Позже Дун был рад двум вещам, произошедшим с ним в момент появления двух мужчин: первая, что Лина отстала, и только он был взят в плен; второе, что ремни его рюкзака больно давили ему на плечи перед этим происшествием, поэтому он снял сумку, чтобы их ослабить. Когда он увидел двух мужчин, он был так поражен, что опустил ее.

Он только что прошел угол Ровинг-стрит и…вдруг они оказались перед ним — сначала один, затем другой, две темные фигуры, возникшие из дверей, оба со светом, и каждый из них нес какой-то мешок или сверток.

Дун немедленно захотел поприветствовать их. Он шагнул вперед и окликнул их, они оглянулись на звук его голоса. Дун увидел, что они носили огни на голове, один был невысокий и коренастый, а другой немного выше и худой, но кроме этого, Дун не мог их толком разглядеть, чтобы сказать, знакомы ли они ему.

"Здравствуйте! — сказал он, идя навстречу ним. — Кто вы?"

Они стояли молча. Дун смотрел, пытаясь разглядеть их лица. Почему они не отвечают? Один из них пробормотал что-то другому, они бросили мешки и набросились на него. Дун попятился, спотыкаясь, стараясь вывернуться, но не успел. Его правую руку связали с левой и, хотя он крутился и брыкался, быстро побороли. Дун закричал: "Нет! Нет! "Его свеча упала на тротуар и погасла.

Он по-прежнему ничего не знал о людях, схвативших его, для него они были просто плохо пахнущими темными косматыми тушами с огнями, казалось, растущими из их лбов. Они обхватили его плечи руками, похожими на полоски стали. Человека слева заговорил: "Вопрос в том, — сказал он. — не кто мы, а кто ты, нарушитель?"

Дун снова попытался вырваться. "Отпусти меня!" — закричал он. Но двое мужчин были сильны, хотя и были едва ли выше, чем он.

"Не крутись, — сказал тот, что справа. — или мы оторвем тебе руки".

"Йорик, баранья ты голова, закрой рот. — сказал левый. — Мы не отрываем руки. Просто веди его и успокойся".

Дун сразу понял: они не были жителями Эмбера. Хотя он не знал каждого гражданина своего старого города, но никто в городе не говорил такими голосами и не носил такие огни. Теперь, когда они были рядом с ним, он увидел, что у каждого из них было что-то вроде лампады, похожей на светящийся рог: каска с трубкой, приделанной спереди, а в трубке свеча. Свечи отбрасывали вниз странные тени на их лица, но Дун мог сказать, что низкий человек был старше и волосатее, чем высокий, носивший маленькие усы или пушок под носом.

Пока они тащили его, мысли Дуна неслись сумасшедшими зигзагами. Он открыл рот, чтобы позвать на помощь Лину, а затем снова закрыл. Нет, он не мог позволить им понять, что она здесь. Если они поймают ее, то Лина не сможет ему помочь.

"Это наше место, мальчик, — сказал старший слева. Мы нашли его. Никаких незваных гостей и экскурсий. Тебе придется объясниться".

"Он мог прийти не один, Па. — сказал высокий справа плаксивым голосом. — Ребенок не спустился бы в такое место в одиночку". Он злобно сдавил руку Дуна.

Дун взвизгнул.

"Не тронь его, Йорик, ты безмозглое ведро, — сказал тот, которого звали Па. — Мы можем использовать его. Не хочу, чтобы он стал калекой".Он дернул Дуна за другую руку. "Так кто пришел с тобой, мальчик? Мы знаем, что ты не один".

"Я пришел один! Я сам!" Дун закричал во весь голос, надеясь, что Лина слышала его и не прилетит на помощь. Оставайся незамеченной, мысленно сказал он Лине. Помоги мне, но не позволяй им увидеть тебя.

"Не надо кричать, — сказал старик. — Мы не глухие".

Но Дун был готов на все, чтобы дать Лине знать, что она не должна идти за ним. У нее недостаточно сил, чтобы освободить его — ее только схватят. Лина должна вернуться в Искру за помощью. Он должен каким-то образом сказать ей это. Дуну в голову пришел только один способ сделать это.

Они повернули на Оттервилл-стрит. Дун бросился в исступлении дергаться и брыкаться, кричать мучительным и одновременно громким голосом. "УЙДИ от меня, — кричал он, делая наибольшее ударение на первое слово и приглушая голос на двух других. — Я хочу ДОМОЙ! Уберите руки от меня. на ПОМОЩЬ! "Он надеялся, что Лина услышала: " УЙДИ! ДОМОЙ! ПОМОЩЬ! "Это было лучшее, что он мог сделать.

Он перестал бороться. Двое мужчин схватил его крепче, чем раньше. "Уймись, припадочный", сказал старший. "Все, чего ты добьешься — просто потеряешь силы и поранишься".

Они повернули на Хакен-сквер. Дун изумился. Он оказался в одном из мест, наиболее знакомым ему в этом мире; и оно претерпело ужасные изменения.

Свет, который они видели сверху, совершенно точно не имел ничего общего с восьмистраничной книгой. Это был просто огонь, горящий в самом центре площади и создающий пелену дыма. Здесь было обустроено что-то вроде гостиной со столом, несколькими креслами и коврами. Стояло корыто, наполненное водой, пустые банки и жестянки захламляли землю. Вокруг этой жилой площади лежали кучи сумок и штабеля коробок, в некоторых из них Дун заметил знакомые жестяные банки: маринованная свекла, растворимое картофельное пюре и сушеные фиолетовые бобы. Здесь, по крайней мере, еще осталась еда, может быть, даже больше, чем он думал. Троица прошла мимо костра.

В свете огня Дун смог, наконец, получше разглядеть своих похитителей. Старший, что шел слева от него, был, словно, сложен из кирпичей: широкий в плечах, плотный в груди, с толстой шеей, и головой, выглядевшей слишком большой для его тела. Его густая цвета ржавчины копна волос в разнобой торчала на голове из-под каски-светильника, растительность покрывала всю нижнюю половину его лица запутанными зарослями усов и бороды, торчала из ушей и ноздрей. Его брови, словно соломенные карнизы, нависали над глазами.

Младший был выше и тоньше, с немного беспокойным, бегающим по сторонам взглядом. У него были небольшие усики, а на подбородке росли коричневатые завитки волос — слабая пародия на бороду. От них обоих исходил сильный запах, запах давно нестиранной одежды: грязной, потной.

"Посмотрите, что мы нашли! — воскликнул младший, когда остальные подбежали к ним. — Нарушитель!"

"Я не нарушитель".-сказал Дун. Он снова попытался вырваться на свободу, но хватка мужчин только усилилась.

Другие люди подошли к нему вплотную и уставились на него. Все они носили каски-фонари. Одна из них женщина в темном платье, с черными волосами и плотно натянутой на голову каской. Она посмотрела на него небольшими печальными глазами. "Ой, беда, — сказала она. — Горе, но, увы…Дочь, подойди ближе".

Девушка, которая выглядела чуть постарше Дуна, подошла и встала рядом с матерью. Она была широка в плечах и ржаво-волосатая, как пожилой человек. Она покосилась на Дуна, ухмыляясь. В ее руках была длинная вилка, которой она ткнула Дуна в ногу.

"Теперь, мальчик, слушай. — сказал человек слева Дуну. — Большой ошибкой было вторжение на территорию семьи Трогг, которую ты видишь перед собой. Я, Ваштон Трогг, известный миру как Трогг или Па для семьи. Моя жена Минни. Мой сын Йорик и моя дочь Канза".

Кто-то скрывался за их спинами, — Мальчик, подумал Дун, хотя он не мог сказать наверняка. Тот не был похож на члена семьи Трогг; его волосы были вьющиеся и светлые, как горсть мыльной пены, он был маленьким, хрупкого телосложения и стоял, странно наклонившись.

"А это кто?" — спросил Дун, наклоняя голову в сторону мальчика.

"О, он… — сказал Трогг. — Он не один из нас. Мы привезли его с собой из жалости".

“Почему?”

"Бандиты убили его родителей, — сказал Трогг. — Поэтому мы приняли его. Дополнительные руки всегда приветствуем, говорю я". Он указал пальцем на бледно-светловолосого мальчика. "Ты, — сказал он. — Принеси нам деревянный стул!"

Мальчик подошел к креслу и потащил его к ним. Дун увидел, что он наклонялся неловко боком(вниз и вверх, вниз и вверх), когда шел. Одна из его ног была согнута под странным углом.

Трогг обратился к Дуну. "Теперь, — сказал он. — Как тебя зовут?"

Дун не хотел говорить ему. Но Йорик ущипнул его за руку, когда он не говорил, так он сказал: "Дун".

"Дум!", — сказал Трогг. Он улыбнулся, показывая желтые зубы. "Что за имя! Твои родители должны были знать, что ты будешь первый кандидат на неприятности".

“Не Дум, — сказал Дун. — Дун, с Н”.

"Ах, — сказал Трогг. — Ладно, Дун. Мы собираемся связать тебя на какое-то время. Посади его здесь, Йорик". Сын толкнул Дуна в кресло и держал его там, пока Трогг искал вокруг материал и не нашел длинную веревку. Дун почернел от гнева, когда они обвили ее вокруг него, и он пинался, стараясь изо всех сил попасть им по голове, но их сила было слишком велика для него, и через несколько минут он был связан, как пакет, с привязанными к стулу руками и ногами, совершенно беспомощный.

Жена и дочь вытащили несколько коробок и сели на них, наблюдая за выходками пленника. Сын стоял рядом с Дуном, готовый в любую минуту выкрутить ему руки, если это необходимо. Отец вытащил очки из кармана грязной рубашки, которую он носил. Он одел очки и скосил глаза сквозь их тяжелую темную оправу. Это делало его широкое лицо похожим на кирпичную стену с двумя окнами в ней. Он обхватил себя за колени согнутыми в локтях руками. За ним дымил и тлел огонь.

"Так, — сказал он. — То, что я хочу узнать, кто ты? Как ты сюда попал? И зачем ты пришел? "

Вся семья наклонилась вперед, чтобы услышать ответ Дуна. Даже светловолосый мальчик, скрывавшийся на фоне костра, подошел на несколько шагов ближе. Но Дун был еще настолько поражен и удивлен наличием этих странных людей в своем городе, что его ум был похож на водоворот путаницы. Он не мог придумать ответ. Он смотрел на лица перед ним и в огонь за ними. Это было, как в плохом сне; как-будто вы находитесь в знакомом месте, которое знаете как свою собственную спальню или ваше учебное заведение. Хуже того, он чувствовал себя не в своей тарелке. Это было ощущение площади Харкен. Там, где когда-то были светящиеся фонари и люди, пересекающие широкое пространство по своим делам, сейчас был этот дикий огонь;и это странное и страшное семейство.

"Говори! — Воскликнул Трогг. — Объяснись!"

Дун запутался в словах. "Я просто. . Я случайно. . Я просто здесь случайно. Я уйду прямо сейчас”.

"Нет, — сказал Трогг, — Ты не уйдешь".

"Только попробуй, — сказал сын, дергая за руку Дуна. — Я тебе все кости переломаю".

"Не переломаешь!" Трогг потряс кулаком в воздухе в направлении своего сына. "Я решаю здесь. Молчи. И дайте мне другую пару очков. Я не вижу сквозь эти." Он сдернул их.

Йорик поспешил к коробке, казалось бы, полной очков. Дун слышал стук, когда Йорик перебирал их.

"Эти".- сказал Йорик, вручая отцу пару. Трогг надел их. Из-за них его глаза выглядели огромными.

"Правда. — сказал Дун. — Если вы отпустите меня, я уйду сию минуту. Я планировал уйти в любом случае. Почему, вы думаете, я принес только одну свечу? "Он подумал с благодарностью о своей сумке, лежащий в темноте на серой Грейстоун-стрит, где он уронил ее. "Я просто хотел посмотреть, — продолжал он. — Извините за вмешательство. Я не знал, что вы здесь. Я не знал, что кто-либо здесь есть". Он сделал движение качения головой в сторону города. "Я обнаружил трещину в горе, а потом я. . А потом был путь, и так. . "Он замолчал." Так что если вы просто развяжите меня, я уйду сразу же".

"Невозможно. — сказал Трогг. — Ты не понимаешь. Теперь, когда ты здесь, ты должен остаться".

Присев за мусорным баком, с запахом старого мусора в носу, глядя с ужасом на преобразившуюся площадь Харкен, Лина видела похитителей Дуна, вытащивших его на площадь. Она смотрела, как они связали его и показали другим людям. Она могла видеть, чувствовала, что Дун в ярости; слышала, как бородатый человек ругал и расспрашивал его. Она сердилась. Кто были эти люди, думавшие, что они владеют городом? Но страх был сильнее, чем ее гнев.

Слова, сказанные Дуном, повторялись в ее уме. Уйди! Иди домой; получить помощь. Уйди! Иди домой; получить помощь. Она была так ошеломлена произошедшим, что вряд ли имеется смысл в его словах. Иди домой? Что он мог иметь в виду? Ее мысли были сначала о Доме, он был здесь, в Эмбере, на площади Куалиум, с бабушкой и Поппи. Но, конечно, теперь не так, ее дома больше нет. Ее дом теперь был в Искре, где она может ходить целый день по холмам. Может Дун, действительно, имел в виду, что она должна вернуться туда? Назад через Неизвестные Регионы, обратно через доски, мост и яму проделать этот длинный, длинный путь?

Она пряталась за мусорным баком, пока ее ноги не начали болеть. Она слышала все или почти все. Иногда голоса были слишком низкими или были заглушены треском костра. Но она услышала достаточно, чтобы понять, что эти люди принимали город за свой, захватили Дуна и не намерены отпускать его.

Должен быть какой-нибудь способ спасти его, не возвращаясь в Искры за помощью. Идеи заметались в ее голове:

Сможет ли она устроить шум и заставить Троггов бегать за ней, давая Дун время развязать себя и бежать? Нет, потому что, безусловно, они не побегут все за ней. Кто-то останется позади, чтобы охранять пленного. Кроме того, как Дун сможет развязать себя? Его руки были связаны.

Могла ли она подбежать, застав их врасплох, развязать Дуна и бежать с ним? Нет, потому что это займет слишком много времени, и они бы просто захватили ее тоже.

Могла ли она ждать, наблюдать и надеяться на возможность освободить его в другой раз? Но когда это будет? Это может занять несколько дней. Она может никогда не получить шанса.

Другого пути не было: чтобы получить помощь для Дуна, ей придется вернуться в Искры. Все. Это расстояние придется преодолеть и быстро, и самостоятельно.