Запах снега, цитрусов, и ландышей окутывал его, словно саван.

Он накрывал его, притупляя другие чувства. Притупляя боль.

Кто-то звал его по имени, снова и снова.

— Бастиан. Бастиан. Бастиан.

Этот голос… звучал так же, как она пахла. Резкий и сладкий, и холодный, но не жестоко. Освежающе, как ледяная вода в обжигающе жаркий день.

Боль нахлынула, и этот голос ускользнул, а вместе с ним и запах.

Затем снова:

— Всё в порядке, Бастиан. Ты в порядке. Ты в порядке.

Что-то прохладное прижалось к его затылку. Проводило по тыльной стороне его руки нежными, успокаивающими движениями.

Он пробивался сквозь пелену, к этому пьянящему запаху. К этому успокаивающему прикосновению.

Но когда он подходил слишком близко, боль поднималась и отбрасывала его назад, заставляя отступить за безопасность этой нежной завесы.

Снег.

Цитрусы.

Ландыши.