После случившегося в купальне к Валару Морью было не заманить и сахарным калачом.

Ишь, чего удумал! Если за девкой не стоит род и грозный отец, то её первый встречный может тискать? Нет уж, пусть умоется! Там же, откуда послушница достала свежие вещи, Морья отыскала платье переодеться и боле с оплотником сталкиваться не собиралась.

Настоятельница Ивария — вот кто ей нужен. Добрая заботливая женщина научит, как обходиться с проклятым даром. И уж подавно защитит от наглых посягательств.

Морья останется в храме до срока. А может, кто знает, и навсегда останется. Ведь встречающиеся ей послушники выглядели довольными жизнью, безмятежными. Их всяко не волновала обширность урожая в этом году или засуха, налоги государя и всякие нахальные наёмники.

Путь во внутренний двор нашёлся не сразу, но всё ж не затерялся в каменных стенах. Под округлыми сводами на широких столбах уже стоял стол. На скамьях возле него устроилось несколько послушников помладше.

Совсем дети, они носили одежды цвета зари — нежно-розовые — и занимала их лишь игра в камешки. Парни и девушки постарше ходили в белоснежных одеждах. Такое же платье было на конопатой провожатой, такое же надела и сама Морья. Лишь у немногих имелись знаки отличия — одна или две звезды на балахоне. Старшие же наряжались в тёмные одежды, и чем важнее был служитель, тем больше горошинок-звёзд украшало его одеяние.

Мать Ивария носила чёрное. На груди её сияло изображение луны. У мужчины с высокими залысинами, с которым она беседовала в тени, в том же месте имелось изображение солнца — знакнастоятеля.

— А вот и наша прекрасная гостья!

Пока Морья раздумывала, как бы половчее заговорить с матушкой, та окликнула её сама. — Смотри, отче, какая красавица!

Морья же ощутила, что далека от «красавицы» как деревенская корова от ласточки. Да, платье и правда было прекрасным — светлым, длинным, с короткими свободными рукавами, едва прячущими локти, и глубоким вырезом, который девушка тщетно старалась прикрыть. Но сама она. .

Слишком загорелая по сравнению с послушницами, непричёсанная, с обкусанными ногтями, босая. . Нет, сама она красавицей никак не могла считаться. Вслух же Морья сказала:

— Благодарю за всё, мать Ивария. — Повернулась к настоятелю и изобразила книксен столь же неловкий, сколь и при встрече с матушкой. — И вас, отец.

— Отец Ивар, дитя. В нашей обители ты в безопасности.

Настоятель степенно кивнул и удалился. Ивария же, глядя ему вослед, совсем по-девичьи, пихнула Морью локтем в бок и хихикнула:

— Вот же старый развратник! Всё из себя святошу строит, а в вырез к тебе так и косился, так и косился!

Морья едва не расплакалась и снова схватилась за края платья, но они, как назло, выскальзывали из негнущихся пальцев. Да и ни одну из других девушек подобные наряды не смущали. Ровно как и послушников-парней, добродушно шутящих с ними.

— Что смотришь, милая?

Ивария безошибочно проследила её взгляд и присоединилась, матерински приобняв.

— Они. . — Морья никак не могла подобрать нужного слова. — Смеются. .

— Така что им грустить?

— Но. . Они же. . — Морья зарделась. У них считалось, что служитель Светила должен отдавать божеству всего себя, а здесь, хочешь-не хочешь, а на кого-то засмотришься. Особенно с такими вырезами на платьях. — Они вместе, — выдавила Морья. — Ну. . Парни и девушки. .

Матушка помахала кому-то рукой, поймала за ухо мальчишку, стащившего со стола раньше срока жареную рыбину, и вновь вернулась кМорье.

— Разве любовный союз не благословлён Светилами? Так с чего бы нам, людям, ему перечить.

— А если. . Ну. . — Морья изобразила беременный живот.

— Случается. Кто-то предпочитает растить дитя в мире. Кто-то воспитывает в общине. А кто-то, — Ивария вдруг погрустнела. — Кто-то может испугаться, сбежать и оставить ребёнка здесь. И тогда я воспитываю его как своего. Здравствуй, Валар! Что я вижу! Неужели ты и впрямь побрился?!

От того, с какой материнской лаской Ивария щипала выбритые щёки оплотника, у Морьи сжалось сердце.

Неужто её больше никогда и нигде не встретят с такой любовью? Да и кто? Кому нужна дикая колдунья. . Наверное, ей и правда лучше остаться здесь. Отсюда не гонят даже таких, как она. Здесь будет легче.

Настоятельница придирчиво осмотрела Валара. Пощупала мышцы плеч, укоризненно ткнула пальцем во впалый живот, пригладила всё ещё мокрые после мытья волосы. От Морьи не укрылось, как жадно всё это время льнул к ней плащ оплотника, и как брезгливо отпихивала его настоятельница.

Сам же Валар смотрел совсем в ином направлении.

— А ты не такая уж страшненькая, если тебя отмыть от сажи, ведьма! — хохотнул он. — Ну-ка повернись!

Морья действительно повернулась, но лишь для того, чтобы отойти подальше.

О чём они беседовали после, ведьма знать не могла, но догадывалась. Ясно, что о ней.

Иначе с чего бы Валару бросать на неё многозначительные взгляды? Но находиться рядом с наёмником было невыносимо. И не только потому, что к щекам сразу приливал румянец, а коленки подкашивались, когда она вспоминала, как крепко он может обнимать. Но ещё и потому, что солнце переливалось в капельках воды на его волосах, а закатанные рукава рубашки обнажали предплечья с тёмными волосками, которые переставали расти там, где руки наёмника украшали шрамы.

В их деревне девки такого за версту обошли бы. А её он. . Предлагал ей. . Краска вновь залила лицо Морьи, и девушка поспешила сесть за стол и вцепиться в керамическую кружку, как в последнее спасение. Роспись посудины вдруг показалась необычайно интересной, но даже она напоминала о рисунке, который вычерчивала на животе наёмника вода в купальне.

Наконец, пытка кончилась. Мать Ивария и отец Ивар встали во главе стола и провозгласили:

— Да не оставят нас без благословенного света Солнце и Луна!

— Дети ваши приветствуют вас! — в едином молельном порыве отозвались послушники.

Морья, как и все прочие, вскинула руки в приветственном жесте. Один Валар издевательски изогнул бровь и лишь слегка приподнял над столом кисти.

На протяжении ужина к Иварии было не подобраться. Она громко смеялась, обменивалась фразами с Иваром, непрестанно раздавала поручения. Словом, меньше всего готова была заняться прошением дикой ведьмы. Да и боязно было вести беседу, когда вокруг столько людей. . Поэтому Морья терпеливо перемалывала зубами хлебы и рыбу, не ощущая вкуса.

— Что-то ты плохо ешь для деревенской девки!

Валар плюхнулся на едва освободившееся местечко рядом. Почему Морья предпочла затеряться в толпе подальше от него, он не понял, либо не хотел понимать.

— Нет аппетита. .

— А зря. Чем слабее ты, тем сильнее вот эти твари. — Он перекинул через руку край плаща, как раз потянувшегося к куску мяса. — Так что лучше налегай.

Морья кивнула, благодаря, но к стопке ароматных кусочков курицы, что пододвинул ей оплотник, не притронулась.

Валар нахмурился и решительно ударил кулаками по столу. Потом опрокинул в себя кружку вина, ударил ещё раз и решился:

— Не хотел тебя напугать. Эй, ты слушаешь?

— Я и не испугалась!

Вопреки сказанному, девушка так шарахнулась от тронувшего её за бедро наёмника, что чуть не свалилась со скамьи.

— Угу, так и вижу! Ну, подумай сама: сидела там вся такая. . голая. Что я должен был подумать?

— Что стоит выйти из купальни?

— Так в том то и дело, что ты не вышла! — Он растерянно моргнул, отчего Морье захотелось его стукнуть. — Эй! Не смотри на меня так. Я пытаюсь извиниться!

— Получается плохо.

Мышцы на его подбородке напряглись. Валар медленно процедил:

— Я прошу прощения, что воспринял твои заигрывания серьёзно. Впредь буду игнорировать все потуги меня соблазнить. Даже если ты будешь очень стараться.

И прежде, чем Морья успела возмутиться, вышел из-за стола.

А вот девушка дождалась окончания ужина, и все ради того, чтобыпоймать настоятельницу.

— Матушка Ивария! Матушка!

Не одна Морья алкала ее внимания после ужина. И та, предвидя это, спешила удалиться в недра храма. Однако дикая ведьма на то и дикая, чтобы творить безумства. Она без труда догнала Иварию и потребовала:

— Научите меня!

— Чему, дитя?

— Научите меня, — Морьяпонизила голос, когда один из послушников прошел рядом, поклонившись на ходу Иварии, — как избавиться от. . проклятья.

Почему-то настоятельница сбилась с шага и схватилась за стену.

— Проклятья. . что ж, давай прогуляемся, дитя.

— Туда?

Морья рванула было дальше по коридору, куда и двигалась настоятельница, но та развернулась в противоположном направлении.

— Э нет. Там сердце храма, и оно слишком дорого мне, чтобы творить в нём бесчинства. Тем более, что прецеденты уже были, с тех пор запираю его на ключ. — Она крутанула на пальце большой ключ, каким дома у Морьи запирались амбары.

— Туда. . тоже ходили дикие?

Добродушный смех настоятельницы заскакал по коридору.

— В какой-то степени да. Как-нибудь спроси у Валара, что за дикий мальчишка может вытоптать целую клумбу редчайших лиловых роз, чтобы построить там шалаш.

Догадка поразила Морью. Нет, её удивило не то, что Валар воспитывался в храме — это она уже поняла. И уж точно не то, что в детстве он был вредителем. Это как раз ожидаемо. А то, что страшный наёмник с повязкой на глазу вообще был ребёнком. Шаловливым, непослушным. Любимым. Быть может, не так уж и страшен Валар? Может его извинения не были издёвкой или, того хуже, не была насмешкой попытка соблазнить Морью?

Да нет, глупости это. Всё равно оплотник уедет из храма, а она, Морья, намерена остаться.

— Вот сюда.

Настоятельница нырнула в маленькую дверцу в конце коридора и поманила за собой Морью.

— А нас никто не уви…

Слова так и застряли в горле. Увиденное было. . прекрасным. Малая зала дневного светила располагалась в боковой части храма и редко использовалась для молитв. Обыкновенно послушники и прихожане собирались в Зле Двух Светил, чтобы равно поклониться Солнцу и Луне.

Эта же продолговатая комната призывала любоваться Светилом Уходящим. Когда-то давно, ещё до прорыва брешей, иные верующие утверждали, что Уходящее и Восходящее светила достойны собственных храмов. Видно, их идеи имели корни в одном из подобных мест. Как не восхититься тем, как рыжие лучи преломляются цветной мозаикой куполообразного потолка и рассеиваются по полу, изображающему покрытую растительностью землю?

Изумрудные камни под ногами казались мягкими, как трава, а растекающийся по ним солнечный свет воистину был живительной силой. В алтаре, находящемся на западе, не было ничего. То есть, имелась лишь причудливая вязь сквозных окон, каждое из которых загоралось своим цветом, когда светило равнялось с ним.

Рыжие лучи увивали зал паутиной, и Морья застряла в ней с открытым ртом, не в силах разом воспринять столько красоты.

— Да, — поняла её восхищение Ивария. — Жаль, что теперь в залы рассвета и заката никто не ходит. Но зато никто и не мешает, верно? — Она заговорщически подмигнула. — Морья? Морья? Милая?

Засмотревшись на красоту вокруг, девушка ответила не сразу.

— А что это за символ? — Она ткнула пальцем в узор из пересекающих друг друга линий и кругов, высеченный на каменной стене.

— Так древние рисовали иные миры, показывая, что все они одновременно находятся и вместе, и порознь. — Ивария отчего-то печально вздохнула. — Считается, что эти линии пересекают все пространства и все земли. А там, где они пересекаются, грань миров особенно тонка.

— Оплот! — обрадованная, что хоть что-то знает, воскликнула Морья. Дома все знали, что оплот находился на границе миров.

— Верно. Оплот находился в одном из таких мест. Как и этот храм.

Девушка затаила дыхание, в груди потеплело от волнения.

— Матушка Ивария, — дрожащим голосом попросила она, — а вы научите меня? Покажете, как избавиться от проклятого дара?

Ивария ответила не сразу.

— Боюсь, Валар будет против.

— Но ведь он сам для этого меня привез!

— И да, и нет. — Загадочно ответила мать настоятельница. — Но дело не только в этом.

— А в чем же?

Ивария чуть сощурилась, словно строгая учительница, которая была недовольна невыученным уроком подававшей надежды ученицы. И вдруг горько рассмеялась.

— Забавно, — сказала она, — дикие ведь могли стать великими. Новым видом человека, быть может. Правителями. — Она заговорщицки понизила голос: — Почти богами…

— Что?!

— Если бы не глупая шутка… светил, провидения или ещё чего. Ты ведь знаешь, что есть настоящие маги, девочка?

Морья смущённо потупилась. Новым видом?! Богами?! Да это же ересь! Разве можно даже сравнивать проклятых диких и их, благословенных?

— Не могли бы… — прошептала девушка.

Ивария медленно приблизилась к окошкам, сквозь которые лился золотистый закатный свет и поочерёдно осенила благословляющим знаком каждое из них. Обернулась и шаловливо спросила:

— Почему же? Разве их дар так отличается от дикого?

— Да! — горячо воскликнула Морья. — Их боги благословили! Их дар светел! Государь основал академии, где магов обучают, а дикие…

— А дикие колдуют спонтанно, не нуждаясь в формулах и занудных книгах, — перебила Ивария. — Кто-то назвал бы это великим талантом. Но наш государь предпочёл слово «проклятые».

— А вы? — Морья стиснула зубы, чтобы не обидеть настоятельницу грубым словом, но не сдержалась и закончила: — Почему тогда вы избавились от своего проклятья?!

Ивария попыталась ухватить солнечного зайчика ладонью, но разве руками удержишь свет? Нет, это подвластно лишь немногим. И ей уже не дано.

— Потому что пламя может как обогреть, так и уничтожить город. И на это пламя мотыльками слетаются не только люди, но и демоны. Тело обычного мага не выдержало бы сущность из бреши. А тело дикого… — Ивария встряхнула седыми волосами, предоставив Морье самой додумывать, насколько привлекательно для демонов её тело. Настоятельница закончила: — Подумай, как много может дать магия? Власть, мощь, любовь. . Всё, что пожелаешь. Любое твоё желание — открытая дверь в бездну. И магия толкает тебя к ней, ты ведь уже в этом убедилась?

Морья как можно плотнее сжала бёдра.

— Кажется. . да.

Да! Тысячу раз да! Тот жар, что пронзал тело в купальне, когда Валар обнял её. . Это ли не то запретное желание, о котором говорит настоятельница? Это ли не та дверь, через которую в её тело входит огонь и может попасть демон?

— А как. . запереть эту дверь?

— Для начала, попроси Валара уехать и оставить тебя, — резко произнесла Ивария. Но тут же, смягчившись, добавила: — Я ведь вижу, как вы оба смотрите друг на друга. Боюсь, для тебя другого пути нет, дитя мое.

Морья хотела возразить. Она смотрит на Валара? На этого нахального, самовлюблённого и грубого головореза? Вот ещё! Но Ивария выставила вперед руку в жесте, призывающем молчать.

— Обдумай. И приходи сюда завтра. Через полчаса после ужина. Я жду твоего решения.