«Хос-сяйка, что-то проис-сходит», — оживилась вдруг змейка впервые с момента, как меня заперли.

«Что именно?» — отозвалась я так же мысленно, не уверенная, что нас не подслушивают. Впрочем, Тайвин мог услышать и этот разговор, если бы находился где-то рядом. В свою очередь, думаю, и я бы ощутила его присутствие. Уловив его ауру раз, сложно пропустить подобное.

«Не с-снаю. Но я с-слышу его удовлетворение и предвкушение. Легкий интерес-с. Ас-сарт? Прос-сти, я с-слишком юна и не понимаю эмоции», — покаянно призналась змейка.

Но и того, что она сообщила, даже если часть интерпретировала неверно, было достаточно, чтобы насторожиться. Да что там происходит, ашакура его побери?! Сколько я ни прижималась к окошку двери, по-прежнему ничего не видела и не слышала. Зал, куда меня телепортировала Дениз, находился слишком далеко от места, где держали пленников.

«Хос-сяйка, я могу обос-стрить твои органы чувс-ств», — предложила змейка.

Она понимала, что это не сильно улучшит ситуацию, в которой мы оказались. Но хоть что-то.

«Давай», — отозвалась я.

Меня словно пронзили сотни раскаленных игл одновременно. Больно было настолько, что я даже не смогла заорать. К счастью, это длилось всего несколько мгновений. И когда боль схлынула, я несколько секунд пребывала в прострации, пытаясь свыкнуться с обостренными чувствами. Я могла рассмотреть до мелочей каждую трещинку и впадинку стены коридора, слышала, как копошатся мокрицы в своем углу. Как мерзко скребутся их лапки по каменной поверхности. Одежда давила на ставшую чересчур чувствительной кожу. Это не было больно или неприятно, скорее, очень уж непривычно. Множество запахов вызывали нестерпимое желание чихнуть. Со звуками тоже была беда. Я то слышала насекомых, то чьи-то голоса, то какие-то щелчки, шорох камешков под чьими-то ботинками, стон Лиама… Стоп, что?

Резко выдохнув, я попыталась абстрагироваться от всех посторонних шумов и сосредоточиться на одном-единственном звуке, что путеводной нитью выведет меня куда надо.

Непонятные щелчки стали громче. Вместе с ними был слышен голос Тайвина. И все же змейка не всесильна, сосредоточиться настолько, чтобы разобрать четко все, что тот говорил, оказалось слишком сложно. Еще один стон, который совершенно точно принадлежал Лиаму, заставил вздрогнуть и яростно выругаться. Овладевшая мной злость каким-то образом помогла ухватиться за голоса покрепче и разобрать отдельные слова.

— …кричать? Упорствуешь, чтобы она не слышала? — вкрадчиво спросил Тайвин. Щелчки на фоне не прекращались, навевая смутные ассоциации.

— Ты ведь знаешь, что так будет лишь хуже. Я могу подумать, что мой урок пропадает впустую и нужно приложить больше усилий, — продолжил он. Щелчки стали еще громче, четче. Прозвучал еще один глухой стон Лиама.

— Она заперта далеко, человеческий слух не способен улавливать звуки на таком расстоянии. Ну же, расслабься, мой мальчик, отпусти боль вместе с криком, иначе не сумеешь выдержать наказание до конца и придется начинать все сначала, — с насмешкой протянул Тайвин.

— Я в нее… верю, — выдохнул Лиам измученным тоном с едва уловимыми нотками свойственной ему упертости. — И в себя… Учитель.

— Как знаешь. Еще два десятка, — с показным равнодушием отозвался Тайвин одновременно с особенно звонким щелчком. А до меня с ужасом дошло, что может издавать такой звук. Плеть?! И Лиам терпит молча, подозревая, что я могу услышать?

«Вс-се, хос-сяйка, не могу больше», — прошелестела змейка одновременно с тем, как восприимчивость всех моих органов чувств вернулась в свои рамки.

В этот миг я, пожалуй, этому была благодарна. Слышать, как истязают того, кто тебе дорог, все же чересчур.

Я позволила себе на мгновение зажмуриться, пытаясь обрести хоть какое-то душевное равновесие. То, куда угодил Лиам, — садистская секта, возглавляемая психопатом, цель которой — терроризировать жителей королевства. До этого когда я слышала о нападениях бездушников, то могла предположить, что за их деятельностью стоит какая-то политическая цель, просто методы они выбирают сомнительные. Но какая может быть внятная программа у того, кто прямо заявляет, что собрал вокруг себя толпу наркоманов ради собственного удовольствия?

Я принялась мерить шагами комнату. И только тут поняла, что небольшой ножик, который я взяла с собой для проникновения в архив, все еще закреплен у меня в кармане брюк, расположенном на голени. Интересно, почему меня не обыскали?

Вспомнив про нож, я почувствовала себя увереннее, вот только ни замок на двери, ни решетки на единственном окошке с его помощью сломать было нельзя — разве что ждать, что кто-то войдет, и броситься на него. Но какой в этом смысл? Только ухудшу свое положение.

Неожиданно прозвучал удар гонга. Я вздрогнула от неожиданности, когда со всех сторон послышался лязг металлических дверей. Прижалась к решетке, пытаясь рассмотреть. Повсюду одна за одной открывались двери камер, которые я до этого посчитала пустыми, и оттуда выходили люди. Подростки, взрослые, даже парочка детей лет десяти. С безучастным видом, одетые в серые невзрачные робы, они выстраивались друг за другом и шли в одном направлении.

«Хос-сяйка, с-смотри, — шепнула мне змейка, — наверх».

Я задрала голову и заметила зеленый огонек над дверью. Что это значит? Меня выпускают? Подергала ручку — та не поддалась.

Как назло, все универсальные отпирающие чары — одностихийные.

— Эй! — крикнула я сквозь решетку. — Куда все? Как дверь открыть?

Но те, кто выстраивались в колонны, меня не слышали, ну или усиленно делали вид, что не слышали. Сколько бы я ни звала, никто не отвечал.

Когда колонна почти скрылась, я заметила двух женщин. Они были одеты в строгие наряды: кофты с воротами до самого подбородка, длинные широкие штаны, делавшие фигуру бесформенной.

Они одну за другой обходили камеры, проверяя их. В пустые просто заглядывали, а некоторые открывали, выпуская людей в сером (видимо, адептов, раз Тайвин говорил, что это их комнаты).

Может быть, и меня сейчас выпустят?

Но женщины прошли мимо.

— Эй, а как же я? — Пришлось повысить голос, чтобы меня услышали.

Женщины чуть замедлили шаг и повернули головы. Их лица были разными, как день и ночь. Разные черты лица, форма носа, губ, одна — смуглая брюнетка, другая — бледная и рыжая. И вместе с тем выражения лиц делали их практически сестрами. Они были одинаково безжизненные.

— Нельзя обращаться к старшим без разрешения. Хочешь, чтобы тебя выпороли? — бросила рыжая безразличным голосом. — Встань на колени и повтори десять раз здравицу Повелителю.

— Я ее не помню на построении. Она новенькая? — с сомнением протянула брюнетка. Она сделала несколько шагов в мою сторону и наклонила голову, рассматривая меня.

— Да, я тоже ее не помню, — кивнула рыжая. А потом вдруг требовательно гаркнула: — Все новые адепты проходят через согласование со мной, как ты тут оказалась?

«О, а порученцы Тайвина, похоже, те еще косячники, не только не обыскали, но и местным смотрящим не доложились. Что же ты так плохо своих слуг дрессируешь, господин Яо?» — ехидно подумала я. Злость, бурлившая во мне, помноженная на невозможность помочь Лиаму, наконец-то нашла выход.

— Думаю, вопрос не по адресу, — мрачно улыбнулась я. — Спросите у своего Повелителя.

Первое впечатление о безэмоциональности бездушников оказалось ошибочным. Впрочем, я сколько знаю Лиама, можно было сделать вывод хотя бы по нему. Скорее, у них всех эмоции притуплены, плюс обучены контролировать их, показывая лишь требуемые, но если подобрать нужный ключик…

— Да как ты смеешь поминать Его всуе! — аж задохнулась от гнева она. Все рыжие обладают свойством мгновенно краснеть. И эта бездушница не оказалась исключением: стоило ей проявить хоть каплю эмоций, как лицо мгновенно залилось краской. — Кто твой поручитель?

Вот оно! Фанатичная преданность, граничащая с одержимостью, — то, что заставляет ее терять самообладание. В отличие от брюнетки, оставшейся такой же безучастной к происходящему и просто терпеливо ожидающей, когда ее соратница даст отмашку идти дальше.

Что же, есть смысл на этом сыграть.

«Змейка, твой выход», — скомандовала я. И лишь улыбнулась шире, ощутив боль от материализации своей верной подруги.