Они шли медленно, держась близко друг к другу, внимательно осматриваясь перед каждым шагом, опасаясь попасть во внезапно появившуюся яму или встретиться с кошмарными зверями — среди людей всегда ходили слухи о них. Дун быстро крутил ручку генератора, Лина шла рядом с ним, держа свечу. Их круг света был больше, чем с одними свечами, но все, что они видели в нем — песочного цвета земля с редкой галькой, неожиданными трещинами или выступами, которые приходилось обходить или перешагивать.

"Здесь повсюду мусор".- сказала Лина через некоторое время. Она указала ногой на пустую банку. Несколько шагов дальше, там была еще одна пустая банка, и чуть дальше еще одна. "Как этот мусор сюда попал?"

"Я думаю, это крысы, — сказал Дун. Должно быть, они притащили их с Мусорной Свалки".

Теперь, когда они оказались на том же уровне, что и город, а не смотрели на него сверху, друзья больше не видели лучей света, только тусклое свечение, сделавшее различимыми некоторые края и углы зданий. Они смогли увидеть это свечение, только остановившись, Дун прекратил крутить ручку генератора — яркий свет лампочки генератора мешал им различать слабое свечение. Им повезло, Лина думала, что в городе вообще не будет света. Если темнота была бы полной, то они даже не знали бы, где находится город, Лина и Дун могли бы долго бродить по Неведомым областям, не зная что они на правильном пути, пока практически не врезались бы в здания.

Шаг за шагом они продолжали идти, освещая свой путь на несколько футов вперед — внезапно земля впереди них исчезла в темноте

Расстроенные они остановились. Затем Дун мелкими шагами пошел вперед. Лина услышала его вздох и слова, "О, нет."

"Что случилось?"

"Земля кончилась, — сказал Дун. — Она обрывается здесь. Мы стоим на краю … я не знаю ямы или пропасти".

Лина шагнула вперед, встала рядом с ним и посмотрела вниз. Носки ее туфель смотрели в темную пустоту. Она не могла сказать- насколько глубока или широка была яма, свет проникал только на несколько футов вниз и вперед — дальше была темнота.

"Мы должны попробовать обойти ее, — сказал Дун. — Здесь мы не сможем спуститься".

"Конечно, нет".- сказала с дрожью в голосе Лина.

"Давай попробуем слева".-сказал Дун.

Они отошли от пропасти, повернули и с большой осторожностью пошли вдоль ее края. Прошла пара минут, потом еще, а они все шли вдоль черной пустоты, дальше и дальше.

"Значит это не яма", — заключил Дун. — Должно быть, это какая-то траншея. — Подумав, он добавил. — Должно быть, она идет вокруг города".

"Кольцо, — сказала Лина. Чтобы люди не могли уйти".

Это заставило их к остановиться. Лина вспомнила слухи, которые она слышала всю ее жизнь — о людях, которые уходили в Неведомые области и не возвращались. Их останки могут быть где-то там.

"Мы должны вернуться, — сказала она. — Мы не сможем перебраться через нее".

"Если бы мы знали, насколько она широка, — сказал Дун. — Если она глубокая, но не очень широкая, то, возможно, мы смогли бы".

"Как?" — переспросила Лина. — Перепрыгнуть?" — сказала она в шутку, но Дун не шутил.

"Разве ты не взяла с собой несколько бумажных обрывков?" — спросил он.

“Да, взяла”.

"Можешь дать мне парочку? — попросил Дун. — У меня есть идея."

Лина вытащила две бумажки из своей сумки и отдала их ему. Дун наклонился и начал что-то искать, вскоре он поднял небольшой камень, завернул его в бумагу и поднес к свече Лины, и когда сверток загорелся, быстро бросил горящий комок вперед, в пропасть. Камень взлетел, а потом начал падать все глубже и глубже, пока не ударился с тихим стуком о землю далеко внизу под их ногами и потух.

"Еще раз, — сказал Дун. — Я брошу сильнее".

Он зажег маленький бумажный комок и кинул его изо всех сил. На этот раз тот летел по длинной дуге около десяти футов и приземлился на том же уровне, что и земля, на которой они стояли. Он посмотрел на Лину. "Итак, это глубокая расщелина, — сказал Дун. — Но не очень широкая".

"Слишком широкая, чтобы перепрыгнуть, — сказал Лина. — Мы должны вернуться".

Они вернулись по своим следам. Пропасть осталась позади. Лина представляла страшные картины: крысы ползают у края, другие существа, даже хуже, чем крысы… "Давай поспешим". -сказала она.

Они пришли к месту, с которого начали свой путь; узнав его по искореженному мусору, устилавшему землю. "Это место, с которого мы начали путь, — сказал Дун. — Но я не хочу сдаваться сейчас, после того как мы прошли весь этот путь".

"Мы должны, — сказала Лина. — Иначе мы будем просто ходить вокруг да около и никогда не доберемся до города".

"Мы не знаем этого наверняка. Пойдем немного дальше, на всякий случай".

И через несколько шагов они увидели путь. Две толстые доски протянуты через пропасть. "Кто-то сделал мост".-сказал Дун.

Этот мост не вызывал доверия. Узкий, слегка провисший, без перил, он протянулся в темноте, а внизу ждала невидимая глубина. Но за ним был город.

"Мы попробуем?" — сказал Дун.

Лина только молча кивнула.

Дун положил генератор обратно в свою сумку, зажег свечу от пламени Лины. Затем вступил на мост. После каждого шага он ненадолго останавливался, вглядываясь вперед, но не вниз. Доски скрипели под ногами. Лина затаила дыхание, словно даже его хватало, чтобы вывести Дуна из равновесия. Его свет удалялся, но довольно скоро он повернулся к ней с другой стороны. "Ты можешь сделать это!" — воскликнул он. — Это не трудно!"

Она пошла, но смотрела только на свои ноги: шаг, затем еще один. Доски моста слегка вздрагивали под её шагами. Хорошо, думала она, что не видно насколько глубока пропасть под ней. Она была почти у цели. Дун стоял впереди. С ней было бы все хорошо, если бы в последний момент она не позволила взгляду скользнуть вниз — Лина увидела проблеск белого. Против своей воли она повернулась, чтобы рассмотреть: беспорядочно разбросанные бледные палки на склоне ямы, прямо под ней. Кости.

Она пошатнулась и упала на колени, вцепившись в края досок руками. Свеча упала в яму и потухла.

"Не двигайся! — закричал Дун. — Я иду!"

Она ждала, все ее мышцы были напряжены, Дун в мгновение оказался перед ней. Лина схватила его за руку, встала и последовала за ним до конца моста на дрожащих ногах.

"Все в порядке?" — спросил он.

Она кивнула, но ее разум напряженно работал. Она знала, что люди погибли. Она знала, что мертвых в Эмбере раньше хоронили на Мусорных Кучах, что песнь Прощания пелась для них, и что их тела оставлялись для крыс и червей. Все в Эмбере знали об этом. Но думать о тех, кто в одиночку перед смертью упал в темноту, было ужасно — это было совсем другим. "Пойдем, — сказала она. Я хочу уйти отсюда".

Так они поспешили в путь, освещаемый только свечой Дуна. Теперь свет от города был очень близко.

"Ты чувствуешь этот запах?" — спросила Лина.

Дун принюхался. "Чувствую. Пахнет дымом…"

"Может быть, горят дома?" — спросила Лина.

"Не знаю, — ответил Дун. — Надеюсь, что нет".

Они пошли дальше. Дрожащий оранжевый свет становился ярче, запах дыма тоже усилился.

Друзья поняли, что достигли города, когда стены внезапно появились меньше чем в пяти шагах впереди. Свет свечи вместо того, чтобы очерчивать круг около их ног, казалось, изгибался у края. Еще несколько шагов вперед и они смогли коснуться и почувствовать своими руками холодный камень дома. Дун поднял свечу выше, чтобы увидеть, есть ли какие-либо подсказки о том, что за здание перед ними, но, конечно ничего не было. Ни у одного из домов в Эмбере не было ни окон ни дверей со стороны Неведомых областей.

Они шли вдоль стены, касаясь ее одной рукой, пока не добрались до угла, Лина посмотрела на дорожный знак. Она нашла его легко — столб с небольшим печатным прямоугольником на вершине. "Дипли-стрит", — сказала она. И в ее голове все встало на свои места: весь город и место, где они находятся, возникли в ее разуме. "Мы стоим на северной стороне от Фаруотер-сквер. Смотри, вот фонарный столб". Свеча Дуна осветила основание столба, но верхушка, где раньше были большие лампы, некогда дававшие свет, теперь оставалась в темноте. На углу улиц Дипли и Блотт по каким-то причинам стояло старое белое кресло-качалка. Может быть, кто-то оставил его, как мусор, хотя Лине оно казалось совершенно крепким.

"Ладно, хорошо, — сказал Дун. — Итак, сначала давай найдем источник света". Лина достала и зажгла свечу от свечки Дуна. Ей хотелось увидеть все, как можно лучше.

Они стали спускаться по Блотт-стрит, Дун впереди и Лина за ним. Это было странно и волнующе находиться в этом старом городе. Хотя их свечи освещали только очень малую площадь вокруг, память с легкостью восполняла остальное. Здесь был один из многих магазинов Эмбера, продававший старое белье, тот, владельцем которого был Cармон Грол. Здесь был рынок, где она покупала так много репы, свеклы и баночек детского питания. Здесь был дом, где она когда-то приняла сообщение для пожилого человека, который собирал веревки. Все это было знакомо, но так странно: тишина и пустота вокруг. Больше нет людей, суетившихся в каменных зданиях; большие фонари, крепившиеся к карнизам зданий, больше не разливаются желтыми океанами света. Свет от свечи Лины мерцал на темных, покрытых трещинами витринах, попадал в пропасти открытых дверей и освещал нижние ступени лестницы, где иногда попадались то носок, то шарф, брошенные кем-то спешившим уйти. Лина смотрела на все, что она прошла, проверяя, вспоминая.

К тому времени, когда они пришли к Кловинг-сквер, Лина порядком отстала от Дуна. Она видела, что он тоже, должно быть, погруженный в воспоминания, казалось, не замечает, что ее уже нет рядом с ним. Девочка поспешила догнать его — они не должны разделяться. Но она не могла не остановиться еще раз, когда дошла до станции вестников.

Это было место, куда она пришла в первый день своей работы, назначенной ей в последний школьный день. Она получила свою красную куртку и узнала правила, а затем вышла на улицы города, чтобы разносить сообщения повсюду. Лина нравилась работа вестника. Она смотрела на пустое место — рядом с дверью стояла скамья с парой красных курток, брошенных на нее.

Волна печали захлестнула девочку, она отвернулась и поспешила вверх по улице в сторону маленького огонька свечи Дуна, мерцающего далеко впереди.

Вдруг Лина услышала крик. Голос Дуна — что он сказал? Она застыла, пытаясь расслышать. Еще один крик: "Нет! Нет!" — сразу за ним раздались чьи-то чужие, не принадлежащие Дуну голоса. Люди все-таки здесь были, но то, что Лина услышала, не было похоже на дружеское приветствие.

Она побежала, но бежала Лина слишком быстро. Прежде чем она промчалась и десять шагов, воздухом, пронесшимся мимо, потушило ее свечу.

Ей ничего не оставалось кроме как остановиться. Замерев на месте (Грейстоун-стрит, почти на Пасуолл-стрит, подумала она), девочка пригляделась к проблескам вдалеке, которые теперь выглядели как пламя двух свеч вместо одной и прислушалась. Хриплые голоса рычали и ворчали, перекрывая друг друга, Лина не могла разобрать слова, но высокий голос Дуна она слышала четко. "Отпустите меня!" — закричал он.

Страх исчерпал силы Лины. Но когда она увидела исчезающие вдали огни и услышала затихающие где-то голоса, девочка поняла, что ей нужно спешить. Лина понимала, что обязана следить за Дуном и не может потерять его из вида. Ей нужно было бежать, а без свечи только свет, идущий от людей схвативших Дуна, впереди и тусклое свечение освещали ее путь. Лина быстро наклонилась, сняла свои туфли и сунула их в рюкзак. В носках она сможет идти тише. Затем, не отрывая глаз от крошечных огней впереди, вытянув одну руку, чтобы пальцами касаться стены, она побежала.

Снова донесся голос Дуна. "Я пришел один! Я сам!"

Лина поняла — нельзя позволить им увидеть себя. Это было сообщение Дуна. Кто-то схватил его, то же самое не должно случиться с ней.

Она прокручивала карту Эмбера на бегу в своей голове. Сейчас я за Ратушей. Я пропускаю Ровинг-стрит справа от меня. Она старалась дышать тише, опасаясь быть услышанной. Она не видела- куда шагает, но при этом бежала, как могла быстро, и очень скоро она приблизилась к голосам и движущимся огням. Слишком близко. Лина не могла просто подбежать к ним и следовать за их спинами. Ей нужно как-то обойти их, найти укромное место, откуда она сможет узнать, кто они и что делают с Дуном.

Она повернула и побежала вдоль задней стены Ратуши. Если Лина будет быстра, то сможет спрятаться за мусорным баком в дальнем углу, она может спрятаться за мусорный бак в дальнем углу у стены Арестантской и посмотреть пойдут ли они через Хакен-сквер или выберут другой путь. Был шанс, что она запутается — в полной темноте может стереться карта из памяти, и она это знала. Но если она окажется не в поле зрения, то сможет зажечь свечу вновь. Она потихоньку завернула за угол Ратуши и затаилась за мусорным баком. Свет здесь был ярче, чем где бы то ни было, и запах дыма сильнее.

Только остановившись, Лина заметила, что вся дрожит. Все произошло так внезапно. Их так хорошо разработанный план поменялся в одно мгновение. Теперь что? Что теперь?

Словно в ответ на ее вопрос, голос Дуна пронзил тьму. Теперь он звучал в отдалении. Трудно было разобрать слова. Ей показалось, что она услышала: "Уйди! Домой!" Потом наступила пауза, а затем" Помощь!" Было ли это сообщение адресовано ей? Говорил ли он ей идти домой и привести помощь? Она была не уверена.

Осторожно, двигаясь дюйм за дюймом, она выглянула из-за мусорного бака. Лина сразу увидела их: двух мужчин и Дуна между ними на противоположной стороне Хакен-сквер, оба держали Дуна за руки. В центре площади так ярко, что она сощурилась, сиял источник оранжевого света, увиденного ими сверху. Это действительно был огонь.

Лина преодолела страх перед открытым пламенем, который был у нее до приезда в Искру. Она привыкла к костру, по крайней мере, к виду огня, приносящего пользу, огню, который позволяет готовить и согреваться. Но это был большой, беспорядочный огонь, разведенный прямо на тротуаре, распространяющаяся куча обгоревших обломков, в некоторых местах выстреливающая вверх всполохи пламени, едва тлеющая в других. Он отбрасывал оранжевые блики через Хакен-стрит: на киоски, где все еще висели старые плакаты, на Ратушу и на три фигуры, сновавшие по краю костра — один большой и два поменьше.

Лина наблюдала: самый высокий из поддерживающих огонь наклонился, подняв что-то одной рукой, он бросил это в сторону огня. Лина увидела черный силуэт предмета, который хлопая и развеваясь, упал в огонь. Листы бумаги, подумала она. На самом деле, догадалась она, — это была книга.