Через два часа, как и договаривались, я торчала под дверью Лиама… А его не было дома! Еще несколько дней назад я бы посчитала это изощренной злой шуткой в духе Олены. Сейчас же внутри меня шевельнулась… злость? Не похоже. Скорее… беспокойство?

Да ну. Аж самой стало смешно от такого предположения. Беспокоиться о бездушнике, серьезно? Тоже мне…

С другой стороны, что его могло задержать? Комендантский час с минуты на минуту, ворота академии закроют и до утра никого не пустят. Лиам же не из тех, кто будет нарываться в таких мелочах, портя свою безукоризненную репутацию. Это не уже говоря о его бесящей педантичности и пунктуальности. Ни разу не было такого, чтобы он опоздал куда-нибудь хоть на минуту.

Наверное, самое правильное, что я могла сейчас сделать, это просто развернуться и уйти к себе. Не так уж я и голодна, в конце концов. Да и серьезно, не я назначала время. Раз его нет, значит, появились какие-то свои дела, и оставаться здесь и дальше попросту глупо.

Размышляя подобным образом, я устроилась на подоконнике напротив, свесив одну ногу. Торопиться мне все равно некуда. Десять минут роли не играют.

Удар гонга, заклинанием пронесшийся по всем уголкам академии, заставил вздрогнуть. Все, ворота закрыты. А еще через час повторный гонг даст сигнал отбоя. Пора возвращаться в свою комнату. Душу мерзкими щупальцами опутало разочарование.

— Стой-стой, я почти успел! — прозвучало у меня за спиной, стоило мне соскочить с подоконника. Обернувшись, я с удивлением уставилась на запыхавшегося Лиама, в руках которого был большой сверток с эмблемой таверны на промасленной бумаге.

— Не представляешь, какой там ажиотаж под вечер. Все торопятся сделать заказы до закрытия, — обезоруживающе улыбнулся он, снимая защитное заклинание со своей двери.

Я подошла ближе, оценивая непривычный образ растрепанного и взмыленного Лиама, должно быть бежавшего последние метры пути… И удивленно уставилась на мелкие алые капли на его рубашке. Мне даже показалось, что я ощутила характерный сладковатый запах с металлическими нотками, от которого у меня всегда кружилась голова. Змейка беспокойно завозилась где-то под кожей, то ли уловив мои ассоциации, то ли тоже что-то почувствовав.

— Проходи, — улыбнулся Лиам тем временем, распахивая передо мной дверь.

— Вишневый соус? — уточнила я невинно, задержавшись в проходе, и кивнула парню на пятна.

— Именно, — улыбнулся чуть шире он. И пусть его голос звучал искренне, да и улыбка выглядела естественной, я успела уловить тень досады, на миг мелькнувшей в его глазах.

— Надо же, с какими трудностями порой приходится сталкиваться, всего лишь выйдя за едой. Так рискуешь потерять свое почетное звание педанта, — заметила я нейтрально и вошла в комнату. Мы знали слишком много друг о друге, чтобы не понимать — у каждого за спиной остался еще не один сундук со скелетами. И не факт, что в фигуральном смысле.

— На что не пойдешь, чтобы сделать девушке приятно, — отозвался Лиам в тон.

Я осмотрелась, оценивая аскетичную обстановку комнаты. Две кровати, заправленные одинаковыми серыми покрывалами так, чтобы не было ни единой складочки. Письменный стол, рассчитанный на двоих, но тетради и писчие принадлежности лежат лишь на одной стороне, выстроенные под линеечку. Книжная полка заполнена книгами вся. Не удивлюсь, если они там стоят по алфавиту. Шкаф и два стула завершали перечень мебели.

Ни единого носка, висящего на спинке стула, смятого листа, упавшего под стол, пыльного угла, в конце концов. Да что там, постер любимой группы на стене, любимая подушка, листовка, приколотая к шкафу, или даже забытый дезодорант на подоконнике — ничего подобного здесь и близко не было. Словно в этой комнате провели грандиозную уборку, выставили казенные вещи, да так и забыли кого-то заселить.

Пусть комната была гораздо меньше нашей с девчонками, но, несмотря на наличие двух кроватей, здесь явно жил один Лиам.

— А где твой сосед? — все же спросила я.

Комментировать обезличенную обстановку не стала. И так понятно, что педант он, похоже, во всем. А что не оставляет личные вещи… В этом мы с ним похожи. У таких, как мы, не может быть дома, а значит, и одомашнивать свое временное пристанище не имеет никакого смысла.

— Не ужились, — несколько кровожадно ухмыльнулся Лиам, показывая свою истинную натуру, не имеющую ничего общего с пай-мальчиком, которым его считает большинство.

— Да ладно? И после этого тебе не подселили другого соседа? — справедливо усомнилась я.

— Подселяли. И не одного. Но представляешь, почему-то никто со мной не уживается. — Он показушно развел руками, состроив невинное выражение лица, и добавил с горестным вздохом: — Видать, карма у меня такая.

Не выдержав, я рассмеялась.

— Позер, — покачала я головой и заинтересованно потянулась к вкусно пахнущему свертку. — Давай, показывай, что у тебя там вкусненького. Мне еще нужно успеть вернуться к себе до отбоя.

Фыркнув, Лиам сдвинул две кровати вместе и прямо на покрывале принялся раскладывать еду. Я блаженно улыбнулась, заметив вожделенные бараньи ребрышки.

— Не боишься, что вишневый соус испачкает постель? — невинно поинтересовалась я.

— Я всегда аккуратен, — отозвался Лиам, доставая еще запеченную картошку, круглые булочки, посыпанные зеленью, и какое-то мясо, нанизанное на длинные шпажки.

Мой взгляд вновь метнулся к пятнам на его одежде. Здесь можно бы его и подловить, но…

— А я — нет. Ответственно предупреждаю: твоя постель под угрозой с моей стороны, — сообщила я со всей возможной пафосностью, аккуратно устраиваясь на ближайшей кровати так, чтобы ничего не завалить. Скрестив ноги, откинулась на подушку, сминая ее. Лиам метнул на меня заинтересованный взгляд, его губы дрогнули в легкой улыбке. Но он промолчал и шепнул какое-то бытовое заклинание.

— Все, можешь пачкать, — прокомментировал парень. — Приятного аппетита.

Какое-то время мы ели молча, наслаждаясь неповторимым вкусом высококачественных блюд. Я сама в дорогих тавернах никогда не бывала, но теперь понимала, почему за их блюда требуют столько денег.

— Как ты можешь это есть? Я думал, ты шутила, — не выдержал Лиам в какой-то момент, наблюдая, как я с наслаждением слизываю потекший по пальцам мясной сок вперемешку с вишневым соусом.

— А что не так?

— Нормальное мясо должно быть замариновано в адекватных специях. Сладко-кислое мясо — это извращение, — заявил Лиам авторитетно.

— Ну и пусть, зато вкусно, — фыркнула я. — Не идет ни в какое сравнение с той пересоленной гадостью, что у тебя в руках.

Лиам удивленно посмотрел на свое мясо на шпажке.

— Да нормально тут по соли, попробуй, — предложил он.

— Нет уж, уволь, — замотала я головой. — Не слышал разве, что это белая смерть?

— Разве это не про сахар? — усомнился Лиам.

— Один хрен. Что то, что то создано лишь для того, чтобы перебить истинный вкус блюда, — скривилась я.

— Так понимаю, в твоей жизни был период, когда ты достаточно долго жила в лесу? — неожиданно сделал правильные выводы Лиам, отчего я даже поперхнулась. И ведь в точку попал!

— Как ты догадался?

Я даже не стала отпираться, желая узнать, на чем базируются его выводы. Только лишь на том, что я последняя жрица? Так я не рассказывала, как именно стала последней и что случилось с предпоследней. Да и при чем тут тогда разговор о еде? Ментальное воздействие я бы почувствовала. Как минимум змейка предупредила бы.

— Лес полон пищи, там можно долго жить и ни в чем не нуждаться. Ягоды, грибы, мясо, рыба — все есть, нужно лишь уметь добыть. А вот со специями негусто. И если поначалу ты, вероятнее всего, страдала от отсутствия да хотя бы элементарной соли, то постепенно привыкла. На это явно ушел не один месяц. А учитывая, что и сейчас тем привычкам не изменяешь, ты успела привыкнуть, что так правильно. Наверное, это даже больше года. И с какого возраста тогда? Говорят, детское сознание податливое и, если вбить нужные установки в раннем возрасте, они останутся на всю жизнь. Как же ты там оказалась и почему не спешила идти к людям, к родным?