Москва

Небольшая, одна из десятка комнат для допроса. Единственная мигающая лампочка на потолке освещала окружающий полумрак неприятным глазу желтоватым светом. Стены, пол и потолок этого места, как и весь подземный этаж Московской базы Ордена пропитались старой кровью. Даже просто находясь здесь, вдыхая этот спёртый, влажный воздух, я будто бы слышал крики загубленных в этих подземельях душ. Людских в какой-то мере, но с человечеством уже не имеющих ничего общего.

Предатели, Хаоситы. Именно их страдания, именно их кровь, пропитали подземелья базы. Что в некоторой степени даже изменило саму реальность этого места, извратило его. Та же багрового цвета плесень на стенах пульсировала, словно живой организм. Одна из самых старых темниц Ордена. Ржавая пыль под ногами хрустела громче свежего снега при каждом шаге, пока я спускался сюда.

— Кха… ха… — хрипло закашлялся, сплевывая шмат крови прикованный к стулу с удерживающими механизмами по рукам и ногам пойманный британец. Лицо его — сплошь гематомы, ногти на пальцам вырваны. Всю одежду пропитала кровь, оставив от модного серого костюма одно напоминание. Чего уж тут, все тело Хаосита, куда не глянь, обзавелось ранами.

— Ну, что удалось узнать? — зашёл я внутрь камеры, сведя руки крест-накрест на груди.

— Немногое, господин, — сухо ответил палач Ордена. Рудольф Штрехен, сухопарый старик с прилизанными седыми волосами, аккуратной бородкой эспаньолкой и взглядом убийцы. — Физические пытки он выдерживает, хотя я только начал. Дайте мне ещё пару часов и я его дожму.

— Глупое мясо, — болезненно втянув в грудь воздух сквозь сломанный нос, Хаосит посмотрел на нас безумными глазами. — Вам не сломать меня. Плоть слаба — но душа моя принадлежит Хаосу! И он даёт мне силы!

— Уже в десятый раз это повторяет, ничего нового, — меланхолично произнёс палач, подошёл к столу с инструментами своего ремесла, после чего стал выбирать между пилой с кривыми зубами и чем-то похожим на гвоздодёр. — Сколько Хаоситов оказывалось в моих застенках, а песня у них всегда одна. Ровно до того момента, как у них в заднице не оказывается паяльник. Кстати, господин, желаете сами поучаствовать?

И взгляд у него такой, будто он предлагал мне лучший подарок из всех возможных. Палачи… специфичный мастера своей профессии, сколько с ними сталкивался, но у каждого из них не всё нормально с головой. Для такой работы нужен определенный склад ума и психики, постоянно пытать кого-то даже самый стойкий человек… М-м… не всегда выдержит. Добыть единожды информацию это одно, но на регулярной основе — совсем другое.

— Да, так называемый господин, не желаете поучаствовать? — оскалился остатками зубов Хаосит, передразнивая палача. — Или будущий Магистр Ордена этих идиотов слишком неженка? Ты не стесняйся, я тебя не осуждаю, ха-ха!

— Будущий Магистр Ордена? — приподнял я бровь, не обращая внимания на браваду, за которой скрыт страх. — Ты ошибаешься, Уильям Дрейк. Я не будущий Магистр Ордена и не его глава. Нельзя стать главой того, что тебе и так принадлежит.

Хаосит замолчал, переваривая мои слова, звучавшие в полной мере высокомерно и где-то даже глупо, пафосно. Скорее всего, он увидел молодого парня и решил, что меня сюда послал Магистр, как своего будущего преемника — всё же, одежда на мне была получше, чем носили рыцари Ордена, более представительного вида. Значит, не обычный рыцарь. Раз не рыцарь, то кто? Кто-то из начальствующего состава, но слишком молодой, опять же. Следовательно, возможно, будущий преемник Магистра. Так сказать постигающий работу Ордена изнутри, в самой её тёмной ипостаси. Это конечно не идеальная логическая цепочка, но вряд ли в своём состоянии Дрейк может слишком уж здраво рассуждать.

— Господин? — ах, да, ещё и обращение палача тоже добавляло мыслей Хаоситу, пытающемуся понять, кто перед ним.

— Оставь нас, Рудольф, — отдал я приказ. Мужчина немного поколебался, бросил взгляд на задумчивого Хаосита, и кивнул. Пила с лёгким звоном металла вернулась на столик, а дверь за моей спиной закрылась.

Я взял одинокий стул в углу, со скрежетом ножек по каменному, грязному полу подтащил его и поставил перед Дрейком. Тот не отрывал от меня своего немигающего взгляда, вырваться тоже не пытался.

— Так кто ты такой, малец? Господин? Странно слышать от Орденцов такое обращение к какому-то пацану, — принялся за анализ Хаосит, голос его звучал глухо, немного с хрипотцой. — Ты ведь был, когда рыцари меня заковали. Я видел твой бой, ты отличаешься от них. Ещё и твоя энергия… странный запах, но Хаос внутри меня реагирует на неё. Боится.

— И правильно делает, — холодно хмыкнул я. — Только ты путаешь понятия, Дрейк. Боится не Хаос, а часть силы Владыки в твоей душе. Жалкая крупица.

Он нахмурился, вновь пытаясь осмыслить сказанное.

— Пытаешься заговорить мне зубы? — в конечном итоге не пришёл он к какому-либо выводу, решив пойти по пути агрессии. — Ничего не выйдет, идиот! Хочешь пытать — пытай! Ты можешь сломать моё тело, но моя душа…

— … Не принадлежит тебе, — перебил я его, взмахом руки создавая на кончиках пальцем синий огонёк. Дрейк замер, прикипел взглядом к пламени, что будто маленькая змейка стал перетекать между моих пальцев. — Забавно, но ты первый Хаосит, с которым я общаюсь в своей новой жизни. И забавно вдвойне, что установки у тебя в голове ровно такие же, как и у тех, кто был в прошлом. Никакой индивидуальности, одна и та же закладка в душе, действующая на разум хуже любого дурмана. Я читал твоё досье, ознакомился с ним вдоль и поперёк перед этим разговором. Уильям Дрейк — третий, младший лорда Дрейка, восседающего в палате лордов и одного из шести адмиралов Британской Короны. С отличием закончил Гарвард, высокий магический потенциал, двухстихийник, имеется опыт каперства благодаря помощи отца. Пираты, в основном, но и на Ближнем Востоке ты успел отличиться. Да и на Западе тоже, твой вояж в Южных Штатах и разграбление рода Монсьера мне показался занимательным.

— Ты кто, мать твою, такой? — чуть наклонил он голову набок.

— В один момент что-то изменилось. Верно, Уильям? — не стал я отвечать на его вопрос. — Успешная карьера и сытая жизнь изменили свой курс. Твоего отца подперли конкуренты за внимание королевы, его фракция в палате лордов стала проигрывать по всем фронтам. Дрейков и ваших союзников давили, планомерно, беспощадно. Интересно, что ты почувствовал, когда у тебя отобрали твой Разящий? Хороший эсминец, я ознакомился с его характеристиками, ты отлично его модифицировал, а твоя разработка с новейшим топливом на основе измененных алхимией накопителей и вовсе… могла перевернуть весь мир. И у тебя забрали это всё. И унизили, практически низводя твой род в глубокую яму отчаяния.

Дрейк молчал. Его разбитое лицо замерло словно бы восковой маской, а в глазах царила натуральная буря. Рудольф ломал его тело, избивал, вырывал ногти и подвергал пыткам. Но я бил по его гордости, по той самой спеси британцев, о которой в этом мире ходили легенды.

— Именно тогда к тебе пришли Хаоситы? — в образовавшейся тишине мой голос звучал, как удар молота по наковальне. — Не к твоему отцу или братьям, а к тебе. Почему? Из-за твоих свершений? Так твои братья добились не меньшего, а отец тем более. Довольно занимательная ситуация, ведь ты младший. Талантливый, но без права на власть. Амбициозный, но ограниченный собственной семьей. Не понятый гений, как магии, так и науки с мореходством. В тени собственной семьи, падшей из-за интриги тех, кто был другом и союзником. Скажи, что ты почувствовал, когда ваша королева наградила лорда Бейлиша, отняв то, что принадлежало Дрейкам? Обиду? Разочарование? Предательство?

— Заткнись, — прошипел он не хуже змеи. — Заткни свою пасть…

— Ты ведь предупреждал их, верно? Но твой отец и братья из-за своей гордыни не послушали, — покачал я головой и по тому, как расширились глаза мужчины, понял — попал в точку. — А вот Хаоситы послушали. Более того, выслушали тебя, дали надежду на месть своим обидчикам. А ещё возможность возвыситься. А плата, пф-ф, что такое верность, если те, кому ты её ранее вручил, вытерли об неё ноги? Душа? Так Богов нет, а это эфемерное понятие всего лишь выдумка. Подумаешь, отдать душу, но зато какие перспективы! Сила! Власть! Возможности, которые бы утолили твои амбиции! А самое главное, как я и сказал — Месть! Сладкая, такая необходимая, такая желанная месть!

Дрейк дёрнулся, но кандалы на ногах и руках держали его плотно. Магия его блокировалась сывороткой в крови и специальными негаторами в стенах темницы.

— Вот только, скажи мне, Уильям, — чуть подался я вперёд, рассматривая Хаосита беспристрастно, без прежней ярости на Хаос. С интересом Бога, увидевшего занимательного смертного. — Если душа для тебя ничто, как и верность, ведь награда перевешивала их, разве ты не осознал, что заплатил больше? Заплатил тем, чем гордился больше всего. Заплатил своим… разумом.

— Ты несешь бред, мальчишка, — фыркнул он, но без прежней уверенности. — Хаос возвысил меня, сделал больше, чем человеком! Силой, что стоит над ничтожным человечеством!

— А ты разве сам не слышишь своих слов? — улыбнулся я. — Такая экспрессия, такое восхваление Хаоса. Не замечал, будто тебя толкают говорить эти слова? Толкают действовать так, как ранее ты бы не поступил? Даже твоя поимка, ты ведь умный человек, Уильям. Был умным. Те же Монсьера объявили на тебя охоту, загоняли, как дикого зверя на своих землях, но не смогли поймать. Ты успешно скрывался и от совета Старших в Персидском Халифате, даже успел пограбить часть земель Османов под пиратским флагом. Где же твой гениальный ум сейчас? Орден ведь не сразу решился на операцию по твоему захвату. За тобой долго следили, долго наблюдали, и долго вели, чтобы накрыть всю ячейку. Я не умоляю заслуг и опыта Ордена, но и признаю твой гениальный ум, которым ты обладал ранее. Который потерял из-за влияния Хаоса, вследствии чего стал совершать ошибки. Ты ведь замечал это, Уильям, так? Замечал, как твой разум подтачивает другая воля?

Ответил он не сразу, опустив взгляд на грязный, от его же крови, пол. Тишина стала столь густой, напряжённой, а сам Дрейк даже как-то изменился. Словно сама его аура стала чуть иной, с той же омерзительной вонью Хаоса, но всё же другой.

— Чего ты хочешь? — посмотрел он мне в глаза. Без страха, без прошлой бравады. И это был взгляд не сломленного под давлением Хаоса идиота, исполняющего приказы, а взгляд человека. Уильяма Дрейка, морехода, гения своего поколения, одного из сильнейших магов Британии, который так и не смог возвыситься из-за собственной семьи и жёсткой конкуренции на родине.

— То, чего я желаю, ты не сможешь мне дать, Уильям, — покачал я головой. — Но ты можешь помочь. Ты расскажешь мне всё, откроешь свой разум и душу, без насилия, без сопротивления. Взамен я очищу тебя от Хаоса, дам возможность уйти за грань, чтобы в другой цепи миров, подальше от Хаоса и этой войны, ты смог переродиться. Возможно, там, в другой жизни, твой путь будет иным. Возможно, там ты обретёшь то, что так жаждал… Признания. Равноценная сделка, не считаешь? И по-своему элегантная. Между Хаоситом, добровольно идущим на контакт, и тем, кто предлагает тебе иную жизнь, но без сковывающий разум и душу цепей.

— Так просто? — недоверчиво хмыкнул он.

— Да, так просто, — кивнул я. — Я мог бы тебя пытать. Мог бы сломать твой разум окончательно. Мог бы выжечь Хаос насильно, попутно выдрав из твоей души кусок этой мерзости. Но в таком случае ты утратишь себя, а я получу лишь полуживой труп и обрывки ценной информации. Я предлагаю тебе возможность сохранить своё «Я» и вместе со всем своим опытом и знаниями уйти в иной мир. Где ты начнёшь с самого начала, без, как я уже сказал, прежних оков. Как вы, британцы, любите говорить? Ничего личного, это всего лишь бизнес.

Дрейк задумался, правда ненадолго. Он уже принял решение — это было видно в его глазах. Что-что, а Уильям, действительно, был очень умным человеком. Истинно гений, познакомься мы ранее, при других обстоятельствах, я бы хотел заполучить такого союзника. По своей силе, даже без Хаоса, он был наравне с Перуном. Уже под конец захвата, когда он сильно ослаб от ран, а Хаос не сильно помогал, Уильям сражался на чудовищном опыте. Один, против десятка рыцарей во главе с тем мужчиной, что по силе не уступал Михаилу Петровичу. А это ого-го какой показатель. И это с учётом того, что он ещё и в науках смыслил, его разработка новейшего топлива, которую украл и опубликовал род Бейлиш, и вовсе инновационный прорыв.

При всём этом, его пиратство и рейдерские захваты такая мелочь, но опять же они показывали его, как опытного командира. Лидера, за которым люди шли и умирали по его слову.

Признаться, ознакомившись с досье этого человека уже после его захвата, я, Бог, проникся к этому смертному уважением. Алмаз, которому так и не дали расправить крылья. Гений, не получивший признания семьи и собственной родины.

Я бы мог попытаться очистить его душу и сохранить жизнь, после чего попытаться приблизить к себе и сделать его полезным. Но это риск. Большой риск, потому что Хаос в нём уже давно. Слишком глубоко эта мерзость укоренилась в нём, практически сожрав разум некогда волевого человека со стальным стержнем. Я не был уверен, что получится. Что мне хватит сил совершить подобное. Как и не был уверен, что для Уильяма эта процедура пройдёт хорошо. Слишком был высок шанс сделать его полуживым овощем, простым мешком мяса и костей с куском души внутри. Жестокая судьба, вполне подходящая для Хаосита. И я мог бы так поступить, но не стану. Уподобляться врагу у меня не было никакого желания, а ведь именно так Хаос и поступал.

— Я согласен, хотя и не верю, что ты исполнишь часть своей сделки, — выдохнул он, болезненно поморщившись. Радужка его глаз стала окрашиваться в ядовито желтый цвет, признак того, что Хаос вновь давал о себе знать. Скоро он вновь начнёт бросаться громкими лозунгами и оскорблениями. — Но перед этим… скажи мне, кто ты такой на самом деле?

— В этой жизни — Константин Демидов, — дал я ответ, встав со стула и подходя ближе. Одна ладонь легка на окровавленный, потный лоб Дрейка. А вторая — на его грудь. — В прошлой же… Я был Приносящим Знания.

Глаза Уильяма расширились в неверии, он будто бы вцепился в контроль над собственным разумом, чтобы задержаться подольше. Он широко улыбнулся, прекрасно всё поняв. Всю иронию ситуации.

— Это забавно, — хрипло посмеялся он. — Тогда, действуй. Сделка, как ты и обещал. Посмотрим, насколько ты верен своему слову, Бог.

Стоило ему договорить, как темницу озарил синий свет, а всё окружающее пространство утонуло в такого же цвета пламени. Хаосит открыл мне свой разум и душу без сопротивления, даже не пытаясь выставить хоть какие-то барьеры. Более того, он даже помогал, я это сразу почувствовал.

Что ж… У меня определённо много работы, и надо поспешить, если я, действительно, хочу сдержать собственное слово.