— Объелись? — заботливо спрашиваю я, глядя на две довольные моськи и слегка выпирающие животики. Щёчки у девочек порозовели, глаза сияют счастьем, а губы растянуты в сытых улыбках.

— Да-а-а, — в унисон шепчут малышки, но по их живым лицам и не скажешь, что после обеда они готовы ко сну. Наоборот, энергии у них хоть отбавляй. Они тут же подрываются с места, начинают строить глазки и весело хихикать.

— А теперь козочек, пап! — требует Маша, заглядывая мне в глаза с озорством. Настя еще не скоро так меня назовет…

— Козочек, я помню, — улыбаюсь в ответ, чувствуя, как сердце наполняется теплом. — Пошлите, возьмём машинку и поедем.

Перевожу взгляд на бывшую жену, которая, кажется, уже смирилась со всем происходящим. Я победно улыбаюсь ей, не скрывая своей радости.

— Ты с нами? — спрашиваю, стараясь говорить мягко, но с лёгкой ноткой вызова.

Она скрещивает руки на груди и демонстративно отворачивается.

— Конечно, с вами. Какая мать оставит своего ребёнка с незнакомцем?

— Ты хотела сказать с родным... — начинаю я, но не успеваю договорить. Она, будто чувствуя, что я сейчас скажу, перебивает нас.

— Мы десерт забыли! — резко восклицает она.

Настёна тут же испуганно вздыхает, её глаза округляются от неожиданности. Как же так! Ведь тортик не упаковали!

— Я попросил официанта всё спешу, — спешу успокоить её. — Альберт доставит Настин заказ до комнаты. Как приедете домой, устроите чаепитие.

— Спасибо, дядя Август, — уже увереннее обращается ко мне Настя, потеряв за обедом толику страха. Какая же она милашка... Такая нежная, трогательная. Скажи она сейчас, что хочет купить машину — я бы поехал и купил ей её без раздумий.

Но для начала — ферма, откуда везут домашнюю продукцию. Она находится совсем недалеко, минут десять на машине. За это время я хочу показать Настеньке красивые виды за окном. Маша их уже видела — мою старшую куколку ничем не удивишь.

Выйдя на улицу, я бронирую гольф-кар. На нём обычно ездят на гольф-площадку, но мы поедем немного в другую сторону.

— Мы поедем на гольф-каре? — удивлённо шепчет Арина, останавливаясь рядом и разглядывая небольшой автомобиль. В её голосе слышится тревога. — Не боишься, что девочки вывалятся?

— Ни у кого не падали, а тут возьми да и упади, — парирую я, стараясь разрядить обстановку. — Зато воздухом подышат, природой насладятся. К тому же... Они уже сели.

Две маленькие матрёшки и правда уже залезли на сиденья, устроились рядышком, держатся за ручки и радостно щебечут, оглядываясь по сторонам. Их восторг заразителен — хочется смеяться вместе с ними.

— Папуль, поехали! — поторапливает меня моё чадо, машет ладошкой и нетерпеливо подёргивает меня за рукав.

— Так не пойдёт, — улыбаюсь им, ощущая прилив нежности. — Давайте делиться. Я за рулём, кто хочет со мной поводить? Вторая с Ариной на заднем сиденье.

— Ой, папуль, возьми Настю! Я-то уже умею, — гордо бьёт себя в грудь Маша, а потом тихонько хихикает. — А я с Ариной посижу.

Ох, с чего бы такая тяга к Арине? Может, потому что подружилась с Настей? Или всё-таки потому, что она... мама? Нет, я не верю в этот зов крови. Ерунда всё это.

Но ведь и мне Настя понравилась с первой минутой. А там вон как вышло… Чёрт знает.

— Насть, пойдёшь со мной рулить? — спрашиваю, протягивая ей руку.

— Это опасно, — снова встревает Арина, её голос звучит строго, почти учительский. Как же мне иногда хочется эту занудную училку прижать к машине, задрать её платье и... Сглатываю, прогоняя слишком яркие фантазии. По телу тут же пробегает жар, но я беру себя в руки. Ну его, надо ехать.

— Пойду! — радостно соглашается малышка и, не слушая маму, устраивается на переднем сиденье.

— Настён, будь аккуратнее… — шепчет Арина, заметив, с каким азартом дочка готовится к поездке. Она садится рядом с Машей, берёт её маленькую ладошку в свою. — А ты держись за меня, хорошо? Вдруг твой папа окажется слишком лихим на поворотах…

В этот момент сердце сжимается так сильно, что кажется, его держат в кулаке, стискивают до боли, разрывают на части.

Она даже о Маше заботиться. Хотя, казалось бы, кого волнуют чужие дети?

— Папу-у-уль! — звонко кричит Маша, её голосок звенит, как колокольчик. — Давай быстрее! А то вдруг козочки уже спать лягут, когда мы приедем!

Я сглатываю, пытаясь отогнать тяжёлые мысли. Я обязательно скажу Арине правду, не могу больше жить в этой лжи. Остановлю её перед отъездом этой новостью. Но сначала нужно разобраться с Лизой, чтобы бывшая жена перестала напоминать о ней при каждом удобном случае. Каждый раз, когда она это делает, я чувствую себя предателем, хотя у нас у обоих давно своя жизнь.

Прыгаю в гольф-кар, стараясь отвлечься от внутренней бури.

— Поеду медленно, не беспокойтесь, — предупреждаю я, оглядываясь на девочек. — Настя, подвинься поближе ко мне.

Дочка с любопытством и лёгким волнением подвигается ближе, её глаза сияют ожиданием. Я коротко рассказываю ей, что мы будем делать, как только выедем за пределы отеля, туда, где почти нет людей. До фермы ведёт ровная дорога, и вряд ли мы встретим там пешеходов или машины. Но на территории отеля рисковать нельзя.

Только выехав за ворота, я притормаживаю.

— Давай ручку, держись за руль, — мягко прошу я.

Настя неуверенно кладёт ладошку сбоку на руль. Видно, что ей неудобно, но по-другому никак — эта проклятая машинка такая тесная, что я почти макушкой упираюсь в потолок.

— Крепко держишься? — спрашиваю, заглядывая ей в глаза.

Она сосредоточенно кивает, губы сжаты в тонкую линию.

— Отлично. Сейчас я чуть прибавлю газу. Не бойся, я рядом, помогаю тебе.

Настя снова серьёзно кивает, и мы медленно трогаемся с места. В этот момент я чувствую, как внутри разливается тепло — кажется, это и есть миссия любого отца: хотя бы раз показать своему ребёнку, как водить машину. Пусть это не настоящая машина, не та, на которой учат взрослых, но для неё это целое приключение. В детских глазах искрится настоящий восторг.

— Не бойся, расслабься, я держу, — тихо подбадриваю я.

Её маленькие плечики чуть опускаются, но она всё равно сжимает руль так крепко, что костяшки пальцев становятся белыми.

— Давай чуть в сторону, — говорю, аккуратно объезжая небольшую кочку. Но тут мы наезжаем на следующую, и Настя пугается, ойкает и отпускает руль, опуская взгляд вниз, будто боится, что это из-за неё. В этот момент мне хочется обнять её, прижать к себе и сказать, что всё хорошо, что я всегда рядом.

— Я неправильно ехала, да? — с тревогой в голосе спрашивает она, бросая на меня быстрый взгляд из-под длинных ресниц. И снова его виновато отводит.

— Нет, всё было хорошо, — мягко хвалю её, обнимая за хрупкие, почти невесомые плечики. Всегда раньше боялся касаться таких маленьких детей, опасаясь, что они могут рассыпаться от моей неуклюжей силы. Но с появлением дочери этот страх постепенно исчез, и теперь я с удивительным спокойствием прижимаю к себе своего... первенца, выходит?

— Хочешь ещё?

Она поднимает на меня сияющие глазки, в которых отражается детская жажда приключений.

— Хочу, — тихо, но уверенно отвечает она.

— Тогда дерзай, — улыбаюсь ей, не скрывая радости, и наблюдаю, как её маленькая ладошка с энтузиазмом хватается за руль. В этот момент она кажется мне невероятно взрослой и самостоятельной, хотя её пальчики всё ещё такие крошечные.

Мы аккуратно едем до фермы, и я невольно прислушиваюсь к тому, что происходит на заднем сиденье. Там Маша с Ариной тихонько переговариваются между собой, и в какой-то момент я отчетливо слышу голосок своей дочери, от которого чуть не вхожу в ступор:

— А может, станешь нашей мамой?