— Вы ко мне пришли? — звонко спрашивает девочка и тянет меня к столу. — Пойдём чай пить, пока Лиза не пришла!

Значит, её нет? Неужели она упустит шанс поиздеваться надо мной? Или придёт позже? Чёрт, пусть делает, что хочет.

— Не совсем, — мягко произношу, понимая, что работу за меня никто не сделает. — Я пришла убираться.

— Убираться? — переспрашивает она, хлопая широко распахнутыми глазами. И снова я вижу в ней свою дочь. Проклятье… Почему каждый раз становится так не по себе? — Хм, мозь не надо?

Она быстро оглядывается по сторонам, хватает фантики со стола и бежит к столешнице. Открывает дверцу, скидывает все фантики в мусорный пакет и, отряхнув ладошки, гордо заявляет:

— Всё! И ничего не надо!

— Так не получится, — тихонько смеюсь, не в силах сдержать улыбку. — Твоя…

Я обрываюсь, не зная, как правильно назвать Лизу. Мачеха?

— Лиза не одобрит.

— Она строгая, да, — девочка хмурит бровки. — Но иногда хорошая. Когда хорошая, мы с ней дружим. Но я не хочу, чтобы она с нами жила. Она требует много папы.

От её слов становится особенно тяжело на душе. Детская ревность… Это, пожалуй, самое болезненное.

— А где твой папа, кстати?

— Купается, — кивает она на дверь ванной, за которой стоит полная, почти звенящая тишина. — Так давайте пока чай пить! Только чайник вы ставите! Папочка почему-то запрещает мне.

Мало ли, вдруг пальцы в розетку засунет? Хотя она уже не маленькая, — Настя давно это знает.

— Давай на «ты», — поправляю её, вдруг ощущая, что не хочу этой вежливой дистанции. Воспитание у малышки, конечно, есть — Август постарался на славу.

— И я могу не звать тебя тётей?

— Можно просто Арина, — ласково треплю её по макушке, ощущая под пальцами мягкие волосы. Она на секунду краснеет, смущённо опускает глаза, и я снова проваливаюсь сквозь землю, будто передо мной стоит моя собственная дочь. Может, мне пора лечиться?

— Ты теперь моя подружка? Как Настя?

— Получается, так.

Несмотря на то, что схожесть девочек пугает, в груди становится тепло, словно тысяча цветков вдруг распускается в самом сердце. Маша… Милая, добрая, видно, что росла в любви отца. А вот материнской ласки ей явно не хватает — это чувствуется в каждом её взгляде, в каждом жесте. Она полная противоположность моей Насти.

— А может, мы погуляем на днях? — спрашивает она с надеждой в голосе, её глаза светятся ожиданием. Я уже готова согласиться, добавить только маленькое уточнение — «никакого папы», — как вдруг дверь ванной резко распахивается. Я вздрагиваю, будто пойманная с поличным, и резко оборачиваюсь.

В проёме появляется полуобнажённый Пятницкий. Он в одних штанах, с голым торсом, по которому стекают капли воды, а мокрые волосы он вытирает полотенцем. При виде меня он замирает, недоумённо переводит взгляд с меня на Машу. В комнате становится как-то тесно от неловкости, воздух будто сгустился.

— Ты разве не с Лизой должна была поехать на ферму? Я же сказал, что догоню вас, — голос его звучит чуть строже обычного.

— Лизе позвонил какой-то дядечка, и она убежала! — радостно сообщает малышка, сияя, как солнышко. — Наверное, друг!

На эти слова Август хмурится, его брови сдвигаются, и я понимаю: он чем-то недоволен. В комнате на мгновение повисает напряжение.

— Ясно, — коротко бросает он.

Он хочет что-то добавить, но Машенька быстро берёт инициативу в свои маленькие, но уверенные руки.

— Папуль, а давай с Ариной и Настей погуляем завтра? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — она подпрыгивает на месте, и мило двигает ручками, будто исполняя танец.

— Я не против, — пожимает плечами Август и бросает в меня острый, испытующий взгляд, словно проверяет, как я отреагирую. — Арина, вы же не откажете ребёнку?

Гад. Какой же ты хитрый гад.

— Завтра у меня рабочий день, к сожалению, — стараюсь говорить спокойно, но голос предательски дрожит.

— Вы думаете, я не смогу выдать вам выходной? — в его голосе скользит лёгкая насмешка.

— Можете, — цежу сквозь зубы, чувствуя, как внутри всё загорается.

— Но не уверена, что Настя захочет идти. Она вас боится.

— Плохо, — серьёзно отвечает он. — Но как раз для того, чтобы она меня не боялась, нам надо сдружиться. Ты как считаешь, Маш?

— Хорошо считаю! — отвечает девочка, не задумываясь, с лёгкой улыбкой на губах, будто эта задача для него — пустяк.

— Вы же занятой человек, зачем вам эти прогулки?

Да, знаю ответ, но специально провоцирую его. Зачем? Бесит.

— А ещё я отец, — чеканит он, словно ставит точку в споре. — И я хочу проводить время с дочерью.

Понимаю о какой именно сразу же. Уж не через Машу ли ты решил сблизиться с Настей?

— А ваша девушка не будет против? — бросаю с вызовом, напоминая ему о той мегере. Я уже выпила сполна её ревности — и сейчас должна убирать эту комнату.

— А Лиза завтра уезжает на денёчек! — радостно сообщает девочка, будто только и ждала все эти дни.

— Видите? Никаких проблем, — усмехается он, уголки его губ чуть поднимаются, но в глазах по-прежнему серьёзность. — Маш, иди уберись у себя в комнате.

Мы обе удивлённо смотрим на него, не ожидая такого резкого перехода. В комнате повисает неловкая пауза.

— Сейчас? — переспрашивает Маша.

— Сейчас, — подтверждает мужчина, не оставляя места для возражений.

— Ну ладно, — растерянно шепчет она, бросает на меня быстрый взгляд, прощается кивком головы и почти бегом уходит в свою комнату, оставляя нас наедине.

В комнате становится ещё теснее от напряжения. Ловлю на себе сосредоточенный взгляд Августа — его глаза пристально изучают меня, будто пытаются разодрать изнутри.

А мне не нужно спрашивать его, что ему нужно. Ответ очевиден — разговор будет про нашу дочь.