Несмотря на поздний час, тёплый свет пылающего огня струился из кузницы. Изольда слышала звон металла внутри — Бастиан колотил по какому-то куску стали.

Она провела целый день, когда должна была спать, пытаясь отговорить себя от этого. Бастиан был последним человеком на земле, с которым она хотела провести ещё хоть секунду, особенно после того, как ей потребовалась добрая половина часа, чтобы распутать тот беспорядок, который их маленькая потасовка в снегу устроила на её волосах. Не говоря уже о его отвратительных манерах и общей неотёсанности, или о том, что Селена, вероятно, вонзила бы кол в сердце Изольды, если бы узнала, что они общаются.

Изольда всё ещё злилась, и на его комментарий «люди для тебя просто еда», но по крайней мере у него хватило приличия извиниться за это.

После вчерашнего разговора Изольда не осмеливалась упоминать при Селене ни тот залитый кровью двор на севере, ни волчьи следы на снегу. Она понятия не имела, что думать об этом ужасном месте, и не приблизилась ни на шаг к тому, чтобы что-то понять, после всех этих безуспешных ночей патрулирования деревни. Бастиан, каким бы отвратительным он ни был, по крайней мере, казалось, находился где-то в той же плоскости мышления, что и она, насчёт всей этой ситуации.

Итак, она была здесь, стоя на улице перед кузницей, скрипя зубами при мысли о том, чтобы просить волка о помощи.

Но — нет. Она не просила его о помощи, на самом деле. Просто… спрашивала, есть ли у него какие-либо теории о том, кем может быть чудовище Бладхейвена, помимо его нелепого предположения, что это могла быть она. Даже если у него не было никаких идей, по крайней мере, она могла получить способ держать его под более пристальным наблюдением.

Изольда не позволила себе думать об этом ни секундой дольше. Она пересекла дорогу и толкнула двери кузницы, готовясь к ядовитой брани Бастиана.

Она замерла при образе, который предстал перед ней.

Бастиан стоял к ней спиной у наковальни, выбивая лезвие короткого меча. Его белая хлопковая рубашка была насквозь мокрая от пота, облегая каждый позвонок и впадину его спины. Когда он работал, при каждом ударе молота, его мышцы перекатывались, сокращаясь и напрягаясь.

И Изольда, к своему великому несчастью, точно знала, каково это — чувствовать эти мышцы под своими руками.

Отогнав это воспоминание, вместе с тихим пульсирующим желанием, что пришло с ним, Изольда прочистила горло.

— Не знаю, почему мне никогда не приходило в голову, что волки могут придерживаться того же распорядка дня, что и вампиры, — сказала она непринуждённо, — учитывая ваши отношения с луной, и всё такое.

Рука Бастиана дрогнула от звука её голоса — всего на мгновение, но это было единственным признаком того, что она застала его врасплох.

— Мы не придерживаемся, — ответил он и продолжил колотить по своему мечу.

Изольда подавила желание сделать какой-нибудь язвительный комментарий по поводу его манер и выбрала один из немногих свободных участков верстака, чтобы усесться, пока ждала. Это вызвало ещё одно нежеланное воспоминание о том, как в прошлый раз она чувствовала эту самую поверхность под своими бёдрами, но она подавила его так же, как и предыдущее.

Несколько минут спустя — которые Изольда провела, решительно уставившись на стойку с мечами у противоположной стены, Бастиан прекратил колотить. Раздалось шипение, когда он закалил лезвие, а затем он наконец повернулся, чтобы посмотреть на неё.

— Что ты здесь делаешь?

— Очевидно, пришла насладиться твоим блестящим поведением, — съязвила Изольда.

Выражение лица Бастиана оставалось бесстрастным и невесёлым.

— Ладно, — продолжила она, — если ты настаиваешь на том, чтобы быть совершенно угрюмым и скучным, я перейду к делу.

— Пожалуйста.

— Я хочу знать, что, по-твоему, убивает людей в деревне.

При этом брови Бастиана исчезли в растрёпанной пряди его волос.

— У меня сложилось впечатление, что ты считаешь меня неумным и невоспитанным.

— Так и есть, — чопорно сказала Изольда. — И что?

— И теперь ты просишь моё мнение по этому вопросу?

— Считай это возможностью доказать, что ты не тот, кем я тебя считаю.

Бастиан фыркнул, явно не впечатлённый, но не стал дальше спорить. Он подошёл и прислонился к верстаку, расположенному перпендикулярно верстаку Изольды, скрестив одну лодыжку на другой и сложив руки.

— Я думал, что это вампир, — сказал он в конце концов. — Но ты была права, указав, что вампир не оставил бы столько крови после себя. Я понимаю, что твой вид не такой… неряшливый.

— Я не стану делать вид, что мой вид никогда не устраивает беспорядок, — ответила Изольда. — Но ничего похожего на то, что делает эта тварь. У нас это считается чуть ли не святотатством — тратить столько крови впустую.

Бастиан кивнул, хотя выглядело так, будто ему больно это признавать.

— Ладно, тогда. Я был бы склонен думать, что это волк, за исключением того, что нападения не происходят в полнолуние.

— И к чему это нас приводит, если быть точнее?

— Во-первых, никакого «нас» нет.

— Это была фигура речи.

Бастиан сморщил нос, но он не стал комментировать.

— Если это не вампир и не может быть волком, это возвращает меня к исходной точке.

— Какого-то секретного третьего существа, о котором никто никогда не слышал? — пошутила Изольда.

Снова Бастиан не был впечатлён. Изольда начинала задаваться вопросом, есть ли у него вообще чувство юмора.

— Ты на связи со своей стаей? — попробовала она вместо этого.

— Нет, — быстро сказал Бастиан. Слово вышло скорее рычащим, чем произнесённым, словно её вопрос застал его врасплох. — Зачем?

— Я просто хотела узнать, нет ли у кого-нибудь из них какого-нибудь понимания этого вопроса.

— Не могла бы ты спросить свою… подругу? Ту темноволосую вампиршу?

— Её зовут Селена, и она моя Сир, — сказала ему Изольда. — И я уже говорила с ней об этом. Она думает, что это должен быть медведь или какое-то другое дикое животное.

— Твоя Сир? — спросил Бастиан. — Это так вы называете того, кто вас обратил?

— Да. А что?

— Волки используют тот же термин, — объяснил Бастиан. Он провёл рукой по челюсти, отведя взгляд, словно ему было неловко, что он спросил. — Я просто… никогда не осознавал.

— Не много встречал вампиров, не так ли? — Изольда не знала почему, но поймала себя на том, что старается говорить легко, без осуждения.

— Ну, нет. Я большую часть жизни прожил с волчьей стаей.

— Но теперь ты живёшь в Бладхейвене, — заметила Изольда. — Подальше от своей стаи.

Бастиан лишь пожал плечами.

— Наш лидер принял некоторые решения, с которыми я был не согласен.

— Твой лидер, — повторила Изольда. — И твой отец, я полагаю? Ансельм Тессариан.

Челюсть Бастиана напряглась.

— Да, — он встал и пересёк кузницу, занимаясь какими-то инструментами на дальнем верстаке.

— Что ж, — сказала Изольда под звон металла, когда Бастиан сортировал кучу маленьких молотков, — какие бы личные проблемы ни были у тебя с твоим отцом…

— Он не мой настоящий отец, — перебил Бастиан, бросая молоток в ящик с куда большей энергией, чем было необходимо. — Не по крови.

— Нет?

— Меня усыновили..

Бастиан казался… взволнованным, почему-то. Более резким и раздраженным, чем обычно.

— Хорошо, — медленно сказала Изольда. — Как думаешь, у Ансельма может быть какое-то представление о том, что это может быть за зверь?

— Нет, и я не собираюсь возвращаться на территорию волков, чтобы спрашивать его, так что даже не проси.

— Почему нет?

Бастиан швырнул последний молоток в ящик с такой силой, что дерево треснуло, затем повернулся к ней лицом.

— Ты всегда так много говоришь?

— Ты всегда меняешь тему, прежде чем разговор закончится?

Изольда удивилась, что вздох, который издал Бастиан, не пролетел через всю кузницу и не растрепал её волосы. Он нахмурился на неё, его густые брови сошлись вместе.

— Я ответил на вопрос, ради которого ты пришла…

— И не дал мне ничего полезного, — перебила Изольда.

Бастиан продолжил, как будто она не говорила.

— так что ты всё ещё здесь делаешь?

Изольда спрыгнула с верстака, откинув плащ назад, чтобы открыть багровую подкладку и освободить руки. Она подошла поближе, чтобы разглядеть меч, над которым он работал, оценивая его так, будто она что-то смыслила в кузнечном деле. Она чувствовала, как Бастиан кипит в нескольких шагах — желаемый эффект — но он ничего не сказал.

— Я полагаю, ты планируешь продолжать следить за чудовищем по ночам, — сказала она, переходя к осмотру мелочей, разбросанных по одному из верстаков.

— Да, — сказал Бастиан. Затем, когда она потянулась к тому, что выглядело как железный браслет, он рявкнул: — Не трогай это.

Изольда всё равно взяла его, разглядывая замысловатые узоры, вырезанные на манжете, пока продолжала.

— Если наша маленькая стычка прошлой ночью была каким-то показателем, мы будем скорее мешать друг другу, чем помогать, если продолжим работать порознь.

— И что ты предлагаешь?

— У нас может быть больше успеха, если мы будем работать вместе.

Ответ Бастиана был быстрым.

— Даже не надейся.

— О, пожалуйста, — фыркнула Изольда. — Хотя бы подумай об этом на мгновение, прежде чем отказываться. Мы сможем проверить гораздо больше, патрулируя деревню, если разделим её. И если мы когда-нибудь действительно столкнёмся лицом к лицу с чудовищем, вероятно, нам будет лучше сражаться с ним вместе, чем поодиночке.

Бастиан уставился на неё. Он стиснул зубы, мускул подёргивался, когда он двигал челюстью. Изольда старалась не замечать, как его руки сжимались и разжимались по бокам.

— Ладно, — он подошёл к Изольде, сократив расстояние между ними двумя длинными шагами. Ей пришлось откинуть голову назад, чтобы видеть его, и, ошеломлённая его внезапной близостью и облаком его запаха, окутавшим её, едва заметила, когда он выхватил браслет прямо из её руки. — Но только потому, что я подозреваю, что ты намеренно будешь мне мешать, если я скажу «нет».

Изольда закатила глаза, но предпочла не удостаивать его ответом. В конце концов, он был прав.

— Тогда, если тебя устраивает, сегодня ночью я возьму южную половину деревни, а ты можешь взять северную.

— Я не вижу особого смысла патрулировать северный конец деревни, — возразил Бастиан. Изольда открыла рот, чтобы сделать какой-нибудь выпад насчёт его неспособности сделать что-либо легко, но он продолжил, прежде чем она успела заговорить. — Все нападения, кроме одного, были в южной половине деревни. Только старый кузнец был убит на севере.

Изольда нахмурилась. Она не учла этого, хотя, конечно, не собиралась признаваться в этом. Бастиан был прав, к сожалению. Весь убитый скот был с ферм на южных окраинах Бладхейвена. И Сэм Халлин, и девушка из таверны, Маринта, тоже умерли недалеко от южных пределов деревни.

Но…

— Есть ещё кое-что, что нужно учесть, — сказала Изольда.

— Что именно?

Изольда рассказала ему о дворе в северном лесу, со светлыми колоннами и огромными каменными алтарями. Когда она начала объяснять про кровь, холодок пробежал по её спине, как и прошлой ночью.

— Это была волчья кровь или вампирская — я не могу быть уверена. Возможно, и та и другая, — сказала она. — Но её было много.

Брови Бастиана нахмурились, цвет исчез с его загорелых щёк.

— Это тревожно.

Изольда кивнула.

— Я была не единственной, кто там побывал. Там были свежие следы — две пары человеческих, одна из них босая, и одна пара волчьих следов.

Впадина между его бровями углубилась ещё больше.

— Я не вижу никакой причины для волка забираться так далеко на север, — сказал он. — Если мы не поймаем чудовище в следующий раз, когда оно нападёт, и снова потеряем его в лесу, возможно, нам стоит проверить то место.

Изольда должна была признать, что это звучало как достаточно разумный план.

— Ладно, тогда, — согласилась она. — Будем патрулировать южный конец деревни. Я возьму западную половину, а ты восточную. Я думаю, нам всё равно стоит проверить то место на наличие свежих следов, даже если чудовище не вернётся в ближайшие несколько ночей.

— Меня это устраивает.

Бастиан всё ещё стоял на расстоянии вытянутой руки от Изольды, его запах отвлекал, накрывал её, а его тёмный взгляд впивался в её глаза. Вблизи, при свете кузницы, она наконец могла увидеть истинный цвет его глаз. Они были насыщенного коричневого цвета, зрачки окаймляла тончайшая полоска золота.

— Хорошо, — сказала она с придыханием, ненавидя звук, с которым вырвался её голос.

Затем, наконец — и внезапно — Бастиан повернулся и ушёл. Изольда моргнула от его внезапного отсутствия, от прохлады воздуха вокруг неё. Волки были горячее людей, она знала, что это значило, что температура его тела была намного выше, чем у неё. Она никогда раньше не находилась так близко к волку — не осознавала, что стоять рядом с ним — всё равно что стоять рядом с печью.

— Увидимся завтра ночью, тогда, — бросил Бастиан через плечо, направляясь к лестнице в задней части кузницы, которая, предположительно, вела в жилые помещения наверху.

Изольде потребовалось мгновение, чтобы осознать, что он сказал.

— Подожди, — выпалила она. — Почему не сегодня?

— Чудовище было здесь прошлой ночью. Насколько известно, оно никогда не возвращалось две ночи подряд, — он не взглянул на Изольду и даже не замедлил шаг. — И мне нужно поспать.

Затем он исчез, поднимаясь по лестнице, оставив Изольду глупо стоять в центре его кузницы.

— Не умер бы, попрощавшись как следует, — проворчала Изольда себе под нос и отправилась патрулировать самостоятельно.