Попутно считая до шестнадцати, Ардан позволил гудящей и веселящейся толпе утянуть себя на улицу. Господа, одетые во что-то, отдаленно напоминающее фраки и даже костюмы, потрясали бокалами и гудели утробным, довольным рычанием. Их спутницы, щелкая каблуками и звеня недорогими бусами, держались за руки мужчин и звонко смеялись.

Наверное, неважно где и как одета публика, она всегда будет вести себя примерно одинаково. Пьяно, громко и весьма остервенело. Так что Арди, прокатившийся на волне из чужого гомона и острых локтей, порой тычущих его в бок, уже вскоре оказался под светом звезд.

Масляные фонари, вперемешку со свечными, едва-едва разгоняли сумрак прохладной северной ночи. И, если повезет, когда выглянет полная луна из-за ленивых туч, то вдалеке можно заметить полосу яркого, белого света. Может даже показаться, что это горизонт сошел с ума и вместо черного провала, смыкающего небесные чернила и землю, теперь щеголяет яркой полоской. На деле же все объяснялось весьма просто. Великий Ледник ночью отражал достаточно света, чтобы его было видно даже на таком почтительном расстоянии.

Ардан, тяжело опираясь на посох, стараясь беречь ногу (напомнившую о себе после нескольких суток в седле), посмотрел на капитанов. Пока толпа нетрезвых зевак распределялась по границам того, что на Первой Станции называлось тротуаром, на деле являясь дощатым настилом, те о чем-то перешептывались. Арди сперва не понял, в чем заключалась суть заминки, а затем заметил, с каким неприкрытым раздражением что Рогов, что Мелин в равной степени смотрели на высыпающих из гостиницы постояльцев и отдыхающих.

Но почему они…

— Можете не благодарить, Скофский, — защекотал ухо жаркий шепот.

Арди ненадолго обернулся, но успел заметить лишь как Таисия, опустившаяся с цыпочек, на которые поднялась, чтобы дотянуться до юноши, уже отошла на несколько шагов в сторону. Степень раздраженности Ардана своей вынужденной спутницей несколько понизилась. Во всяком случае достаточно, чтобы остановиться в порядковом счете на отметке «четырнадцать».

Даже если Рогов или Мелин планировали нечто не очень честное или и вовсе противозаконное, то им придется отложить свои поползновения. Вряд ли даже два Синих мага станут рисковать пренебрежением сотней пар пусть и залитых алкоголем, но все же свидетельских глаз.

— Капитан Скофский, — окликнул Рогов, пытавшийся как-то сгладить перекосившую лицо судорогу, но неизменно, стоило ему заметить в толпе одну журналистку, проигрывал в схватке. — Вы долго будете прятаться среди господ?

Те самые господа, как и их спутницы, посмотрели сперва на одетого в серое капитана, затем на Арда, едва ли не на голову возвышавшегося даже над самым высоким человеком в толпе, потом снова на капитана, и по рядам зашелестели волны неприкрытого смеха. Причем потешались явно не над Арданом.

Рогов скривился еще сильнее, а Мелин сделал несколько шагов назад, освобождая будущую «площадку» под дуэль. Охотники тоже высыпали на свежий воздух, поглазеть на потасовку, но держались особняком от остальных.

— Капитан Рогов, — коротко поприветствовал Ардан и, открыв гримуар… тут же его закрыл.

Он понятия не имел, каким арсеналом владел бывший магический артиллерист. Можно было предположить, что по долгу службы Рогова обучали групповым площадным заклинаниям, а также натаскивали на стратегическую магию. То, что существовал негласный запрет на ее использование на фронте, не запрещало ни разработку, ни оттачивание использования на полигонах. Да и запрет, как таковой, — лишь понимание стран, что если данного демона выпустить на волю, то обратно уже не вернешь.

Что, в целом, капитан успел продемонстрировать в пещерах Медвежьего Разлома.

Означало ли это, что Рогов не владел индивидуальными военными печатями? Скорее всего нет, впрочем, если помыслить логически, то его арсенал должен быть весьма ограничен.

— Ха, — резко выдохнул Рогов, заметив движение Арда.

Его перекошенное лицо сменило судорогу на уже почти предвкушающую победу улыбку. Стоявший рядом Мелин и вовсе нетерпеливо накручивал на палец рыжую бороду. Видимо, они весьма превратно истолковали то, что Арди не открыл гримуар. Да и его, с виду, простенький деревянный посох, лишенный гравировок каких-либо печатей, тоже создавал определенное впечатление.

— Я будто конфету у ребенка собираюсь отнять, — прошептал себе под нос Рогов. Человек бы с такого расстояния ничего бы не услышал. — Причем у контуженого ребенка…

— Господа! — рявкнул Мелин, выходя между двумя соревнующимися. — Напоминаю, что дружеские дуэли проходят по правилам щитовых состязаний. Какой-либо умышленно причиненный вред оппоненту будет приравнен к злонамеренному использованию Звездной магии и караться по всей строгости закона. Это понятно?

— Да, капитан Мелин, — весьма официально отрапортовал капитан Рогов.

— Да, капитан Мелин, — в той же манере, поскольку этого требовал протокол Гильдии Магов, ответил Ардан.

Забавным образом, на данный момент никто из них троих не имел ни малейшего отношения к Гильдии Охотников. Все прочие экономические отношения магов, стоило им начать непосредственно применять Звездную магию, мгновенно подвергались аннулированию на срок этого самого использования магии.

Иными словами — как только Рогов и Арди сойдутся в поединке, они оба будут обязаны подчиняться правилам и регламентам Гильдии Магов. А стоит их дуэли завершиться, как в силу вновь вступят заключенные контракты. У кого с кем.

Весьма специфический закон, который никак не использовался в жизни рядового гражданина Империи. Но потому Звездным магам и требовались собственные юристы, которые разбирались бы и регулировали жизнедеятельность Звездных магов.

— Использование каких-либо артефактов, а также накопителей — запрещено, — продолжал Мелин. — Нарушение данного пункта правил также будет считаться преступлением. Это понятно?

Рогов и Ардан вновь хором согласились. Арди чувствовал себя, признаться, немного неловко. Последний раз, когда он участвовал в чем-то подобном, для противоположной стороны все закончилось незапланированной встречей с Вечными Ангелами. Да, можно было сказать, что Глеб Давос сам напросился на пулю Цассары и, держи он язык за зубами, ничего бы не произошло, но…

Ард постарался отогнать от себя не очень радостные мысли.

— Кинем жребий, чтобы выбрать, кто первым атакует, а кто защищается, — Мелин уже потянулся к карману достать монетку ксо, но его остановил свистящий голос Рогова.

— Не надо, Унмир, — впервые на памяти юноши Рогов обратился к своему напарнику по имени. — Пусть господин Контуженный сам выбирает.

Мелин пожал плечами и повернулся к Ардану. Тот взял пару секунд на размышления, а затем ответил:

— Начну с атаки.

Оба капитана слегка приподняли брови. И, кажется, удивились даже Магистр Тихонов и Старший Магистр Острожская. Их Желтые плащи ненадолго мелькнули в толпе. Арди посмотрел на часы. До семи вечера оставалось пятнадцать минут, так что скоро сюда заявится «дорогой Чаз».

Проклятье.

Арди, в своем сознании, произнес это словосочетание точь-в-точь голосом госпожи Шприц.

— Тогда… Стороны! Приготовьтесь! — стараясь пародировать конферансье, выкрикнул Мелин и сделал несколько шагов назад. — На счет три!

Рогов и Ардан синхронно приподняли посохи над землей, а толпа… А толпа продолжала гудеть и ликовать. Лишь несколько человек, большая часть из которых принадлежала числу охотников, затихли и немного приосанились. Не то чтобы им что-то угрожало, но те, кому посчастливилось (или наоборот) увидеть военную магию воочию, уже не столь беспечно к ней относились.

— Три! — выкрикнул Мелин и юркнул с улицы прочь на тротуар.

Никто из них так и не ударил посохом о землю. И не потому, что оба одновременно сошли с ума. Просто ни у Ардана, ни у капитана Рогова не имелось ни единого резона первыми воплощать печать. Они попросту не знали, что именно им может потребоваться.

Состязание в щитовых дуэлях немного отличалось по своему смыслу. Если упростить, то вся суть состязания сводилась к самому базовому представлению о военной магии. От состязающихся требовалось потратить минимальное количество лучей на поднятие щита, который сможет нивелировать максимальное количество лучей противника.

Вот только, когда не требовалось нанести физический вред — более того, какие-либо увечья или угрозы и вовсе карались законом (в частности Черным Домом), — то все превращалось в небольшой фарс. Чтобы поставить щит, надо было увидеть, против чего именно ставишь. А чтобы начать атаковать — разобраться, что именно придется взламывать.

Так что когда Глеб Давос почти два года назад торопил Арда с щитом, то, на деле, немного жулил. Сторона защиты в подобном состязании зачастую оказывалась в выигрышном положении за счет того, что могла попробовать переиграть противника в контрмерах, тогда как атакующий зачастую действовал вслепую. Но все резко менялось, стоило ставящему щит занервничать и воплотить печать первым.

Но и промедлить тоже было страшно.

По правилам поединка, если заклинание стороны атаки проходило границу (равную половине посоха от груди мага — старинная мерка, имевшая сугубо военный смысл), то атака побеждала. Данное правило действовало с расчетом, чтобы стороны не тянули несколько часов с игрой в гляделки.

Вот и получалось, что в общественном сознании закрепился стереотип о том, что сторона, начинавшая в защите при щитовых дуэлях, имела преимущество.

А еще, если так подумать, то все это чем-то напоминало короткие состязания среди стрелков-ковбоев. Разве что без риска поймать пулю собственным брюхом.

— Эй, чего вы там застыли? — начал было кто-то из толпы, но схватил подзатыльника от охотника.

Мужчина с бутылкой вина в руках, потирая затылок, повернулся было разобраться с хамом, но, завидев весьма колоритного охотника, как-то резко стушевался. А его спутница, скривившись не хуже Рогова, выдернула свою руку из-под локтя кавалера и ушла внутрь толпы.

— Господин Рогов, — Ардан все же снова открыл гримуар. — Если вас не затруднит, то, пожалуйста, поставьте свой лучший стихийно-кинетический щит.

— Валяйте, Скофский, — фыркнул капитан и, разумеется, ничего воплощать не стал.

Ардан пожал плечами и перелистнул несколько страниц. С одной из них на него смотрела очередная модификация «Ледяной Пули», только масштабированная под Синюю звезду. Вся логика военной доктрины строилась именно на подобном подходе. Крупные, а не ситуативные печати должны были обладать пространством для масштабирования.

И, что показательно, на соседней странице гримуара «отдыхала» печать, создающая завихрения сжатого воздуха. Не так же просто Ардан выменял ее у Агаты Спри на усеченную, зашифрованную, базовую версию своей «Ледяной Куклы», которую госпожа Спри безуспешно пыталась воплотить на площадке клуба. Именно печать госпожи Спри (разумеется, не за ее авторством) являлась краеугольным камнем в данной модификации.

Ардан, понимая, что, возможно, Рогов либо не успеет, либо не справится, задумался о смене параметров, чтобы заклинание не пришлось в центр массы капитана.

— Ну вы там долго еще, Скофский? — на сей раз торопил уже сам капитан. — За это время я бы успел… не знаю. Второй раз состариться, что ли.

По рядам прошлись волны смешков, а вот Арди дернулся, как от пощечины. Он уже слышал похожие слова.

— Действительно контуженный, — на выдохе резюмировал Мелин, стоявший в сторонке.

Благодаря увлечению Елены незвездной наукой (а еще своему путешествию на дирижабле), Арди знал, что лед, несмотря на то что является одним из агрегатных состояний воды, обладает собственными подсостояниями. Или, как их называли незвездные ученые, — фазами. В обычной природе, кроме одной-единственной, первой фазы (в двух подтипах: самого обычного, «снежного», и того, что кристаллизуется на высоте) льда не существовало. Банально не хватало внешнего давления или низких температур для изменения молекулярной кристаллической решетки.

Может быть, в далеком будущем, когда технический прогресс людей шагнет еще дальше, появится какая-то возможность создать нужное усилие, либо температурное, либо в виде давления, чтобы создать лед следующих фаз. Может быть, если использовать то устройство, которым Мшистый взламывал защиту над лабораторией у побережья Ангельской Слезы, тоже что-то получится. Но вряд ли. Слишком иной… подход.

Арди еще раз посмотрел на печать, мысленно применил к ней новые параметры и прислушался к своим чувствам.

Он не мог протестировать в городе данную печать, рожденную сразу от нескольких «родителей». Матушкой модификации, которую впору было придумать собственное название, стала трагедия в музее. А отцом — свиток, который Ардану, по приказу Полковника, передал теперь уже Гранд Магистр Мшистый.

Так что — да. Ардан прислушался. К тому, как ветер трепал высокую траву, устало возвращаясь из дальнего пути, где бежал наперегонки с весенней бурей, скребущейся о границу горизонта, обещая набраться силы и с первобытной яростью обрушиться на Метрополию.

Ардан взял осколок имени Веселого Восточного Ветра и вложил его в то, что осталось от печати «Воздушной Бомбы» госпожи Спри.

Затем Ардан повернулся на северо-запад. К мерцающей, снежной линии, отделившей черное небо от серой земли. Ардан вдохнул полной грудью морозный воздух, и в его холоде услышал скрип шагов на снежном склоне и то, как нагло кусаются первые заморозки.

Осколок имени Льдов и Снегов отозвался зимним лесом. Только на сей раз он пришел не только снаружи, со стороны Великого Ледника, но и словно откуда… изнутри. Ардан не стал мысленно задерживаться на этом новом для себя ощущении.

Вместо этого он старался, изо всех сил пытался не потерять концентрации над сразу двумя осколками разных имен. Голову сдавил невидимый стальной обруч, а дыхание вдруг оказалось задачей не легче, чем идти против речного течения. Пока еще спокойного течения.

Но стоило Ардану занести посох и с силой ударить им о землю, как спокойная река вдруг понеслась обезумевшим степным мустангом. Она ударила того, кто осмелился ступить в ее воды, со всей яростью оскорбленной стихии, возмущенной порывом смертного поспорить с ее властью.

Но и на этом Ардан не успокоился. Если уж у него появилась возможность испытать не на бумаге, а в деле, против военного мага, то, к чему в городе у него из-за мертвой Лей не имелось доступа, — он воспользуется ситуацией на полную. Не жалея собственного разума, он начал перебирать модификации и параметры. Так быстро, что печать под его ногами забурлила иссиня-белой пеной.

Глаза Рогова широко распахнулись, и он резко врезал посохом о дорожную пыль. Та взметнулась было к его коленям, но тут же исчезла в пламенных вспышках. Кирпичик за кирпичиком, к удивлению как Мелина, так и Желтых магов, фигуру капитана Рогова скрыла «Стена из Огненного Кирпича». Типичная модификация печати Синей звезды для защиты от двусоставных заклинаний, в которых кинетика смешивалась со стихией.

В данном случае — направленная против льда. Потому как это оказался единственный параметр, который Рогов, маг с многолетним стажем, успел прочесть. Он даже не понял, сколько именно лучей использовал его оппонент. Да если честно, не понимал и Ардан.

Можно ли выразить симбиоз искусства Эан'Хане и Звездной магии в каких-то столь простых и банальных понятиях, как лучи звезд?

Вряд ли.

Воплощая печать, Арду показалось, что он вновь, как и тогда, около озера Ангельской Слезы, подверг свой разум чему-то, на что тот не был рассчитан. Боль ошпарила голову Ардана. Перед глазами все поплыло. Ему казалось, что он не печать воплощает, а пытается, цепляясь за скалу одними только зубами, забраться на пик Хижины Эргара.

И все же — у него получилось.

Печать засияла ярче обычного, и над навершием посоха Ардана закружился синий вихрь. Треща мелкими снежинками, он силился расшириться, пытался развернуться лепестками подснежника, радующегося первым лучам солнца, но не мог. Те самые снежинки, которые только что кружили хоровод вокруг вихря, вдруг сцепились своими «лапками».

Они звенели колокольчиками и все росли и крепли, пока не сомкнулись в форме ромба. А затем стали крепнуть, чем-то напоминая сжимающуюся пружину. Будто что-то невидимое, но очень сильное тянуло их внутрь того самого вихря, который сам, в свою очередь, пытался пробиться сквозь стенки ледяной темницы. Пытался, но не мог.

Земля под посохом Арда покрылась инеем. Пыль прибило к дороге морозным ветром. Люди вокруг начали поднимать воротники и с удивлением дышать на руки, наблюдая за тем, как с их губ срываются облачка пара.

С каждым мгновением, с каждым ударом сердца, в течение которых капитан Рогов лихорадочно опустошал свои звезды, заставляя цвет его огненной стены меняться с желтого на оранжевый, Ардану казалось, что он держит в руках целый дом. А может два. Еще немного — и либо он физически не выдержит давления собственного заклинания, либо его череп расколется надвое. Вот только печать все еще не была готова. Она уже досуха выпила его Синюю звезду, погасила Зеленую, а теперь доедала последние крохи Красной.

И когда, спустя почти целую секунду, держать стало уже невыносимо, в этот самый миг печать насытилась, и Ардан тут же отпустил в полет… маленький наконечник стрелы. Почти один в один с тем, что хранили в музее, — который повар Реми из отряда сержанта Мендеры вынимал из доспехов Басхага.

Оставляя в воздухе синий росчерк, ледяной наконечник с запертым внутри морозным вихрем пробил огненную стену Рогова. Если так, конечно, можно было выразиться. Кирпичи из оранжевого пламени даже не дрогнули и нисколько не изменились в цвете. Просто в какой-то момент, в десятке сантиметров от головы капитана, в его собственном щите появилось отверстие.

Еще мигом после капитана отшвырнуло в сторону почти на полметра, но он, стоит отдать должное, и на ногах удержался, и концентрации не потерял. Даже когда понял, что всю его правую сторону тела, от ботинок до виска, покрывает белая, искрящаяся ледяная корка.

Губы Рогова мгновенно посинели, а зубы, совсем как у оловянной новогодней куклы, застучали друг о друга.

Что до ледяного наконечника стрелы, то он растворился белой точкой среди серебристых всполохов ночных звездочек. Ардан все рассчитал верно — заклинание не причинило вреда ни Рогову, ни чему-либо другому.

— Контуженный, — в который раз произнес Рогов и, развеяв заклинание, отряхнулся от снежных наростов. — Я спать.

И с этими словами он направился к тротуару, где, растолкав плечами толпу зевак, исчез за дверьми гостиницы.

— Рискованно, господин Скофский, вкладывать в атаку все, что есть, — прокашлялся Мелин. — Но спор есть спор.

Рыжий капитан направился к Арду, по пути вытаскивая из-за пазухи несколько свернутых страниц.

Ничего из произошедшего ни у кого не вызывало особых вопросов. С виду заклинание Арда выглядело как очень специфическая, скоростная модификация чего-то сугубо специального. И один только Ардан до сих пор, даже спустя полминуты, видел, как небо все еще прочерчивала белая полоса. Его собственного, бесполезного заклинания.

Слишком долго воплощать.

Слишком сложно держать концентрацию.

А еще почти невозможно применить в городских условиях. И не только из-за Мертвой Лей, а по той причине, что математические расчеты (пусть даже и с большой долей допущений из-за наличия не поддающегося вычислению искусства Эан'Хане) показывали, что если бы Ардан не поменял параметры и заклинание не улетело бы к облакам, а врезалось в землю, то…

'— Ты… ты чего наделал?

— У них дверь полая.

…

— Дверь у них полая… думал он… Бумажки сам заполнять будешь!'

Возможно, в качестве бара Красной Госпожи оказалось бы какое-то здание… или два… или вся улица, на которой они сейчас стояли. Или пара кварталов… Или…

— Доброй ночи, капитан Мелин, — во рту Арди едва ворочался онемевший язык.

Он забрал чертежи печатей и, наваливаясь всем весом на посох, едва стоя на ногах, последовал примеру капитана Рогова. Все, о чем мог сейчас думать юноша, — так это о постели, какао и глубоком сне. Желательно без сновидений.

* * *

Желание Арда, чудным образом, вопреки сложившейся традиции его пути во сне Спящих Духов, сбылось. Он добрался до своего номера, быстренько разделся и, ополоснувшись ковшиком из небольшой бочки ледяной воды, забрался под не самое плохое одеяло, на пусть и неудобную постель, но без лишнего соседства с клопами, мошками или какой-нибудь иной живностью.

Единственное, что не входило в планы юноши, — так это проснуться не из-за того, что солнце, выскользнув из-за горизонта, полоснет лучами по глазам, а по причине весьма иного толка. Ардан проснулся из-за запаха. Резкого и неприятного, из-за которого бы иной бродяга постеснялся зайти в салун. И дело, в данном случае, вовсе не в чутье матабар.

Арди схватился за посох, но, прежде чем пальцы коснулись потрескавшегося лака на дубовой ветви, он услышал щелчок взведенного курка.

— Я выстрелю раньше, — произнес грубый, грассирующий мужской голос.

Ардан медленно убрал правую руку, так и не успев дотянуться до своего магического инструмента. Но левая в этот самый момент…

— А учитывая вашу характеристику, капрал, то не уверен, что вы сможете кинуть в меня нож, который держите под соседней подушкой, достаточно метко. И я все равно успею выстрелить.

«Капрал»… Ардан покачал головой и наконец смог разобрать силуэт, сидевший в кресле напротив. Утомленность после длительного конного перехода, истощение звезд, яд мутанта — все это, даже вкупе, не объясняло, как именно его коллега оказался в номере Арда незамеченным.

В кресле, закинув ногу на ногу, покачивая в правой руке массивным револьвером с таким калибром, что простому человеку не только запястье сломало бы, но и плечо вырвало, сидел мужчина лет сорока. Седина уже поднялась от висков к макушке, посеребрив волосы средней длины, но вот борода все еще оставалась чернее мазута.

Узкое, острое, обветренное лицо и цепкие глаза-бусинки, неизменно следившие за каждым движением Арда. Левая бровь у незнакомца полностью отсутствовала, уступив место шраму от ожога, а правая торчала куцыми островками некогда густой «растительности».

Одет он был в обычную одежду ковбоя — высокие ботинки, плотные штаны, рубашка с тряпичной жилеткой и кожаной курткой поверх. Ничего примечательного. Включая шрам. Может, Арди, если бы не то количество раз, которое он забирал Тесс с репетиций, ничего бы и не заметил. Теперь же юноша вполне отчетливо видел разницу между накладным, восковым гримом и настоящими рубцами.

— Не могу сказать, что тоже сильно рад вас видеть здесь, капрал, — Плащ крутанул револьвер на пальце и ловким движением вернул железо обратно в кобуру. — Меня зовут лейтенант Шоса. Оперативник восемнадцатого отдела. Прикомандирован на Первую Станцию полгода назад для сбора информации в связи с подозрениями насчет связи Гильдии Охотников и Кукловодов.

С этими словами оперативник медленным, аккуратным жестом вытащил из внутреннего кармана удостоверение и медальон экстренной связи. Скорее всего тот каким-то образом, возможно через какие-то ретрансляторы, дотягивался до Еллика, но вряд ли в данном артефакте имелся хоть какой-то смысл. Даже если Шоса успеет подать сигнал бедствия, помощь прийти не успеет.

По той же самой причине Ардан не очень понимал, зачем ему выдали такой же медальон при посещении Ларанда.

Арди слышал, как спокойно билось сердце оперативника. Тот, кроме вони от лошадиного пота вперемешку с дорожной пылью и заношенной одеждой, больше ничем не пах. Ну еще разве что дешевым одеколоном и тем едва уловимым амбре, коим отличались все мутанты.

Да, перед Ардом сидел очередной мутант.

Пока юноша внимательно осматривал документы, Плащ старательно снимал с себя грим. Ножиком подцепил накладной шрам, очистил от засохшего клея вторую бровь, вытащил из носа едва заметную прищепку и попутно перестал закусывать щеки. А еще все тем же ножом соскреб то, на чем держался его парик.

Шоса уже давно растерял свою шевелюру. Как на макушке, так и на подбородке. Так что к моменту, как Арди убедился в том, что документы подлинные, перед ним в кресле сидел немного усталый, круглолицый господин неопределяемого возраста.

— За окном дождливо и дует ветер, — произнес Ардан.

— К полудню обещают камнепад и чистку коровника, — тут же ответил Шоса и чуть дернул подбородком. — Всегда находил все эти кодовые приветствия тратой времени. Ваш Ведьмин Взгляд, ну или старая добрая пытка с применением алхимии — и человек выдаст все, в том числе где лежит нижнее белье его матери.

Арди нахмурился.

— Я, к примеру, понятия не имею, где моя матушка хранит свое белье, — Арди швырнул документы и медальон обратно их владельцу.

Плащ на лету поймал удостоверение с артефактом и вернул их обратно во внутренний карман.

— В этом и есть вся суть шутки, капрал, — закатил он глаза. — Чувство юмора, видимо, не вошло в перечень вашего человеческого наследства. Одевайтесь уже. А то я, знаете ли, тоже спать хочу. И до ужаса завидую вашему горизонтальному положению в кровати.

Арди показалось, что в чувстве юмора Спящие Духи, как раз-таки, отказали мутанту, но оставил данный комментарий при себе. Он откинул в сторону одеяло и, быстренько накинув свой вариант ковбойского обмундирования, подошел к умывальнику. Развернув кожаный сверток с щеткой, зубным порошком и бритвой, Ардан принялся за утренние процедуры.

— Начинайте, капрал, — поторопил его Шоса. — У меня, знаете ли, у самого есть чем заняться. Еще и отчеты составить.

Отчеты…

Порой Ардану казалось, что главным ударом по второй канцелярии со стороны Парламента обозначилось вовсе не регулярное сокращение бюджета, а тот уровень бюрократизации, которому подвергся Черный Дом.

— Все началось с…

К моменту, как Арди развел в стаканчике белую пену и нанес ту на пушистую кисточку, размазав средство по подбородку, щекам и шее, он уже рассказал половину. А когда опасная бритва срезала последние черные, жесткие волоски отросшей за ночь щетины, он уже дошел до момента, как лег спать.

То, что отняло в реальной жизни почти две недели, на деле уложилось в пятнадцатиминутный рассказ.

— Н-да, — цокнул языком мутант. — Не могу сказать, что ожидал услышать что-нибудь вроде «мы шли, шли и пришли», но немертвые и Розовые маги, занимающиеся… как вы там выразились?

— Прогрессивной Некромантией, — напомнил Ардан.

— А есть регрессивная?

— Понятия не имею, — честно ответил юноша, очищая в воде принадлежности для бритья и убирая те обратно в сверток к щетке и порошку. — Но в его записях я встретил упоминания и формулы из исследования господина Паарлакса. Так что и назвал прогрессивной.

— Ясно, — коротко прокомментировал мутант, хотя что именно ему было «ясно», Ардан так и не понял. — Мои сведения найдете здесь.

Из другого внутреннего кармана, противоположного тому, где хранил удостоверение, Шоса достал сверток из перевязанной ремешком кожаной обложки, берегшей от влаги спрятанные внутри листы бумаги.

— Ваше донесение отправлю с первым же почтальоном.

— А что насчет…

— Схроны в Парке, точки для возможного укрытия, а также маршруты самых опасных аномалий — в бумагах, которые я вам передал, — перебил Шоса и, немного замешкавшись, кинул кожаный «свиток» на кровать. — Много в дуэли выиграли хоть?

Ардан бросил быстрый взгляд на свой гримуар, подвешенный за цепочки к навершию посоха. Мелин и Рогов сдержали свое слово, причем в лучшем виде. Они ведь могли передать и зашифрованные документы, но не стали опускаться до подобных вывертов.

Чертежи, переданные Мелином, спокойно читались, хоть и не имели в себе пояснений к печатям. Но Арду хватило знаний, чтобы их прочесть. Первая печать, «Свободный Переход», позволяла создать мост. Из любого объекта, на котором находился маг, к другому однородному объекту.

К примеру, если маг обнаружил себя на границе каменного перевала, то с помощью данной печати мог соорудить мост, способный выдержать марш до роты солдат. И таким же образом можно было соорудить переправу, к примеру, через два поваленных дерева или от одного песчаника к другому — главное, чтобы материал исходной точки соответствовал точке назначения.

Суть второй печати заключалась в комплексной проверке жидкости на яд. А суть третьей — примерно в том же самом, только когда речь заходила о пище животного происхождения.

И все три явно модифицированы под пониженное число лучей, что несколько урезало функции до практически базовых, но сильно экономило Лей в звездах.

Да, ладно, Ардан слегка преувеличил то, что Мелин и Рогов не стали опускаться до выкрутасов со словесными формулировками дуэлей. Они действительно предоставили три военных печати. Просто не совсем таких, какие обычный маг представляет, когда слышит «военные».

Военная Звездная наука не ограничивалась печатями, направленными на разрушение или защиту от него. Существовали и вполне себе почти бытовые. К примеру такие, которые аккуратно, не рискуя устроить пожар или взрыв, сушили порох. В случае с Мелиным и Роговым, учитывая, что оба служили при артиллерии, вполне логично, что они будут обладать целым перечнем заклинаний, целью которых являлось облегчить жизнь и службу солдат.

Спасибо хоть, что не поделились каким-нибудь сугубо специфичным знанием о том, как, к примеру, охладить ствол гаубицы. Арди видел нечто подобное среди работ коллекции Аверского, да примут его Вечные Ангелы.

Так что, если подумать, Мелин отдал Арду то, что реально могло пригодиться в ближайшем путешествии по Парку. Что тоже несколько странно…

— Не хотите говорить — не надо, — пожал плечами Шоса, неверно истолковав молчание Арда. — Дело ваше. Ладно, приятно было познакомиться, капрал. Слухи о том, что у майора Мшистого подрастает не менее разрушительная смена, как вижу, преувеличены — Станция от вашей выходки не пострадала, и хорошо. На этом откланяюсь.

— А вы…

— Даже не приближусь к этому проклятому месту, в которое вы так отчаянно рветесь, — поднял ладони Шоса и, поднявшись со стула, направился к боковому окну. То выходило на небольшую перемычку между зданиями гостиницы и соседней лавки. Причем дома стояли так близко, что Ардан мог потрогать рукой влажный от росы кирпич другого строения. — У вас своя работа, капрал. У меня своя. До встречи через шесть недель. Удачи.

И с этими словами Шоса преспокойно, будто через дверь выходил, сиганул в окно. Ардан лишь несколько раз моргнул и встрепенулся. Так вот, наверное, как это выглядело со стороны.

Впрочем, если поразмыслить, то он уж довольно давно не путал двери с окнами. И надеялся, что данная тенденция не только сохранится, но и укрепится в своей последовательности.

Оставшись в номере в гордом одиночестве, Ардан некоторое время постоял в замешательстве, затем убрал кожаный сверток с бумагами в походную сумку и принялся надевать регалии. Зацепил плащ в специальные крепления на плечах куртки, затем, уже на сам плащ, через петли вдел погоны с лучами. После чего на пояс водрузил гримуар на цепочках, а в руку взял посох.

И если в городской среде, учитывая мужские костюмы и женские платья, плащ мага можно было еще как-то замаскировать в виде странного, но аксессуара, то сейчас…

Ардан вздохнул. Не то чтобы ему было, до разумных пределов, не плевать, как он выглядит с точки зрения «светского общества», но регалии мага и походная жизнь банально не очень совместимы друг с другом. Ардан со счета сбился, сколько раз, находясь в седле, одергивал, поправлял, а порой и вовсе сворачивал плащ. Не говоря уже про весьма жесткие погоны, натиравшие плечи. Прежде юноша погон не замечал, но…

Покачав головой, Арди вышел в коридор. До восьми утра оставалось полчаса, а значит, у них с госпожой Шприц в запасе имелось всего сорок пять минут, чтобы присоединиться к экспедиции.

Сделав всего два шага к соседней двери, Арди постучался.

— Заходи, дорогой.

Ардан нахмурился, а затем резким ударом ноги распахнул дверь и уже было воплотил «Ледяную Пулю» в первого, кто не подходил под описание «взбалмошная журналистка». В сознании Ардана выстроился точный, почти созданный печатью Мелина, мост от слова «дорогой» к «меня держат в заложниках».

— Не убивай! Прости! Я не знал! — по ушам резанули истошные вопли, и молодой мужчина, может года на три старше Арда, прикрывая мятой одеждой причинное место, в одних только ковбойских сапогах, спиной вперед ухнул… в окно.

Ардан резко перевел взгляд в сторону кровати и точно так же резко отвернулся и закрыл глаза.

— Спя… Вечные Ангелы, Таисия, вы раздеты!

Судя по звукам, довольная, во всех смыслах и оттенках данного слова, госпожа Шприц потянулась и легко соскользнула с кровати.

— Это, конечно, капитан, весьма эротично предаваться плотским утехам в одежде, но только когда вы молоды и вам требуется все закончить за пару минут, — произнесла она, причмокивая губами, и босыми ногами зашлепала к раскиданным по полу предметам своего гардероба. — Вы же женатый человек. Должны знать.

Ардан все же досчитал до шестнадцати. Медленно и с чувством, стараясь не поддаться желанию и не заставить Таисию, к примеру, весь день ходить с ослиными ушами.

— Что здесь происходит? — устало спросил он, все так же стоя к ней спиной, пусть уже и с открытыми глазами.

— Мне не удалось отвадить Наленского, и он так утомил меня своими разговорами, что, когда дорогой Чаз, — Таисия произнесла эти два слова с нарочитым ядом, — напился достаточно, чтобы не отличить меня от местной проститутки, то я уступила его общество той, которая за это получила несколько купюр. А себе подобрала весьма пылкого и задорного лесоруба. Причем абсолютно бесплатно.

— Это который сейчас чуть ли не плачет и, на бегу, спотыкается, прикрывая срам?

— А вы…

— Я его слышу, — перебил Ардан, указав навершием посоха себе на уши.

— Тогда странно, что вы не слышали нас ночью, капитан, — как-то по-кошачьи, что ли, протянула госпожа Шприц, наливая воду из бочки в умывальник. — Мы не стеснялись.

Ардан действительно слишком хотел спать.

— Проклятье, Таисия! Почему он тогда вылетел в окно и что за глупость с «дорогой»?

— Это просто игра, капитан, — не дрогнувшим тоном ответила журналистка. — Некоторым мужчинам нравится соревноваться в постели, как бы это странно ни звучало, с другими мужчинами. Опосредованно. Через женские стоны. Так что я сказала, что мы должны быть тише, потому что за стеной спит мой пьяный муж-маг. Чтобы, так скажем, укрепить… мотивацию моего милого лесоруба. И он, признаться, не разочаровал меня. Как же он старался, Скофский… От моей скуки не осталось и следа. Но вот постель, увы, вся в… следах от моего расставания с хандрой. Бедные прачки.

Ардан набрал в грудь побольше воздуха, а затем медленно, через нос, выдохнул.

— Надо полагать, что вы, капитан, в своей голове пытаетесь построить какое-то оскорбление, связанное с проституткой Наленского и моим способом скрасить свой вечер.

— Я не…

— Ой, не врите, Скофский, — судя по звукам, отмахнулась госпожа Шприц. — Ваше ханжество столь же утомительно, как и у подавляющего большинства жителей нашей Империи. В нем вы уступаете лишь северянам. Ведь, если мне не изменяет память, вы жили под одной крышей с женой еще до того, как заключили брак.

— Это вас не касается, госпожа Шприц.

— Не касается, — согласилась Таисия. — Мне просто не нравится, что вы меня осуждаете.

— Я не осуждаю вас, — честно парировал Ардан. Как и учили лесные звери, он вообще старался никого не судить. — Я просто не собирался становиться частью ваших постельных игр, Таисия. Это уже чересчур. Даже более чересчур, чем все остальное. Причем вместе взятое.

Таисия обошла его с другой стороны. Уже умытая, одетая, но пока еще не накрашенная. И, судя по тому, что она не распаковывала вещи, в ближайшее время не станет использовать макияж. Арди с некоторым удивлением отметил, что и без грима мастерского уровня Таисия выглядела более чем просто симпатично. Так что, наверное, он ошибся в причинах ее столь ловкого владения красками.

— Я уже говорила вам, капитан: вы не в моем вкусе, — сердце Таисии нисколько не дрогнуло. — Меня заводят мужчины, которых завожу я. А вы, увы, в данном вопросе безнадежны.

Ардан нахмурился.

— Вы закончили? — спросил он.

Госпожа Шприц указала ладонью на свой багаж.

— Поможете, капитан?

— Идите в задницу, Таисия, — и Ардан быстрым шагом направился обратно в коридор.

— Это становится нашей дружеской фразочкой, Скофский! — донесся ему в спину колкий женский смех.

Люди…