Селена настояла на том, чтобы пойти с Изольдой, когда та будет кормиться.

Она не делала этого с тех пор, как Изольда была обращена, когда ей был нужен надзор, чтобы не погрузиться слишком глубоко в свои хищнические импульсы и случайно не убить кого-нибудь. Однако прошло уже восемь лет с тех пор, как Изольде требовался такой надзор, а присутствие Селены не ускоряло её охоту.

— Если ты не перестанешь сверлить взглядом каждого мужчину, который смотрит в нашу сторону, — прошипела Изольда через стол Селене, которая метала кинжалы взглядом по таверне в любого, кто двигался, — сегодня ночью во мне не окажется ни капли крови.

Взгляд Селены метнулся обратно к Изольде, но её свирепое выражение осталось на месте.

— Если бы ты не настаивала на том, чтобы мужчины сами подходили к тебе, это не было бы проблемой, — сказала она. — Честно говоря, девочка, ты хищник. Тебе следует вести себя соответственно.

Изольда подавила вздох. Они с Селеной много раз спорили об этом, и это всегда заканчивалось одинаково. Изольде нравилась охота, да. Ей нравилось чувство, когда она встречала взгляд мужчины и видела в нём желание. Она знала, что они хотят её только за её тело, за эффект, который её яд оказывает на их тела, но ей всё равно это нравилось. Ей нравилось это даже больше из-за того, что она знала: они не могут причинить ей вреда — она знала, что сильнее, потому что вампир, а это означало, что она контролирует ситуацию.

Но также с этим приходила определённая доля вины. Она могла игнорировать это большую часть времени, убеждая себя, что нет причин чувствовать себя так, когда ей это нужно для выживания, а её партнёры более чем согласны. Она получала еду, а мужчина получал оргазм.

Если она тоже получала удовольствие от этой сделки, её кульминация часто притуплялась большой ямой стыда глубоко в животе. Как бы восторженно мужчины, которыми она питалась, ни соглашались до того, как её яд попадал в их кровь, Изольде казалось неправильным питаться их жизненной силой и получать собственное удовольствие.

Именно в этот момент Изольда осознала, что не почувствовала даже намёка на этот стыд, когда кормилась от Бастиана.

— О, не дуйся, — укорила Селена, увидев, как вытянулось лицо Изольды от этого осознания, и неправильно истолковав это. — Со временем ты смиришься с таким образом жизни. Поверь мне — я смирилась.

— Уверена, ты права, Селена, — послушно сказала Изольда, отгоняя мысли о Бастиане далеко-далеко от своего разума и фокусируя внимание на скудной толпе в таверне. — Но на сегодня, не могла бы ты позволить мне сделать это по-своему? Мои варианты и так ограничены.

Она никогда не видела таверну Бладхейвена такой пустой. Многие мужчины всё ещё сидели с кружками эля, но после событий полнолуния… люди боялись. Они запирали свои двери, не выходили на улицу после наступления темноты из страха перед тем, что могло поджидать.

— Хорошо. — Селена выскользнула из их кабинки, её движения были идеально грациозны, как всегда. — Я всё равно уже высмотрела свою собственную добычу на сегодня.

Изольда смотрела, как Селена проплыла через таверну, тёмно-янтарный бархат её платья облегал изгибы её тела, пока она направлялась к пожилому мужчине, сидевшему у стойки. Изольда узнала в нём Ашера Фалгрейва, одного из дровосеков. Он был не в её обычном вкусе — Селена предпочитала тех, кто ближе к её бессмертному возрасту, и она ненавидела мужчин с бородой, но у него было то коренастое, мускулистое телосложение, которое она предпочитала.

Изольда не могла осуждать. Она просто надеялась, что Селена покормится от него здесь, вместо того чтобы забрать его домой в хижину.

Без Селены, распугивающей всех, потребовалось всего несколько минут, прежде чем мужчина скользнул на свободное место напротив Изольды. Его песочные светлые волосы касались верха плеч, а голубые глаза лучились морщинками в уголках, когда он улыбнулся ей. Он был не особенно высок, но стройный и с поджарой, жилистой мускулатурой.

— Добрый вечер, — сказал он, сверкнув чувственной улыбкой.

Как и Селена со своей целью, он был не в обычном вкусе Изольды, но он сойдёт.

— Здравствуйте, — ответила она. — Как вас зовут?

— Лука, — сказал он ей. — А вас?

Изольда притворно ахнула.

— Вы не знаете?

Улыбка Луки стала смущённой.

— Я знаю его, Изольда, — сказал он, не отрывая от неё взгляда. — Просто показалось более вежливым спросить.

Изольда рассмеялась — лёгким, воздушным звуком, который был совсем не похож на настоящий. Он получился вынужденным будто она не привыкла, словно ей пришлось приложить больше усилий, чтобы рассмеяться.

Лука подался вперёд, опираясь локтями на стол.

— Обычно в этот момент я спросил бы, могу ли предложить вам стакан портвейна или эля, если бы вы предпочли, — сказал он. — Но, полагаю, вместо этого я должен спросить…

Он замолчал, всё ещё ухмыляясь, и на его щеках появился милый румянец.

— Не хочу ли я пойти с вами в конюшню за таверной? — подсказала Изольда.

Румянец Луки стал глубже, но его ухмылка тоже.

— Ну, я снимаю комнату через улицу отсюда, так что я собирался предложить это, но… мне подойдёт, где вы предпочтёте.

— Превосходно. — Изольда выскользнула из кабинки и протянула руку Луке. — Идём?

Его ладонь была влажной в руке Изольды, словно она заставила его нервничать больше, чем он показывал, и её глупый, предательский разум не мог не сравнить это с воспоминанием о руках Бастиана на её коже. Его руки были тёплыми, крепкими и большими, и хотя Изольда никогда не держала их в своих, казалось, что они поглощали каждую её часть, которую он удерживал. Рука Луки даже близко не подходила к тому, чтобы поглотить её руку.

Почему она думала о Бастиане так? Сравнивала его с человеком, от которого собиралась кормиться, и чувствовала разочарование, что человек не дотягивает? Боже, это было самым нелепым из всего — что она каким-то образом считала, что Бастиан, с которым она едва ладила, был лучше любого другого мужчины, которого она встречала.

Может быть, дело было в том, как он отреагировал, когда она сказала, что собирается кормиться — его недоверчивый тон, то, как его челюсть сжалась в жёсткую, тонкую линию, когда она сказала «да» — словно у него было какое-то право осуждать её за это после того, как он сам предложил свою вену несколькими ночами ранее.

Она никогда не умела легко отпускать гнев, по крайней мере внутри себя. Может быть, поэтому она не могла перестать думать о Бастиане даже сейчас, с чужой рукой в своей.

Конюшни за таверной были тёмными, если не считать мягкий свет фонарей у двери. Лошади в стойлах фыркали, беспокойно переступая, пока Изольда вела Луку по центральному проходу к последнему стойлу, которое всегда было пустым.

— Сядь, — прошептала Изольда Луке, подталкивая его вниз на тюк сена у задней стены. Он подчинился, его глаза были широко раскрыты в темноте, а губы приоткрыты в ожидании. Изольда подобрала юбку и забралась к нему, опускаясь коленями по обе стороны от его бёдер.

Это была та же поза, что она приняла с Бастианом, когда…

Нет. Она выбросила все мысли о нём из головы далеко-далеко, туда, где не могла до них дотянуться.

— Мне нужно, чтобы ты сказал мне, Лука, — прошептала Изольда, позволяя одной руке лечь на плечо мужчины. Он наклонил голову от прикосновения, открывая ей доступ к своей шее, и Изольда не могла удержать взгляд от места, где, она знала, бился его пульс. — Ты хочешь, чтобы я кормилась от тебя?

Его ответ был мгновенным.

— Да, — выдохнул он. — Пожалуйста, покормись от меня.

Руки Луки лежали на бёдрах Изольды, когда она наклонилась. Обычно она покрывала поцелуями шею или хотя бы раз или два проводила языком по пульсирующей точке, но сегодня ночью ей не хотелось. Она позволила своим клыкам скользнуть наружу и вонзила их прямо в вену сбоку его шеи.

Лука застонал, когда она укусила его, звук был ярким и громким. Мгновенно Изольда почувствовала, как его член твердеет, прижавшись к ней, но это ощущение не вызвало в её теле особого отклика, кроме базового, инстинктивного возбуждения. Она чувствовала влагу, скапливающуюся между бёдер, но не чувствовала ни пульсирующей тяги, которую зажёг в ней Бастиан.

И кровь Луки…

Она была горячей и сладкой, когда текла по её языку. Она легко скользила вниз по её горлу.

Но это было ничем по сравнению со вкусом крови Бастиана. Кровь Бастиана на вкус была насыщенной, сложной. В ней было полдюжины вкусов сразу, самая совершенная, какую только можно было вообразить.

Кровь Луки на вкус была просто… кровью. Она была нормальной — даже хорошей, но сравнивать её с кровью Бастиана было всё равно что сравнивать разбавленный водой эль с самым дорогим вином в мире.

Изольда почти не была голодна, но она знала, что ей нужно топливо, поэтому продолжала пить. Лука всё ещё громко стонал, его член натягивал ткань брюк. Она просунула руку между их телами и начала расстёгивать пуговицы, стараясь не дать себе заметить, как легко её пальцы обхватили член Луки, когда она освободила его — чтобы не сравнивать это с тем, как член Бастиана так хорошо наполнил её ладонь.

Она направила его член к своему входу и опустилась на него. Лука двигался с ней, его руки на её талии направляли её вверх и вниз, пока она продолжала пить. Изольде пришлось отдать ему должное — он знал, что делал. Когда его собственные толчки вверх стали неровными по мере приближения к кульминации, он сместил угол наклона их бёдер, так что он попадал в нужное место внутри Изольды. Вскоре после того, как Лука кончил, Изольда убрала клыки и провалилась в собственную кульминацию.

— Что ж, — сказала она, когда прошло приличное количество времени и Лука отдышался. — Было приятно.

— Ты получила достаточно, чтобы… напиться? — спросил Лука, всё ещё выглядя немного растерянным, когда Изольда соскользнула с его колен и поправила юбку.

— Разумеется, — сказала ему Изольда. Она наклонилась и чмокнула его в щёку, скорее из вежливости, чем из-за чего-то ещё. — Спасибо.

Лука вскочил на ноги, когда Изольда направилась к двери стойла, торопливо застёгивая брюки.

— Когда тебе снова понадобится кормиться?

— Не скоро. — Изольда выскользнула за пределы его досягаемости, нацепив на лицо улыбку, которую она надеялась была игривой, но не слишком откровенной. — Увидимся, Лука.

Она скользнула в тени, прежде чем он успел вставить ещё хоть слово.

Когда она вернулась в таверну, Селена исчезла. Видимо, сразу после Изольды. Она, вероятно, утащила Ашера Фалгрейва обратно в хижину, чтобы кормиться от него, и Изольде придётся ждать на холоде, пока Селена не отправит его восвояси.

Она предположила, что раз всё равно будет на улице, можно пойти и посмотреть, не патрулирует ли Бастиан. С другой стороны, она не была полностью уверена, что сможет смотреть ему в глаза после того, как он был единственным, о ком она думала, пока кормилась от другого мужчины и скакала на нём до кульминации.

Особенно потому, что эта кульминация была ничем по сравнению с той, которую подарил он. Теперь она была неудовлетворена и хотела еще, и если бы она увидела Бастиана, она была наполовину уверена, что закончит тем, что будет умолять его сделать ту великолепную вещь своим языком, которая так сильно отбросила её за край.

Значит, домой. Она натянула плащ плотнее вокруг себя и зашагала обратно на холод…

И прямо в Ашера Фалгрейва.

— О! — Изольда пошатнулась, руки Ашера удержали её за плечи. Ей не нужна была помощь, но она оценила жест. — Извините. Я вас не заметила.

— Всё в порядке, — ответил Ашер. — Однако рад, что поймал тебя. Селена просила передать, что встретитесь дома

— Понятно. Спасибо.

Ашер кивнул в ответ и исчез обратно в таверне.

Очевидно, Селена быстро разделалась с кормлением от него.

При всей своей тревоге и настойчивости пойти с Изольдой, она не потрудилась выйти посмотреть, благополучно ли вернулась Изольда в хижину. Это всегда было её способом — докучать Изольде по поводу кормления, беспокоиться и маячить в странные моменты, а всё остальное время предоставлять Изольду самой себе. С проблемой волка, давящей на плечи, казалось, Селена была капризнее, чем когда-либо.

Сама пребывая в прескверном настроении, Изольда схватила с полок Селены первую попавшуюся книгу, утащила её к себе в комнату и читала до рассвета.