своего господина, и потому просто стоял и ждал, пока его гнев хоть немного утихнет, чтобы задать один свой вопрос…

— Господин, — сказал он наконец, когда Торвин немного успокоился и опустился в свое кресло, — возможно, вам стоит обратиться к… Господину Игнуру? С его ресурсами и возможностями он сможет найти похитителей буквально за несколько часов…

— Нет, — отрезал Торвин с такой яростью, что Верн все-таки не выдержал и попятился к двери. — Я не буду беспокоить его по таким пустякам! Он ясно дал мне понять, что не потерпит слабости, а потому мы со всем справимся сами.

Вот только он не справлялся…

Уже вторую ночь Торвин никак не мог уснуть. Он лежал в своей огромной кровати, обитой шёлком, и смотрел в потолок ничего не видящим взглядом. В его голове постоянно крутились одни и те же мысли: Кто? Зачем? Как? Почему никто ничего не видит? Он прокручивал в памяти каждого, кто мог желать ему зла, и не смотря на то, что список оказался достаточно длинным, там все равно не было тех, кто смог бы провернуть настолько чистую операцию.

И хоть Торвин пока не знал личностей, посмевших напасть на его дом, но зато он прекрасно понимал, что исходя из того, что Эльзара и Каргаш были очень сильными противниками, то тот, кто смог их одолеть, должен был быть либо очень удачливым, либо очень опытным…

Несколько раз он пытался отвлечься и приказывал привести к себе девушек, из тех, кто помоложе и покрасивее. Он проводил с ними ночь, пытаясь заглушить страх грубой похотью, но это не помогало и утром он просыпался с головной болью и чувством пустоты, которое не могли заглушить ни девушки, ни филки.

Этой ночью он снова очень долго не мог уснуть, и тяжелый сон сморил его только под утро, но даже там ему не было покоя, потому что ему начали сниться кошмары.

Вокруг него сгущались страшные тени, из которых к его горлу тянулись чьи-то руки, а еще там был тихий и насмешливый голос, который шептал прямо на ухо: «Ты следующий»…

А потом его разбудил ворвавшийся в спальню Верн, который невероятно взволнованным голосом затараторил:

— Господин! Господин, проснитесь!

Торвин с трудом открыл глаза, но потом, превозмогая себя, одним рывком сел на кровати, раздраженно прорычав, глядя на своего помощника:

— Что? Что случилось?

Верн с трудом успокоил дыхание после быстрого бега и сказал:

— Нашли их тела, господин! Эльзары и Каргаша! Они в здании на южной окраине Кирута!

Услышав такие новости, Торвин на несколько секунд замер, потому что сон ещё не до конца отпустил его, и слова помощника доходили до его сознания с небольшой задержкой.

Чтобы хоть как-то заполнить паузу он переспросил:

— Что? Какие тела?

— Эльзары и Каргаша, господин! — повторил Верн, чей голос сорвался на фальцет. — Их обнаружили сегодня утром, они оба мертвы! Их нашла какая-то служанка в пустом доме и привела туда охранителей!

Торвин еще несколько секунд тупо смотрел на него, а потом на его лице начали очень быстро появляться эмоции: удивление, ярость, и наконец — понимание.

Он прекрасно знал, что Эльзара и Каргаш искренне ненавидели друг друга, и они никогда бы, не при каких условиях не зашли бы в одно здание, если бы знали, что там находится другой. Никогда. Эльзара скорее сожгла бы целый квартал, чем вошла бы в дом, где мог быть Каргаш, а Каргаш предпочёл бы пройти мимо, даже если бы ему предложили за это мешок филок.

И если они действительно оказались там вместе… значит, всё это — ловушка!

— Быстро! — заорал он, вскакивая с кровати. — Немедленно свяжись с ними! Пусть все уходят оттуда! Немедленно!

— Но, господин… — начал Верн, не понимая, к чему такая спешка.

— Выполняй! — рявкнул Торвин громовым голосом. — Это приказ! Пусть убираются оттуда! Это ловушка! Ловушка, идиот!

Верн выбежал, а Торвин лихорадочно соображал, натягивая на себя штаны и рубашку. Он внезапно осознал, что допустил худшую из вохможных ошибок и недооценил изощренность врага. Торвин думал, что это просто обычная месть, но нет… Это очень походило на организованную и хорошо спланированную операцию, целью которой были он сам и возведенная им империя.

Через несколько минут Верн вернулся, и по одному его внешнему виду Торвин понял, что он опоздал.

— Господин, — дрожащим голосом сказал его помощник, — Грогар не отвечает. Я пытался связаться с ним через амулет, но он… молчит.

Услышав это, Торвин закрыл глаза, пытаясь свыкнуться с мыслью, что они взяли еще и Грогара, а потом спросил, не открывая глаз:

— А остальные? Охранители, свидетели?

— Тоже не отвечают, господин, — прошептал Верн, в сознании которого никак не могло уложиться, что кто-то положил несколько десятков разумных, наплевав на законы Сиалы. — Никто не отвечает… Я пытался вызвать каждого, но их амулеты молчат…

— Вызывай всех, — прорычал Торвин, у которого в голосе послышалась усталость, которую он никогда не показывал до этого момента. — Всех, кто есть. Пусть собираются у особняка и готовятся к его обороне.

— К обороне, господин? — переспросил Верн, не понимая.

— Да, к обороне, идиот! — заорал Торвин, брызжа слюной. — Ты что, до сих пор не понял? Они придут за мной! Сюда! Они убрали Эльзару, Каргаша и Грогара, а теперь моя очередь! Они идут за мной, так что собирай всех, кто у нас есть! И сам тоже готовься к бою!

Верн поклонился и выбежал, вновь оставляя Торвина в одиночестве. Несколько мгновений он постоял посреди своей спальни, чувствуя, как дрожат его руки, и хоть в его понимании он — Торвин Толстосум — не имел права бояться, однако сейчас он боялся так, как не боялся еще никогда в своей жизни.

— Кто ты? — прошептал Торвин, обращаясь к пустоте. — Кто ты такой, харш тебя побери???

Спустя несколько мгновений он вышел из состояния легкого ступора и начал действовать. Он понял, что если эти неизвестные справились с его заместителями — он сам очень вряд ли сможет им что-то противопоставить, а значит нужно было бежать. В соседнем Рогдурге у него есть имение, и там он сможет переждать, а заодно может и правда обратится к господину Игнуру…

Где-то через 40 минут в его спальне стояло два больших сундука, в которых было множество филок и самые ценные артефакты, с которыми он не мог расстаться ни на одно мгновение. Около его двери столпились около двадцати охранителей, готовые сопровождать его к портальной площади, и в этот момент в спальню заглянул Верн со словами:

— Всё готово, господин?

— Готово, — ответил Торвин, накидывая на плечи дорогой плащ, подбитый мехом редкого Утумы. — Выдвигаемся.

Однако не успели они выйти в коридор, как Торвин почувствовал что-то неладное… Вокруг было слишком тихо, а потом он услышал странный шум со стороны лестницы… Шум, который сказал ему лучше любых слов, что бежать уже поздно. Те, кто убрали лучших его бойцов, уже были здесь.