Я замерла, боясь дышать. В голове не было ни одной связной мысли — только ощущение его тепла, его рук, его размеренного дыхания. И сама не знаю зачем — да и не было никакого «зачем», просто вдруг захотелось, — я чуть подалась вперед и легко, почти невесомо коснулась губами его кожи, там, где проступала ключица. Просто так, потому что он был рядом. А может, потому что он меня спас, и от этого между нами словно протянулась какая-то невидимая нить? Или потому, что ему нравился тот же сериал, что и мне? Так стоп! Ну это уж точно не может быть причиной!
Он проснулся мгновенно.
Я даже испугаться не успела, даже отстраниться — его руки сжались на моей спине, притягивая ближе, и в следующую секунду он меня поцеловал. Его губы были горячими и требовательными, в поцелуе чувствовалась какая-то отчаянная нежность.
Тогда у меня еще была возможность отстраниться, сбежать… Но я ею не воспользовалась. Вместо этого я ответила на поцелуй — и мир вокруг перестал существовать.
Все, что я знала о нас, все барьеры, которые я так старательно выстраивала, — все это рушилось под натиском его губ, его рук, его дыхания, смешавшегося с моим.
Он сел на диване, а потом поднялся, подхватив меня легко, будто я ничего не весила, и куда-то понес. Я не была против, обвила руками его шею, уткнулась лицом в волосы, вдыхая его запах, прикрыла глаза от удовольствия, и ничуть не удивилась, когда, открыв глаза, обнаружила себя в его спальне — практически такой же, как и моя…
Он опустил меня на простыни — бережно, почти благоговейно. На мгновение он замер, нависая надо мной, и в его глазах промелькнула тень сомнения.
— Ты точно этого хочешь? — спросил он хрипло, и я поняла, что он дает мне последний шанс отступить. Что если я сейчас скажу «нет», он остановится и позволит мне уйти.
Глупый, глупый мужчина! Будто я могла сейчас уйти. Будто я могла сейчас думать хоть о чем-то, кроме как остаться!
Вместо ответа я потянула его к себе, мы рухнули в эту ночь, как в омут, — без оглядки и без сомнений. Были только его руки — то нетерпеливые, то мучительно медленные, скользящие по моему телу так, будто он изучал меня, узнавал меня настоящую. И я узнавала его.
Я и представить не могла, что он может быть таким. Нежным — до дрожи. Внимательным — до головокружения. Страстным — до боли. Каждое движение отзывалось во мне волной тепла, которая растекалась куда-то глубоко внутрь и оставалась там, копилась, росла.
Он то замедлялся, давая мне перевести дух, то снова притягивал к себе, и тогда мир сужался до этой кровати, до сплетения рук и ног, до общего дыхания, которое становилось все чаще и громче.
В какой-то момент я перестала понимать, где заканчиваюсь я и начинается он. Он шептал мое имя — снова и снова, — а я не могла произнести ни слова — только вжималась в него крепче, только ловила губами его дыхание.
И потом, совсем-совсем потом, когда мы оба рухнули в сладкую, звенящую пустоту, в который нет ни мыслей, ни времени, ни мира за пределами кровати, — он не выпустил меня из объятий. Остался рядом, прижимая к себе, перебирая мои волосы, укрывая нас обоих смятой простыней.
И я заснула. Провалилась в сон, как в теплую воду, — без сновидений, без тревог, без мыслей о том, что будет завтра. Завтра — это потом. А сейчас — только мы. Только шум океана. Только его руки, кажется, так и не разжавшиеся до самого утра.
Когда я проснулась, солнце уже вовсю заливало спальню, пробиваясь сквозь полупрозрачный балдахин… Я потянулась, чувствуя приятную истому во всем теле, потом резко поняла, что комната не моя, вспомнила, что было ночью и подскочила на кровати. Рядом никого не было. Да уж…
После такой ночи хотелось бы проснуться вместе. Чтобы он был рядом — теплый, сонный, может быть, немного смущенный, но рядом. Чтобы наши пальцы переплелись на подушке, и мы, не сговариваясь, улыбнулись друг другу. Чтобы первое слово, которое я услышала этим утром, было произнесено его голосом.
Я села на кровати, прижимая простыню к груди и прислушалась — может в душе шумит вода? Вроде нет…
Я встала, накинула халат и вышла в гостиную. Тоже пусто… Мда… Ну а чего я ждала? Что он утром встретит меня чашечкой кофе и подносом, полным свежих круассанов? Что скажет: «Доброе утро, любимая»? Что мы будем сидеть на террасе, взявшись за руки, и смотреть на океан? Только вот мимолетные интрижки на отдыхе с боссом ничего подобного не предполагают.
Глупо, глупо, глупо!
Я вышла на террасу, чтобы глотнуть воздуха… Хотя нет, на самом деле надеялась, что он там — и уже заказал нам завтрак. Ну да, это вполне разумно: станет ли умный человек тащить кофе в постель — туда, где его можно опрокинуть?
Завтрак действительно был. А вот босса не было.
На соседней террасе, в плетеном кресле с чашкой кофе в руке, сидела Лидия и столик перед ней был обильно уставлен тарелочками.
— Валерия! Доброе утро, дорогая! Составишь мне компанию за завтраком? — она приподняла чашку в приветственном жесте. — Раз уж мужчины с самого раннего утра уплыли.