И вот он — передо мной. Совершенно чужой человек, который готов втоптать в грязь меня только за то, что у меня в перспективе может что-то получиться с другим мужчиной. И я вовсе не о Роберте, ведь для Сахина он лишь повод показать мне, насколько я никчемна, как женщина. Но разве сам себя он в первую очередь не оскорбляет этим? Указывает на то, что я не настоящая и не красивая, а сам прожил со мной такою в браке…

— Знаешь что… Тема… Вот смотрю я на своего мужа и благодарю небеса за то, что ты мне изменил. А сама думаю… как же мне тебя жалко!

Я покачала головой, входя в ту роль, которую сегодня играть не собиралась. До этого момента. А когда увидела перекошенное лицо Сахина, поняла, что попала точно в цель.

— Да… Мне очень тебя жалко, Артемий… Разменял себя на немолодую больную женщину… А сейчас бегаешь, как подстреленный в жопу заяц, выбивая для нее лучшие условия. Не знаешь уже, как извернуться, чтобы заставить другого человека играть по твоим правилам… Оказывается, это тебя в детстве недолюбили, а не меня! Иначе я не могу это объяснить никак. Ведь променять меня на Диану Адамовну — это надо или обладать полным отсутствием критического мышления, или искать в ней мать, а не жену. Хотя, кажется, вы весьма успешно состряпали ребенка, насколько могу судить по тому, что мне мышка на хвосте принесла. Но я даже забираться не хочу в дебри ваших психологических извращений. За такое вас сожгли бы на костре священной инквизиции… А я гореть с вами уж точно не хочу.

С каждым произнесенным мною словом лицо Артема становилось все более мрачным и даже с нотками угрозы, которые исказили его черты. Я могла поклясться — вручил бы кто-то Сахину огромный резак, он был бросился на меня с ним тотчас… Защищал бы себя, свои потребности в более взрослой и опытной женщине, которая им крутила. И искромсал бы все вдоль и поперек.

Но вместе с тем я увидела, что на лице его мелькнуло нечто вроде осознания. Моя тирада произвела на Артема впечатление, хоть он и тут же предпочел сделать вид, будто мои слова — всего лишь вода.

Пока Сахин искал, что мне ответить, в голове моей мелькали мысли о том, почему бабуля не обратилась ко мне напрямую? Она ведь наверняка не знала о всей той катавасии, которую устроили Артем и женщина, что была когда-то моей матерью. Представить, что бабушка бы умолчала о подобном — было весьма странно.

Однако мыслить об этом и дальше мне не позволило… появление Роберта. Я скорее почувствовала, чем увидела его прибытие. Чуть повернула голову и поняла, что Лаврентьев не только здесь, но он не стал дожидаться меня в машине и пришел встречать прямо к дверям студии.

Сначала я заметила, как на лице его мелькнуло удивление, когда он понял, кто именно стоит от меня неподалеку. Затем оно сменилось злостью.

Впрочем, когда Роб подошел ко мне и встал рядом, он был бесстрастным.

— Общаешься с бывшим? — спросил Лаврентьев, вскинув бровь.

Я ощутила напряжение, которое исходило от него физически. Как бы Роб ни старался показать, что в целом его все это не трогает, скрыть истинные чувства у него не получалось.

— Немного поболтали, — пожала я плечами. И пошла ва-банк: — Представляешь, Артемий говорит, что мне придется просить у тебя в долг на больную бабушку. Мол, отработать у меня не получится — ведь я та женщина, которая не во вкусе мужчин вроде тебя.

Я повернула голову и взглянула на Роба. Показалось, что он едва держит себя в руках, чтобы не выдать совсем иную реакцию, чем ту, которую демонстрировал.

— О, Сахин снова за старое… — покачал он головой, прикрыв глаза. — И я не про твою маму, милая. Просто совсем недавно он уже говорил мне нечто похожее. Тогда я заверил Артемия, что ты из тех, за кого можно вступить в схватку даже с самим дьяволом. Тем более, что Тема не дьявол… а так… любитель бурных извращений.

Он вдруг взял мою руку в свою широкую ладонь, и поинтересовался спокойно:

— Ты закончила? Можем ехать по нашим делам?

Роб сделал ударение на слове «нашим» и Артема окончательно перекосило.

— Да, закончила. И на репетиции, и здесь, — кивнула небрежно на Сахина. — Едем, я ужасно голодная.

Лаврентьев в эту же секунду просто увел меня прочь. Больше не говоря ни слова и не удостаивая Артема каких-то других проявлений эмоций.

И я хоть и испытывала тревогу из-за того, что сказал мне муж, решила, что сейчас не стану этого показывать. Останемся с Робертом наедине и все обсудим. А пока достаточно того, что я ощутила в связи с данным разговором. Мне нужен перерыв, хотя бы на время.

И как же хорошо, что Роб в этот момент рядом.

* * *

Диана вертела в руках пачку таблеток, которые могли помочь ей избавиться от ребенка. На этот шаг, когда пришлось обратиться к подруге, что добыла для нее данный препарат, ее толкнули слова врача. Он рассматривал такой вариант, при котором Диана бы доносила малыша до пяти-шести месяцев, а потом бы ей сделали кесарево.

И когда предложил эту возможность, Ди внутренне восстала против нее всей душой. Во-первых, ей совсем не улыбалось рожать заведомо нездорового недоноска. Во-вторых, она совершенно не представляла себе, что внутри нее станет расти тот человек, которого она заранее считала ничем кроме досадной помехи.

И только одно останавливало ее от того, чтобы принять чертовы таблетки и вызвать скорую: она опасалась за свою шкуру. Был страх, что это навредит ее здоровью настолько, что она лишь усугубит свое и без того шаткое положение.

И когда в двери повернулся ключ, Диана быстро сунула упаковку в сумку. Значит, пока не время с этим разбираться.

Это приехал Артем, который был чернее тучи. Они договорились увидеться у него дома, где Ди его и ждала. Когда же Сахин ворвался в квартиру и пронесся по ней ураганом, стало ясно, что его разговор с Аней прошел не так, как он задумывал.

— Эта сучка отказалась! Ей уже и здоровье бабушки по боку! Неблагодарная тварь! Она же знает, что ее растила твоя мама и должна ей ноги мыть и воду пить! Но нет! Анька у нас играет в королеву, которой плевать на всех кроме нее самой!

Когда только Артем предложил немного приукрасить происходящее и надавить на Аню, используя мать Ди, она восприняла это со скепсисом. И не ошиблась — судя по всему, ее дочь была не настолько глупой, чтобы верить в их россказни.

— Артем, я думаю, что нам нужно выработать другую тактику, — проговорила Диана тихо. — Я планирую поговорить с дочерью сама… Ты же знаешь, она ходит к этим своим психологам. Значит, ее все еще коробит тот факт, что любви по отношению к ней у меня не было, нет и не будет. Может, есть смысл приукрасить свои чувства? Приврать ей, что я испытываю в ее сторону теплые эмоции.

Такой растерянной она себя никогда не ощущала. И осознание, что ничего не может с этим поделать, еще больше выбивало почву из-под ног. Главное, чтобы Сахин оставался рядом и был на ее стороне. И в том, что это будет так, она почти не сомневалась.

— Хорошо, — выдохнул Тема, немного успокоившись. — Но я просто в шоке от того, какой змеей она обернулась на деле!

Диана подошла к нему и положила руки на его плечи.

— Я тоже удивлена, как же Анька так скрывала истинное нутро, — покачала она головой. — Ты говорил про деньги, которые хотел ей предложить. Раз она отказалась, наверно, будет лучше пустить их на мое лечение.

Сахин какое-то время смотрел на Ди не без удивления во взгляде, затем неспешно кивнул.

— Ты можешь не сомневаться в моем материальном участии, — ответил он. — И хоть я уже чертовски устал от твоей дочери и ее выходок, конечно, на мое отношение к тебе это никак не повлияет.

Она улыбнулась и покачала головой. Прикрыла глаза и прошептала:

— Как же хорошо, что мне послали тебя сами небеса…

Диана потянулась к губам Артема за поцелуем, но тут случилось странное и пугающее. Он отстранился от нее, даже отпрянул. Причем сделал это машинально, неосознанно. Как будто Диана была мерзкой жабой, которая хотела обрести возможность превратиться в принцессу за его счет.

— Прости… — покачал головой Сахин, отойдя от Дианы. — Я сам не свой из-за того, что творится.

Он не стал исправляться, возвращаться к ней и целовать с жаром, как делал это раньше. Он просто отстранился — закрылся не только физически, но и ментально. И Диана испытала чувство потери. Даже мысль проскочила — совершенно глупая, но тем не менее. Может, ей стоит рассмотреть возможность выносить малыша от Сахина и тем самым привязать Артема к себе еще крепче?

— Врач сказал, что у него есть предложение… — неспешно, едва ли не по слогам, произнесла она. — Чтобы мне не травиться таблетками и не подвергать организм гормональной встряске, я могу пять-шесть месяцев носить нашего ребенка, а потом мне сделают кесарево.

Конечно, когда она говорила эти слова, совершенно не рассматривала даже сотую долю процента на их исполнение. Одно дело подумать об этом, и совсем другое — пойти на подобный шаг, будучи в здравом уме и твердой памяти.

Однако посмотреть на реакцию Артема было интересно. И она, эта самая реакция, последовала почти сразу. Он инстинктивно схватился за горло, сжал его и спросил сипло:

— Что ты сказала? Оставить… ребенка?

Диана кивнула.

— Ну да… Или ты совсем против того, чтобы растить вместе со мной общего малыша?

Все было ясно и так — перспектива быть с нею связанным настолько крепко пугала Сахина до чертиков. И это, в свою очередь, вызывало и у самой Дианы страх. Что Артем, например, все же сорвется с крючка и перестанет быть рядом. Маловероятно, но все же…

— Дианчик, давай мы будем придерживаться изначального плана, — заискивающе улыбаясь, проговорил Сахин.

Он все же подошел к ней и небрежно прижал к себе. Диана выдохнула с облегчением.

— Вынудим Аньку пойти на наши условия, и тебя подлечим. А этот ребенок никому не нужен, ты же это сама мне говорила.

Он отстранил ее на вытянутых руках и прошептал, не успела Диана хоть мало-мальски отреагировать:

— Вот и хорошо, что ты со мной согласна.

После чего сам потянулся к ее губам и оставил на них невесомый поцелуй. Диане этого было мало, но она сказала себе, что пока пусть будет так.

А что дальше — покажет время.

* * *

Когда к Роберту, словно снег на голову, упал отец, это стало для Лаврентьева весьма себе потрясением. Потому что у них были заведены свои особые отношения. Родительско-детскому общению, в котором все состоит из тепла, места не было уже давно. Роберт и Ян Алексеевич были прежде всего отдельными друг от друга личностями, о чем Лаврентьев-старший говорил Робу регулярно, причем с довольно младых лет.

Поначалу Роберт немного печалился по этому поводу. Ему частенько не хватало именно отцовского участия, а не каких-то деловых советов и прочих клишированных вещей. Однако вскоре он понял, что иначе попросту не будет. И принял это как данность.

— Обычно ты звонишь, — нахмурился Роб, когда ему сообщили, что приехал отец.

Сам Ян Алексеевич появился на пороге его кабинета через минуту после известия о его прибытии. Выглядел он как и всегда — собранным, отстраненным, холодным.

— Не стал заранее оповещать, — констатировал очевидное Лаврентьев-старший. — Со мной связался Артем, он все мне рассказал.

Челюсти Роба сжались. Интересно, что такое под «все мне рассказал» имел в виду Ян? Конечно, Сахин наверняка преподнес все так, как было выгодно ему. Впрочем, сейчас он все и разузнает.

— Что именно он тебе поведал? — покрутившись в кресле, уточнил Роберт, когда отец устроился напротив.

— Что ты влез туда, куда тебе не следует. И что разрушил ваш тандем, который ничего плохого в жизни тебе не сделал. Наоборот — Артемий много вложил в твое дело, а ты погнал его ссаной метлой, как собачонку.

Роберт хмыкнул. Определения, которые выдал Лаврентьев-старший, ему определенно нравились. И подходили они той картинке которая сложилась, что и говорить.

— Это только наше с ним дело, папа. Ты же сам мне говорил чуть ли не с моих восемнадцати, что теперь только я управляю своей жизнью.

Ян Алексеевич скривился.

— Не будь дураком, Роб. Ты ведь прекрасно понимаешь, что я здесь только потому, что желаю тебе добра, — начал он говорить весьма расхожие фразы, которые Роберт слушать не желал.

— Артемий позвонил тебе, рассказал, как трахал собственную тещу в моем кабинете, а их застала Аня? — перебил он отца, решив не ходить вокруг да около.

Судя по тому, какое выражение появилось на лице папы, для Лаврентьева-старшего эти новости стали сюрпризом. Конечно, Роб был уверен, что в такой форме Сахин ничего рассказывать никому бы не стал, но он ведь должен был коснуться сути хотя бы частично, когда жаловался на их с Робертом разлад.

— Это не наше с тобой дело! — тут же заявил Ян Алексеевич. — Да, Тема поступил некрасиво. Но разве ты сам поступаешь по-мужски, когда встаешь между мужем и женой?

Роб вскинул брови. Слышать подобное от отца было так странно… Но еще более странным являлся тот факт, что Лаврентьев-старший встал на сторону Артема.

— Аня оказалась одна после того, как столкнулась с изменой мужа. Насколько ты понял, Артемий предал ее не просто с какими-то шлюхами, хотя и с такими девками он тоже регулярно встречается. Он спит с Аниной матерью. И Аня осталась без поддержки. А еще они хотят использовать ее в качестве донора.

Он говорил это, глядя на отца, и понимал, что не найдет отклика. Так и вышло. Ян Алексеевич сильнее сжал челюсти и повторил:

— Это не твое дело, Роб! И если ты положил глаз на эту Аню — знай, что я буду против вашего брака. Я не вмешивался в твою жизнь, ты это знаешь. Ты все и всегда рулил сам… Но будь добр, уясни, что во всех вопросах, которые будут касаться продолжения моего рода, я стану держать руку на пульсе. Аня не подходит тебе никак. Бедная сиротка, девочка в беде… Да еще и без каких-либо амбиций.

Он явно готов был и дальше рассказывать Робу про то, какой видит Аню, однако Лаврентьев слушать это не собирался.