Ардан подставил лицо холодному, северо-восточному ветру. Если прислушаться, сильно-сильно, то где-то там, на самом горизонте, где небо спотыкалось о скалистые берега Ласточкиного Залива, можно было услышать раскаты юного грома. Неделя Гроз стремительно приближалась к Метрополии. Уже стучалась в двери и окна домов-дворцов Старого Города и небоскребов Нового.

И вновь, как это было каждый раз, когда в такие сложные, но в то же время незначительные планы смертных вмешивались неподвластные чернильному росчерку силы, жители вспоминали о старых традициях. Бабушки и дедушки доставали пыльные, спрятанные в шкафах и сундуках амулеты, доставшиеся им уже от их бабушек и дедушек.

Старые истории и предания, давно уже щеголявшие в нарядах детских праздников и глупых сказок, вдруг возвращали себе если и не блеск с лоском былой славы, то хотя бы мимолетную значимость. Люди шептали молитвы Светлоликому, которых, в первых редакциях Святого Писания, даже и не было вовсе. Церковь добавила их значительно позже, когда поняла, что невозможно выжечь из общественного сознания самые крепкие из корней религии Старых Богов.

Люди молились Вечным Ангелам, которых не знали больше нигде в мире, кроме как в Галессе. Просто потому, что их и не существовало вовсе. Часть Ангелов, упоминаемых в Империи, были не более чем переодетые Старые Боги, наделенные новыми именами.

Ард стоял и слушал этот гром. Как в щелчках его темных сапог, темными тучами раскатывающимися над головами смертных, звучали небесные барабаны. Как сверкали наточенные шпоры, белыми искрами рассекая мглу. Не пройдет и шести недель, как ночь отступит перед Метрополией, оставив после себя лишь белесые, почти молочные сумерки. Три недели столица не будет знать ночей. Но это позже.

А сейчас, в самый темный час, буря царствовала над небом.

Ардан ухватился за этот далекий, почти исчезающий на его ладони осколок, а затем повернулся на юг, к родной Алькаде. Где-то там, среди вечно белых скал, спало его родное небо. То, что помнило его с самого детства. С времен, когда он только-только открыл глаза и издал самый первый крик, услышанный мудрой волчицей.

— «Слушай, родной край, историю твоего двоюродного брата», — Ардан соединил два осколка воедино и, чувствуя, что постепенно теряет контроль над гремучей смесью двух бурь, подул на навершие посоха.

Поднялся ветер. Все крепчая и нарастая, он приливной волной хлынул на степь. Срывая травинки и поднимая пылевые валы, он вдруг обернулся плотным, серым туманом. Таким густым, что в нем даже собственной вытянутой ладони не увидишь.

Ширясь плотным одеялом, туман непроглядным пологом укрывал степь. Он подступал к домам, затягивая их молочным маревом. Стрелки на крышах начали перекрикиваться и туже кутаться в куртки, поднимая воротники и дуя на разом замерзшие ладони.

Ард пошатнулся и разорвал связь с осколками Имен. Туман никуда не исчез, но перестал разрастаться в стороны. Своей цели Ардан достиг и спрятал город вплоть до самых крыш. Большего ему от конкретно этих осколков не требовалось.

Туман продержится всего несколько часов, после чего его развеет ветер, но стоило надеяться, что этого времени хватит.

Пригнувшись, на согнутых коленях, Ардан короткими перебежками, выискивая моменты, когда все тот же ветер дул ему в лицо, а дозорные смотрели куда-то в сторону, добрался до стены ближайшего дома.

Он наклонился и запустил руку в щель, где доски внахлест крепились к старому, каменному фундаменту, помнившему еще те времена, когда вместо города здесь, посреди бесконечной степи, одиноко скучали лишь несколько домов. Но Ардан пришел вовсе не за историями старого камня, так что извинившись перед ним, он позвал другого. Вернее — другую.

Тьма, жившая здесь с момента, как отзвучал последний удар молотка, нехотя откликнулась на зов Говорящего. Она не знала солнечного света и даже паучьи кривотолки звучали для нее совершенно незнакомо. Так что Арду не составило труда сплести из ее маленького, почти незначительного Имени, которое даже Именем-то сложно назвать, вуаль. Укрывшись накидкой из жидкой тьмы, Ардан мгновение стоял неподвижно, привыкая к тяжести, навалившейся на сознание.

Он лишь недавно научился сплетать несколько осколков воедино (как? так же, как и всегда с искусством Эан'Хане, в какой-то момент он просто понял, что может это сделать) и пока еще не привык к тому, какую нагрузку испытывал разум в попытках удержать концентрацию.

Убедившись в том, что его воля не ослабнет и он не потеряет связь с Именем Тьмы, Живущей Между Досками и Фундаментом Маленького Степного Дома, Ард зашагал по улицам. Туман и Вуаль делали своё дело. Его не видели и не слышали, и даже когда бандиты, патрулирующие улицы, проходили в метре от него, то не замечали ничего странного.

— Вот только тумана нам и не хватало, — ежась от холода, пожаловался один из них.

— Меня больше напрягает дубак, — дул на руки второй.

А третий, зевнув, кивнул головой куда-то на север.

— Может, с Ледника подуло. Клянусь Вечными Ангелами, парни, как только со мной расплатятся, я на острова. Заведу себе в Вироэйре фигуристую смуглянку. Так, чтобы трахалась будто в последний раз. И полгода с ней из кровати вылезать не буду.

— Да, Бормор, — ехидно крякнул мерзлявый. — Только это скорее она тебя отымеет, а не наоборот. Причем прямо внутрь мозга.

— Ага, — поддакнул первый. — Я слышал, что островитянки с таким характером, что можно сразу забыть о тишине.

— Выбью ей пару зубов, станет посговорчивее, — пожал плечами отморозок.

— Тогда пропадает смысл.

— Во-первых, когда будет требоваться ее рот, то смысла становится даже больше, а в другое время можно и тряпкой накрыть. Ну а если совсем надоест, то прирежу и достану другую. Слышал, что у них у девок уже в тринадцать все на месте. Всегда, если честно, хотелось попробовать помладше. Тем более все равно жить в бегах. Потом, может, в Дунсфилд переберусь. Там за деньги можно все что угодно достать. Конфедераты же помешаны на хрустиках.

Ардан сжал посох, но не позволил своим эмоциям взять верх над здравым смыслом.

— Бормор, мне иногда кажется, — протянул мерзлявый. — Что тебя в детстве не просто головой на лестнице уронили, а старательно каждую ступеньку пересчитали.

— А мне кажется, Унслад, что у тебя больно язык длинный. И если мне наскучит слушать, то я твой рот спутаю с островитянкой. Это тебе понятно?

Одновременно щелкнуло два затвора.

— Унслад, Бормор, мне Кирпичу рассказать или вы сами угомонитесь?

— А ты…

Ардан свернул за угол дома и оставил группу головорезов позади. На пути к гостинице он встретил еще несколько патрулей и все они обсуждали примерно одно и то же.

Деньги и то, как их потратят. Причем большинство грезили примерно одинаковыми мечтами. Выпивка, продажные женщины, азартные игры и либо острова, либо Лазурное побережье. Несколько упомянули Горбатое Море на границе Кастилии и Лан'Дуо'Ха. Но, скорее, ради шутки, потому как Горбатое Море в самом прямом смысле находилось аккурат на противоположной от того, где они сейчас находились, точке планеты.

Наконец Ард добрался до хорошо знакомой ему улицы, где, казалось бы, только недавно сошелся в щитовой дуэли с Роговым.

Кутаясь во мрак, Ардан прикрыл глаза и сосредоточился на нюхе. Шали учила его, что в такие моменты от него требовалось лишь дышать. Запахи расскажут все, что только требуется охотнику, чтобы не остаться голодным. Несмотря на свои скромные размеры, рысь в лесу редко когда уходила с троп без добычи. А Ардан, пусть и не всегда схватывая все на лету, учился весьма прилежно.

Запахи, разбавленной акварелью, почти такой же туманной, как и ночь вокруг, рисовали в его сознании картины. А он мчал среди них быстрее, чем позволили бы ноги. Вспышки силуэтов сверкали то с одной стороны, то с другой.

Мускатный привкус на ладонях одного из бандитов, вышедшего из комнаты, где плакала молодая девушка.

Запах дешевого алкоголя, щедро льющегося в стаканы на столе, где сальным жиром и грязью воняли мятые, затертые карты для Семерки.

Режущий нос порох, ведущий к дальней комнате. В ней от меди закружилась голова. Несколько тел, мужских и женских, свалили в кучу, а еще, судя по аммиаку, на них…

Ардан побежал дальше.

Он свернул около резкого, въедливого и кислого, свежего лака, которым обработали косяки служебной лестницы, и сбежал вниз вдоль удушливой резины, прятавшей в своих недрах кабели с Лей-сердечниками.

Проскользнув под дубовую дверь, лишь обитую железом, а не полностью из него состоящую (как того требовали правила организации отсека генерации), Ардан скользнул в сторону мимо дизельной вони и, наконец, добрался до последней двери.

В нос тут же ударила грубая, въедливая вонь, вобравшая в себя кислый пот, сладковатый гной, резкий запах человеческих испражнений, а еще толику все того же медного привкуса крови, через который лишь едва-едва проступали почти полностью выветрившиеся духи с вишневым привкусом.

В целом, вероятность того, что Шприц и Рогова с Мелиным держали не в гостинице, а где-то в другом месте, практически равнялась нулю. Именно поэтому Ард и пришел в первую очередь именно сюда.

В сознании Арда мгновенно вспыхнула картина, в которой, связанные по рукам и ногам, на полу лежали трое человек, а еще трое… нет, двое, сидели за столом и спокойно читали книги, со страниц которых еще не выветрился след типографской краски.

Ардан открыл глаза и тут же, рывком, вернулся обратно в реальность. Он несколько раз вдохнул и выдохнул, прочищая ноздри, после чего аккуратно развернул чехол, сшитый Тесс, убрал в него посох и закинул за спину. После чего подтянул цепочки гримуара так, чтобы книга не качалась на ноги и тихо, так чтобы ничего нигде не лязгнуло, обнажил отцовский нож.

Постояв несколько мгновений, он собирался с мыслями. Успокоив сердце, он скинул с ног сапоги и аккуратно поставил их около юбки фундамента.

«Ну почему из всех уроков Эргара, мне постоянно приходится пользоваться именно охотой на двуногих», — печально вздохнул Ардан и, зажав лезвие между зубов, схватился за карниз, после чего легко подтянулся.

Уперев ноги в откосы, юноша аккуратно просунул лезвие ножа в щель между ставнями и поднял крючок, запиравший окно. Скользнув внутрь здания, юноша поспешил закрыть за собой створки, пока те не хлопнули из-за ветра.

Плачущая девушка, в изорванной одежде, в луже крови и желтых разводов, испуганно обернулась на звук, но ничего не увидела. Только то, как закрылись створки. Ардан же с каждой секундой чувствовал давление мертвой Лей, молотом бьющей о его разум.

Не пройдет и минуты, как он потеряет концентрацию и Вуаль рассеется, так что полагаться на нее не стоит. Девушка, жмущаяся в угол, судорожно подбирающая подолы платья и нижнего белья (того, что от них осталось), слепо смотрела куда-то вперед.

«Не трогай меня!»

Перед внутренним взором Ардана промелькнула Магистр Ната Ловарская и ночь в Музее Истории Магии.

Милар, как-то раз или два, делился своей теорией о том, что преступниками становятся те, чей разум недалеко ушел от животного мира. Ард же, видя то, что бандиты и маргиналы творили с теми, над кем обладали властью… был вынужден согласиться. Звери, забирая чужие охотничьи тропы или же и вовсе вторгаясь в чужие логова, творили то же самое.

Они рвали на части самцов, душили детенышей, а самок заставляли вынашивать уже собственное потомство.

И, точно так же, вели себя и матабар в своих бесконечных войнах за Алькадские вершины.

Именно поэтому ни один из Духов Хранителей матабар не относился к стайным животным. Чтобы не иметь фаворитов. А единственное исключение — Атта'нха, относилась к каждому из матабар, как к своему дитя, но при этом почти не участвовала в жизни племен.

— «Мысли завтрашнего дня», — напомнил себе Ардан, понимая, что таким образом просто хотел отвлечь себя от того, что было необходимо сделать.

Все еще сохраняя концентрацию над вуалью, Ардан сел на корточки рядом с избитой, взятой силой девушкой, и коротко дунул ей на лицо.

— Кто здесь? — шарахнулась в сторону женщина.

Ардан тут же разорвал связь с Именем и девушка, широко распахнув глаза, закричала. Во всяком случае — попыталась. Она успела издать короткий, резкий выкрик, после чего Ардан закрыл ей ладонью рот.

— Извини, — сказал он и коротким, точным ударом приложил рукоять ножа к височной доле девушки.

По ладони Арда потекла горячая кровь, а глаза девушки закатились и тело обмякло. Разумеется она была жива, просто несколько дней будет страдать головокружением и тошнотой, а еще, возможно, потерей памяти. Но это вряд ли.

Ардан же, которому и требовался этот короткий выкрик, приложил тело к углу, а сам подошел к двери и вытянулся вдоль стены со стороны петель.

— Эй, малышка, — прозвучало буквально через несколько секунд с явным Тазидахским акцентом. — Тебе уже так не терпится? Жаль, правда, что у меня только второе место в раздаче. Демонова карта не шла. Одной Короны, блядь, не хватило. А после Тухрада, обычно, все равно что в колодец вставлять. Демонов конь. Впрочем вам, любителям всякой нелюди, не привыкать, правда? Вы же и сами, после стольких веков жизни нелюдьми, уже недочеловеки. Галесская шлюха.

Бандит будто пытался разогреть этими словами сам себя. А может, действительно наслаждался тем, сколько страха должен был нагнать его голос перед…

Дверь открылась и внутрь зашел молодой мужчина. Лет двадцати трех, может, немногим старше. Спящие Духи, что за жизнь тот вел, если его волосы еще даже седина не тронула, а он уже был вынужден сбежать из родной страны и податься в степные бандиты.

Впрочем, если не Спящие Духи, то Вечные Ангелы уже совсем скоро это выяснят.

Ардан легко скользнул вперед и, одной рукой накрывая рот и нос стоявшему к нему боком Тазидахцу, второй одним единственным движением вогнал отцовский нож в основание черепа иностранца по самую гарду. Может, Арду и не суждено было родиться настоящим охотником, но он прилежно учился не только у Шали. Наставления Эргара и Гуты о том, что драку следует начинать заканчивать одним ударом были надежно вбиты лапами и врезаны когтями в тело и разум их подопечного.

Тазидахец даже не дернулся. Мгновенно обмяк в руках Ардана, а тот уже тащил его к тому же углу, где лежала без сознания израненная девушка. Только и исключительно потому, что тот угол находился со стороны петель, так что, когда дверь откроется, а она обязательно в какой-то момент откроется снова, то смотрящему придется потратить лишнее мгновение.

А именно из таких мгновений и складывалась та самая «удача» на охоте.

Очистив клинок об одежду убитого, Ард вложил нож в зубы (несмотря на старания, запах и вкус чужой крови ударили по сознанию Ардана, едва не заставив его забыть, что он вовсе не в Алькадских лесных разливах или на горных тропах) и опустился на корточки. Затем он согнул пальцы в средних фалангах и вытянул руки вдоль пола. Так, почти прижимаясь животом к доскам, он выполз в коридор, где одним, единственным прыжком, отталкиваясь от стены, вцепился подушечками в мельчайшие зазоры между досками на потолке. Но даже они казались ему втрое шире, чем те карнизы и буквально незаметные для глаза выступы, по которым ему приходилось карабкаться в скалах.

И все же мышцы застонали, жилы взвыли натянутыми канатами, а от боли засверкало в глазах. Яд мутанта может и ослаб, но все еще не полностью покинул тела. А сам Ард, пусть и регулярно занимался с гирями, находился далеко не в той же физической форме, что когда только-только спустился с Алькадских гор.

Часы и сутки, проводимые в сидячей позе за столом, заваленным бумагами с чертежами, как-то не способствовали. Помогала нечеловеческая кровь, но из-за все того же яда мутанта последние полгода она подводила. Так что некоторая одежда стала Арду мала, отчего он прекрасно понимал Магистра Тихонова.

Выпустив когти на ногах, цепляясь ими за все те же зазоры в досках, Ардан прижался грудью и животом к потолку и пополз в сторону зала. По пути он встретил ровно то, из-за чего ему пришлось воспользоваться уроками Эргара. Повиснув только на трех конечностях, Ард, едва не прохрипев от боли, локтем врезал по распределительной коробке и, сорвав с нее крышку, ножом разорвал контакты между кабелями.

Свет вспыхнул и тут же погас. Коридор и часть зала, запитанные по местной схеме, мгновенно погрузились в полумрак.

— Что за…! — раздался выкрик со стороны стола, за которым пахло алкоголем и старыми картами. — Блядские Галесские недолюди даже проводку нормально сделать не могут! Тухрад иди проверь.

— Если я пойду проверять, то и шлюху навещу заодно. Все равно карта не идет.

— Ты же выиграл первую раздачу! — прозвучал третий голос с явным Нджийским, свистящим акцентом.

Видимо, поэтому бандиты и общались на Галесском.

— На этом мое везение, как и всегда, закончилось. Карта вообще не идет.

— Ладно, — простонал первый. — Иди. После тебя там все равно все в клочья.

— Приведем другую, — спокойно парировал Тухрад. — Нам тут до утра сидеть, так что еще с десяток успеем оприходовать. Благо до соседних домов недалеко.

— Опять патроны на их мужей тратить.

— Заодно в тир постреляем! — гоготнул третий.

— Я бы лучше по собакам стрелял, чем по Галессцам. И то не так противно.

— Не, ты чего, собак-то жалко! У тебя сердца, что ли, нет? По собакам он стрелять собрался…

— Ну да, ты прав… Что-то я лишнего ляпнул. Простите, парни. Нервы ни к демону.

Самое жуткое, что Ардан слышал их сердца. Он знал, что Тазидахцы и Нджиец не врали. Все говорившие действительно верили в то, что озвучили. И про собак. И про Галессцев.

Тазидахцы натужно засмеялись, а Тухрад, грузно поднявшись на ноги, тяжело зашагал в сторону Арда попутно включив ручную лампу. Слабый свет пролился внутрь коридора, но вполне достаточный, чтобы осветить пол и стены.

Тухраду ведь в голову даже не могло прийти, что угроза может поджидать его сверху. И именно поэтому там и ждал, притаившись, Ардан.

Он тяжело ступал по скрипучим доскам. Высотой с Дина Эрнсона и сложенный едва ли не крепче Александра Урского, пахнущий дешевыми сигаретами, поддельным алкоголем и чужим страхом, прилипшей к нему застывшей кровью, расползавшейся складками на штанах ниже колен.

Насвистывая под нос простенькую мелодию, он размял бычью шею и свернул за угол, оставляя общий зал захваченной гостиницы вне поля своего зрения. Так же, как и теперь его подельники не могли видеть то, что происходило в коридоре.

— Ахард, если ты там еще не кончил, то придется тебе пользоваться рукой, — одновременно со смешком и скрытой угрозой в голосе, протянул Тухрад.

Он крутил лампой из стороны в сторону, выхватывая из тьмы противоположные участки коридора. В какой-то момент, спустя несколько мгновений, когда Арду уже казалось, что вот-вот и мышцы не выдержат, Тухрад оказался прямиком под ним. Так близко, что еще немного и капля пота сорвалась бы со лба юноши и упала на темечко громадному Тазидахцу. И кто знает, что тогда бы произошло, но Шали с Эргаром хорошо научили Ардана.

— Unf…

Тухрад, заметивший ручейки крови, струящиеся из-под двери, начал было что-то говорить на своем языке. Видимо, ругательство или нечто подобное. А может, звал на помощь. В любом случае, он попытался дотянуться до своего револьвера, но не смог. Просто потому, что в правой руке, не ожидая особого подвоха в полностью подконтрольном городе, держал лампу. Та качнулась, свет скользнул по полу, а затем все замерло.

Ардан, расслабивший мышцы, спрыгнул с потолка. Так, как и висел — спиной вниз, к полу. В падении он схватился ладонями за подбородок Тухрада и подогнул ноги, разворачивая тело. В итоге то маятником качнулось вниз, а собственные колени Ардана послужили противовесом. Даже у такой толстенной шеи Тухрада не оставалось ни малейшего шанса устоять против банальной физики, помноженной на усилие совсем не человеческих мышц. Сухожилия лопнули натянутыми струнами, с легким хлопком порвались мышечные волокна, а позвонки хрустнули переломанными, сухими веточками.

Но еще прежде, чем мягко опуститься на мыски ноги, Ардан расслабил пальцы и позволил своим когтями пройтись по всей длине горла, вспарывая артерии, трахею и оцарапывая обломки позвоночника. Когда Ард приземлился, то Тухрад все еще стоял на ногах. С неестественно запрокинутой назад головой, затылком касавшейся собственной спины чуть пониже лопаток; с разорванным горлом, она держалась на одном единственном лоскуте кожи.

Встряхнув руки и потерев основанием ладони затекшие бедра, разгоняя кровь по конечностям, Ардан снова распластался по полу. На этом, вероятно, с уроками Шали и Эргара достаточно. Они учили своего подопечного как охотиться и, закончив с добычей одним единственным ударом, вместе с ней уходить как можно дальше с троп, чтобы в уединении утолить Голод.

Драться Арда учил совсем другой лесной друг…

Резко моргнув, позволяя третьему веку мутной пленкой накрыть глаза (чтобы те, ненароком, не выдали владельца ненужным бликом света), ориентируясь среди оттенков серого в том, что для человека выглядело бы кромешной тьмой, Ардан выключил лампу и, бесшумно, передвигаясь на одних лишь мысках, рванул вперед, попутно сдергивая со стены кабель, замыкающий вторую цепь.

— Блядь! — тут же выкрикнул один из бандитов. — Сука! Кто здесь⁈

Может, те и не видели, что происходило за поворотом, но не могли пропустить то, как погас отсвет лампы Тухрада. Не говоря уже о том, что и вторая половина зала теперь тоже куталась во мрак.

Ардан, прижимаясь животом к полу, полз под столами, минуя стулья и шершавые станины. Он не сводил взгляда со своих жертв. Гута учил, что из укрытия надо выбираться лишь в последний момент, когда точно знаешь, что сможешь разорвать первых противников прежде, чем остальные опомнятся.

Медведи не всегда охотились ради пропитания. Порой они просто дрались. Зачем и почему? Даже Гута не мог этого объяснить. Отвечал лишь, что таков сон Спящих Духов.

— Надо поднять тревогу! — застонал второй Нджиец.

— Где свисток… свисток, блядь, где… — Тазидахец зашарил по столу руками, но в кромешной тьме ничего, кроме карт и самодельных деревянных фишек не обнаружил. — Блядь! Ничего не вижу… не вижу ни хера!

— Тогда стреляй! — воскликнул Нджиец. — Просто пали во все стор…

Ему, как и Тухраду, не суждено было закончить свою весьма, к слову, продуктивную мысль. Ардан, отталкиваясь от пола, постепенно выпрямляясь, побежал сбоку прямо к Нджийцу. Тот может и не слышал шагов охотника, но животные инстинкты человека заставили, пусть и с опозданием, повернуться к угрозе. Что-то крича, Нджиец успел сделать несколько выстрелов.

Белесые вспышки выхватили залитое чужой кровью, не выражающее ровно никаких эмоций, лицо Ардана. Одна из пуль обожгла его правый бок, а вторая пролетела едва ли не в полуметре от плеча.

Входя плечом в грудь Нджийца, Ард тут же вонзил отцовский нож жертве в район пупка, а затем, двумя руками, вспарывая брюхо, будто пойманной рыбе, поднял бандита над полом. Нджиец орал и дергался в конвульсиях. Он не видел, но чувствовал, как внутренние органы высыпаются наружу, падая на пол со смачным, влажным хлюпаньем.

Тазидахец начал стрелять. Первая пуля размозжила голову уже совсем не живого щита Ардана, вторая пробила грудь, а третья отстрелила левую ногу, угодив прямиком в сустав. Ард же, почувствовав, что нож хорошо зацепился за грудную пластину, молча согнул ноги, напряг бедра и прямо с мертвым Нджийцем прыгнул вперед.

Последний бандит попытался увернуться от летящих в его сторону двух тел. И у него даже почти получилось. Он отпрыгнул вбок, но оказался недостаточно расторопен. Мертвый Нджиец зацепил своего подельника и тот упал на пол. Ардан, вместе с трупом, придавили правую ногу Тазидахца.

Не теряя времени, Ард выхватил нож из груди трупа и, с силой, вонзил тот в голень Тазидахца. Звук того, как клинок, пронзая плоть, раздробил кость и пригвоздил конечность к полу, заглушил истошный вопль бандита.

Тот, раз за разом, взводя курок и вжимая спусковой крючок, лихорадочно палил из револьвера почти в упор. Ардан же, развернув за плечо Нджийца и распластавшись на полу, считал пули. Три, пройдя сквозь плоть и изменив направление, пролетели над его спиной, а четвертая, увы, глубоко вспорола поясничные мышцы, заставив Ардана зашипеть. Благо, что прошла под посохом и не повредила главное сокровище Арда.

И как же сладостно для ушей прозвучал сухой щелчок курка. Барабан бандита опустел.

— Afh'da! Afh'da! — кричал бандит, используя грязное Тазидахское ругательство, не имевшее емкого прямого перевода на Галесский.

Ардан, терпя ослепляющую боль, поднялся на ноги. Спящие Духи, если бы он воспользовался Звездной магией, то бандиты не отняли бы и нескольких мгновений времени. И уж точно не заставили бы его чуть прихрамывать, чувствуя, как по ногам стекает собственная кровь.

Вот только он не мог позволить себе потратить даже одного Красного луча. Впереди два военных мага и еще Спящие Духи знают что. А накопители у него после предыдущей схватки по волшебству не восстановились и осталось их ровно по три на каждую Звезду.

Бандит швырнул револьвер в лицо Ардану, но тот легко уклонился, пропуская бесполезное железо мимо щеки.

Мухой, попавшей в паучьи сети, дергаясь из стороны в сторону, бандит вытащил из ножен широкий военный нож с частично зазубренным клинком, чтобы рану нельзя было легко зашить.

— Anda ehra uh'farg… сюда мразь нечеловеческая, иди сюда! — захлебываясь слюной, сверкая обезумившими глазами, размахивая ножом из стороны в сторону, кричал Тазидахец.

Ардан нагнулся к нему и легко поймал чужое предплечье, а затем, так же легко, будто соломинку надламывал, развернул его запястье.

— А-а-а-а! — заорал Тазидахец, с невыразимым ужасом глядя на обломок кости торчащий из хлещущей кровью, облепленной порванной плотью, культи, которая только что была его рукой. — А-а-а-а!

Ард сжал правый кулак и занес высоко над головой, собираясь закончить все как можно быстрее. Так, как шесть лет учили его лесные друзья. На тропах охоты нет времени на лишние движения и, тем более, нерационально тратить энергию и силы, потому что неизвестно, что еще может произойти за время поступи Духов Дня и Ночи и когда может потребоваться то, с чем ты так глупо расстался ради собственных эмоций.

Вот только в голове не смолкал испуганный, женский голос:

«Кто здесь?»

А перед внутренним взором никак не хотела исчезать картина раненного в живот помощника шерифа, молча открывавшего и закрывавшего окровавленный рот; в бессильной ярости наблюдая за тем, что бандиты творят с его женой.

Ард разжал кулак и заглянул в глаза Тазидахца.

Но это ведь не тропы охоты…

— Ну давай… давай! — кричал бандит, понятия не имея, что его ждет.

Он попытался ударить левой рукой, но Ардан отмахнулся от нее как от назойливой мухи, с легкостью перебивая костяшками локтевой сустав. Тазидахец снова закричал, но адреналин, щедро вырабатываемый организмом, не давал этому самому организму отключиться. Порой тело человека — его худший враг.

И кому, как не студенту Большого, два года подряд изучавшему Целительское дело, знать об этом.

Ард обхватил ладонью лоб Тазидахца, вдавив мизинец и большой палец тому в виски, а три оставшихся уперев в венечный шов.

— Что… что ты делаешь, нелюдь⁈

Ардан не ответил. Вместо этого он позволил обнажиться когтям. Настолько, насколько смогли мышцы, которых в пальцах обычных людей не присутствовали. Тазидахец дергался из стороны в сторону, кровь заливала ему глаза и уши. Кошачьи когти Арда вспороли кожу, рассекли немногочисленные мышцы и впились в кости, а затем Ардан напряг пальцы и начал сжимать кулак.

Крик Тазидахца перерос в вой, а вой, вместе с хрустом черепа; одновременно с тем, как глаза выползали из трескающихся глазниц; попутно со слизью, вытекающей из деформирующихся пазух и носа, смешиваясь с зубной крошкой и пенистыми слюнями; перерастал в вопль. Вопль, в котором не осталось ничего человеческого.

От невыносимой боли, когда мозг буквально сдавливали тиски, касаясь той ткани, которая не была создана чтобы что-либо чувствовать, любой бы уже погиб. Как должен был погибнуть и Тазидахец. Но что-то его держало на месте. Может быть, это что-то было как-то связано с мерцающим, сквозь чехол, посохом Арда, но этого уже никто не узнает.

А Ард все давил и давил. Наклонившись поближе к уху Тазидахца, не беспокоясь, слышит тот или нет, сможет ли что-то разобрать или нет, Ардан тихо произнес:

— И кто теперь собака, чужестранец?

Ардан выпрямился и ненадолго расслабил хватку, позволяя организму предать собственного владельца и сделать хриплый, тяжелый вдох, который не повлияет ни на что, кроме как следующей порции муч…

«Арди-волшебник, хочешь послушать, что я написала для следующей песни?»

Ардан, как ошпаренный, вскочил на ноги и отпрыгнул в сторону. Сердце бешено стучало в груди. В ушах все еще эхом отдавался веселый, смешливый голос Тесс, а от запаха весенних цветов, распускающихся у ручья, закружилась голова.

Ард проморгался.

Сквозь шум собственного сердца до его ушей постепенно доносился звон сигнального колокола. Лихорадочные выстрелы, а затем еще и померкшие лоскуты света, пробивавшиеся сквозь щели в задрапированных окнах гостиницы, определенно привлекли внимание. И Ардан только что потратил время, которого у него изначально даже не было.

А Тазидахец с деформированной головой, разорванным лицом и перекошенным ртом, все еще дышал. Судорожно, хрипло втягивал воздух и выдыхал, заставляя розовую пену вперемешку с костными обломками пузыриться на разбитых губах.

Ардан подошел к нему поближе и искренне произнес:

— Прости.

Он извинялся не из-за того, что ему предстояло сделать, а из-за того, что уже сделал. Это было лишним. Занеся ногу и согнув колено, Ардан резко его выпрямил и впечатал пятку в горло Тазидахца. Бандит дернулся и затих, отправившись на суд Вечных Ангелов.

Ард наклонился, не без усилия вытащил нож из ноги последнего из бандитов, занимавших гостиничный холл, после чего, уже слыша, как к парадным дверям бегут десятки ног, развернулся и сам помчал к лестнице, ведущей к отсеку генерации.

Слетев по ступеням, Ардан одним движением расстегнул лямку чехла, смахнул его с древка и, запихивая в карман, тут же воплотил печать. С навершия посоха сорвался снежный поток, постепенно ширясь и набираясь сил, он обернулся невысокой, по размерам лестничного спуска, но толстенной ледяной стеной. Пару метров в толщину, она задержит бандитов как раз на то время, которое потребуется, чтобы…

Ард вздохнул.

Он терпеть не мог, когда Аркар оказывался прав со своим утверждением, что «все планы рано или поздно идут по… одному месту».

Повернувшись к панели управления генераторов, устроенных по принципу «вроде ничего не должно рвануть», Ардан какое-то время искал рубильник центрального отключения подачи питания, но… его, банально, не обнаружилось. Инженеры попросту не добавили главный узел на панель. И, более того, даже не позаботились добавить страховочные элементы, контроль перепадов напряжения, датчики уровня горючего в камерах и, разумеется, ни малейшего намека на страховочную систему.

Так что вполне неудивительно, что два Синих мага держали в плену Рогова, Мелина и госпожу Шприц вовсе не здесь, а аккурат за соседней дверью. Просто потому, что подпитывая собственные щитовые чары от генерации, они нисколько не беспокоились, что отсек банально выключат.

Ардан, конечно, мог перерезать главную трассу кабелей, но это ни на что, особо, не повлияет. Генераторы такой мощности, и без вспомогательных систем контроля, еще почти час будут работать, выливая Лей во внешнее пространство. Вполне достаточно, чтобы удержать щит. А если Ардан решит разрушить непосредственно сами генераторы, то попросту даст Синим магам возможность прямо здесь и отправить себя к Спящим Духам.

Именно поэтому бандиты-маги и не спешили, несмотря на звуки выстрелов и темноту, покидать своё укрытие. Они считали, что находятся в идеальных условиях. И, по-большому счету, так оно и было.

Ардан, слыша, как над головой уже снова застучали каблуки, и, судя по всему, кто-то выбежал на улицу разнести новость, посмотрел на громадные железные кожухи генераторов, под которыми прятались главные технические достижения Имперской Звездной науки, окончательно и бесповоротно изменившие мир.

Если бы не заложники, он бы попросту запитал собственное заклинание от генераторов и разрушил щит Синих магов… после чего те все равно бы превратили его в то, что осталось от Чаза Наленского. А если бы Ард использовал таким же образом еще и военную магию, то риск задеть заложников тут же устремлялся бы почти к абсолюту.

— Ahgrat, — не сдержался Ардан. — Как же прав профессор Конвелл, когда сетует, что лицензии инженеров выдают всем, кому ни попадя.

В семи случаях из десяти Ард сталкивался с ужасно безалаберной работой Звездных инженеров (особенно вдали от столицы), вот только обычно у него получалось использовать чужие ошибки к своей выгоде, а сейчас все обстояло в точности наоборот.

Повернувшись к двери, Ардан прислушался к своим ощущениям. Он даже наукой Скасти не мог воспользоваться. Если он рискнет посмотреть взглядом Говорящего на Лей в такой близи от Генераторов, то в лучшем случае банально потеряет сознание.

Так что все, на что мог рассчитывать юноша, это на покалывание в пальцах, а еще… собственные инженерные достижения. И все это в осажденном бандитами городе, когда в любой момент может произойти катастрофа национального масштаба, вдобавок к десятку бандитов, уже бьющих топорами о ледяную преграду.

— Больше. Никаких. Командировок, — процедил Ардан, открывая гримуар и вынимая из крепления карандашный обрывок.

Он, по идее, должен вернуться в столицу аккурат к экзаменам, вот только ему почему-то казалось, что, как минимум на Щитовых Чарах и Звездной Инженерии, они окажутся попроще. И не такими смертельно опасными.

Ардан лихорадочно правил «Туманного Помощника», добавляя новые узлы и убирая старые. Фактически буквально заново переписывая печать, собираясь действительно запитать ту от генераторов.

Благо — ломать что-то, обладая почти неограниченным запасом сил, куда проще, чем пытаться, как в случае с отмычками, отверткой проделать сквозную дыру в кирпичной стене.

— Массив подключения к свободной энергии в Поле Паарлакса. Матрица для пересчета входящих параметров, — ворчал Ардан, прямо на ходу выписывая сложные формулы под основной версией «Помощника». — Вложенный свободный рунический массив под перегрузку фундаментального узла. Добавить статическую рекурсивную функцию для экспоненциального потребления мощности… — Ардан посмотрел на отсек генерации. — И пара молитв Гильдии Магов, что они выдали лицензии не совсем уж болванам.

Закончив, Ардан надрезал один из кабелей и отошел назад и в сторону. Он вжался в угол и, потратив по накопителю в каждой звезде, воплотил Универсальный Щит предельной для себя мощности, после чего несколько раз вздохнул и выдохнул, и ударил посохом о пол.

Под его ногами вспыхнула ало-черная печать и из навершия посоха потянулись нити зеленоватого тумана, сформировавшие не ладонь с пером или стилусом, а когтистую лапу. Впитав в себя льющийся из поврежденного кабеля радужный свет, она прошла насквозь двери и…

* * *

Ардан замотал головой. Сознание зажигалось сродни тому, как вспыхивает экран в кинозале. Из центра к краям, постепенно возвращая резкость мутной, дерганной картинке. В ушах нещадно звенело, а горло саднило из-за каменной пыли. Ардан замахал рукой перед лицом и сильно стукнулся ладонью о что-то металлическое.

Снова тряхнув головой, он проморгался и на мгновение застыл. Рядом с ним, буквально в пяти сантиметрах, внутрь кирпичной кладки глубоко вонзились металлические скобы, еще недавно смыкавшие дубовые доски двери подсобки — точной копии той, что «охраняла» отсек генерации.

Ардан резко повернулся к самим генераторам и тут же прикрыл лицо ладонью. Все три короба уже занялись ярким, радужным пламенем, внутри которого мелькали сотни оттенков основных цветов Звезд.

Кто бы ни проектировал этот отсек, он даже резкий скачок перегрузки основной сети не предусмотрел!

— Точно подпишу петицию Конвелла о том, что лицензии нужно пересматривать каждые десять лет, — пообещал себе Ардан.

У них имелось в запасе четверть часа, после чего генераторы рванут так, что от гостиницы не останется и фундамента.

Проходя мимо лестницы, Ардан бросил быстрый взгляд на то, что осталось от его ледяной стены. Судя по запаху и звукам, доносящимся из холла, взрыв, созданный конфликтующими печатями, запитанными от единого источника, превратил ледяную преграду в шрапнель, посекшую всех, кто находился сверху.

Ардан, держа наготове свои лучшие щитовые чары, заглянул внутрь подсобки. Сквозь туман, просочившийся через обваленный потолок, он увидел лежавших на боку Рогова с Мелиным. Их руки были связаны за спиной, а запястья, через одно, прикручены тугими узлами друг к другу. Так, что ни один не мог пошевелиться, не задев другого, что нивелировало любую попытку использовать свою Лей (пусть и без посоха). Рядом с ними лежала Шприц. Все трое дышали, но выглядели неважно. Кирпичные осколки порвали одежду, местами посекли кожу, а порой и застряли в теле, но ничего смертельно опасного или требующего немедленного вмешательства.

Как бы глупо ни звучало — щит сделал свою работу. Точно так же, как и, собственно, продолжал ее делать. В противоположной части обвала, прямо под светом полной луны, около стены пылала громадная обезьянья башка. Она внешне чем-то напоминала ту, которую майор Мшистый создал в квартале Ночников.

Скорее всего какой-то вспомогательный щит, которым укрылись Синие маги (или, что вероятнее, сработал защитный амулет). Ломать его не было времени. И, точно так же, не было времени проверять, как быстро придут в себя маги. Так что Ардан, в надежде, что бандиты хотели все подстроить максимально достоверно, обшарил глазами пыльно-туманную завесу. Вдали он заметил погнутые, но не сломанные посохи Рогова с Мелиным.

Схватив их, он подскочил к капитанам и, слегка задевая кожу, разрезал их путы. Шприц же даже не связали…

Закончив с веревками, Ардан вернул клинок в ножны и, приложив ладони к лицам магов, пустил через пальцы короткую вспышку Лей, потратив на это единственный Красный луч.

— Ах-х-х, — застонал Мелин.

— Звенит… — только и выдавил из себя Рогов.

Ардан же, сцепив зубы и рыча от боли и напряжения, одной рукой вскидывая на плечо госпожу Шприц, уже взбежал по обвалу на улицу. Благо, что взрыв заставил стрелков на крышах искать собственные укрытия, понятия не имея, что ждать дальше.

Повернувшись, чтобы вернуться и помочь Рогову с Мелиным, Ардан с удивлением увидел, что те уже и сами выбрались наружу. Все же физическая подготовка военных магов имела свои преимущества…

— Господа, я…

— Знаете, как… драться не на дуэлях, а в… групповых сражениях? — качаясь из сторону в сторону, порой запинаясь, спросил Мелин, опираясь на свой погнутый посох.

— Нет, — честно признался Ардан.

Кажется, ни одного из капитанов, что удивительно, совсем не смущало незнакомое для них лицо.

Но, пока что, это мысли завтрашнего дня.

— Тогда не мешайтесь, — процедил Рогов, уже поворачиваясь к обвалу и очищая посох от пыли, облепившей выгравированные печати. Гримуары им, разумеется, не оставили. — Если начнут стрелять — то позаботьтесь о пулях. Все остальное на нас.

— И ни в коем случае не лезьте, — напомнил Мелин. — Иначе мы все помрем.

Ардан молча кивнул и оттащил все еще не пришедшую в себя госпожу Шприц к стене ближайшего дома, где воплотил переписанную под Синюю звезду версию «Щита Орловского», потратив на это два соответствующих луча. В пространстве перед ним и журналисткой замерцали десятки полупрозрачных дисков, а к этому времени из обвала выбрались и двое магов, пребывающих в куда лучшем состоянии, чем Рогов с Мелиным.

Ард пытался узнать у Аверского, как выглядят не массовые (в которых, обычно, погибали банально все участвующие), а групповые сражения магов, но тот так и не успел поделиться информацией. И, видят Спящие Духи, Ардан не думал, что узнает ответ на свой вопрос именно таким образом.