Я разглядываю себя в зеркале в полный рост. Светлые локоны заколоты за ушами. Перевожу взгляд на глубокий V-образный вырез платья подружки невесты — или оно считается платьем подружки жениха? Я буду стоять рядом с отцом, когда он женится на Софии, женщине, с которой я познакомилась меньше суток назад, когда они забирали меня из аэропорта.

София кажется милой и она ослепительна, но совсем не так, как я ожидала. Женщины, с которыми отец встречался все эти годы, были обычными охотницами за деньгами, проводившими в кресле стилиста больше времени, чем за школьной партой. София же красива естественной красотой: золотистая кожа и густые каштановые волосы, способные затмить любую рекламу Pantene. К тому же она умнее, чем я сначала думала. София билингв — говорит и на английском, и на испанском, так что, по крайней мере, я знаю, что у нее в голове не только ветер.

— Ты только посмотри на себя, милая.

Перевожу взгляд со своего декольте на отца в отражении. Он стоит, прислонившись плечом к дверному косяку, в безупречном костюме; волосы с проседью идеально уложены гелем.

Поворачиваюсь и снова бросаю взгляд на розовое платье.

— Выглядит нормально? — прикусываю губу. — Это единственное подходящее, что у меня было.

Почти все лето я училась за границей, и времени на походы по магазинам перед тем, как сойти с эскалатора и впервые встретить будущую мачеху, особо не было. Я купила его в маленьком бутике в Барселоне, когда мы с Лючией и Эмми все выходные кочевали из клуба в клуб. Выбор стоял между ним и откровенным красным платьем, и я сильно сомневаюсь, что отец бы такое одобрил.

— Выглядишь идеально, — отвечает он, явно стараясь не смотреть ниже моих плеч.

Плотно сжимаю губы, чтобы скрыть усмешку. Ему до смерти хочется что-нибудь сказать по поводу глубокого выреза. Я просто знаю это.

— Ну, — вздыхаю. — Пора?

Отец убирает руки в карманы брюк.

— Прежде чем пойдем, хочу кое о чем с тобой поговорить.

— Пап. — Скрещиваю руки на груди, стараясь сохранять невозмутимое лицо. — Тебе не нужно проводить со мной беседу о сексе.

Он давится воздухом и стучит кулаком по груди. Я взрываюсь смехом от такой реакции. Щеки отца краснеют, темные брови раздраженно сходятся над темно-синими глазами.

— Скарлетт Уоллес, — предостерегает он. — Не доводи меня до инфаркта, пока я еще не дошел до алтаря.

Пожимаю плечами, не переставая улыбаться.

— Просто пытаюсь разрядить обстановку.

Наконец он снова засовывает руки в карманы и качает головой.

— Ну, значит, ты не против нашей свадьбы с Софией? Раз уж шутишь. — Папа усмехается, и напряжение покидает тело.

Не знаю, видела ли его когда-нибудь таким… обеспокоенным. Может, когда он впервые начал снова ходить на свидания после смерти мамы, но это было много лет назад.

— Пап. — Я подхожу к нему, каблуки щелкают по мраморному полу. Хлопаю его по груди и расправляю лацканы пиджака, пытаясь успокоить. — Я уже не ребенок. Не то чтобы София собиралась меня воспитывать. Если ты счастлив, то и я счастлива.

Глубокий вдох заполняет пространство между нами, плечи отца расправляются.

— К тому же она куда лучше, чем пустышки номер один, два, три или четыре, — добавляю.

Он поджимает губы, но не спорит. Вместо этого предлагает руку, и мы идем по длинному тихому коридору к раздвижным дверям. Свадьба скромная. Присутствуют всего около сорока человек, в основном родня и сотрудники «Уоллес Секьюрити». Отец, генеральный директор компании, проводит четкую грань между работой и личной жизнью. Однако те, кто был в УС с самого основания, стали ему настолько близки, насколько это возможно без кровного родства. Так что, естественно, они здесь.

Пока иду под руку с отцом и улыбаюсь знакомым лицам, становится очевидно, что София из совсем другой среды. Здесь едва ли наберется горстка людей, которых я не узнаю, и ни у кого нет того золотистого оттенка кожи, который достался Софии от предков — короче говоря, все они белые.

Близкие друзья? Может, ее удочерили?

Честно говоря, я почти ничего о ней не знаю.

Знаю, что они с отцом встречаются уже какое-то время, но из-за учёбы в Йеле, а потом летней программы в Испании, я была словно отрезана от всего мира.

Это была свобода, смешанная с книгами, соленым воздухом и Маргаритой. Я наслаждалась каждой секундой.

Отец занимает место у алтаря, а я прохожу мимо него и встаю в нескольких шагах позади. Он бросает на меня взгляд через плечо и улыбается, но вдруг на лице отражается паника.

— Подожди. Я забыл кое-что тебе сказать. — Голос звучит тихо.

У меня всё обрывается внутри. Слишком уж всё было хорошо.

— Она беременна, да?

— Что? Нет. — Он качает головой и коротко смеется. Голос становится еще тише. — Мы с Софией не собираемся заводить детей, Скарлетт.

Уф. Папа был потрясающим отцом, когда я была маленькой, да и сейчас он молодец, хоть местами и случаются промахи, но не представляю, чтобы в пятьдесят один год у него появился ребенок от новой жены.

— Мы с Софией решили, что уже прошли этот этап жизни. У меня есть ты, а у нее — Кросс.

Погодите, что?

— Кто такой Кросс? — шепчу я.

— Вот об этом я и забыл тебе сказать. Ты была далеко, потом подготовка к свадьбе, поездка за тобой в аэропорт в последний момент… — музыка меняется, и все встают. — Кросс — сын Софии.

— То есть у меня будет сводный брат? Сколько ему лет?

Как отец мог забыть сказать о таком?

Он не отвечает. Вместо этого смотрит в начало прохода, приоткрыв рот. Глядя на него, я почти забываю о новости про сводного брата. Лицо отца светится от счастья, в уголках глаз собрались морщинки. Не помню, когда он выглядел таким умиротворенным. Может, когда-то так смотрел на маму — детали, скорее всего, стерлись из памяти за эти годы. Как бы там ни было, он кажется настолько спокойным, что я даже не могу злиться из-за этого сюрприза с новоиспеченным братом.

В конце концов, это не такая уж большая проблема. Почти весь год я живу за сотни миль отсюда, и возвращаюсь только на главные праздники.

Когда все переводят внимание на проход между рядами, я тоже заставляю себя вернуться в реальность и смотрю туда же. Но вместо Софии в белом платье мой взгляд цепляется за кое-кого другого. За человека, который ведёт её к алтарю.

Всё моё тело цепенеет. Я несколько раз моргаю, пытаясь сфокусировать зрение.

Молюсь, чтобы парень, ведущий Софию, не оказался моим сводным братом, но с такой же безупречно загорелой кожей это вряд ли кто-то другой. У него тот же оттенок темно-каштановых волос, только у него они уложены в идеальном беспорядке, а линия челюсти просто зашкаливает от избытка сексуальности. Чем ближе он подходит, тем больше деталей подмечаю. Должно быть, он мой ровесник и… почему он смотрит на меня так, будто хочет оторвать голову?

Он передает Софию, в последний момент отводит от меня хмурый взгляд и улыбается отцу. Я не знаю этого парня, но даже его улыбка кажется натянутой.

— Спасибо, Кросс, — бормочет отец.

Бинго. Это точно новый сводный братец.

Когда София и мой отец занимают свои места у алтаря, я слегка подаюсь влево, чтобы получше рассмотреть Кросса. Мышцы на его висках дёргаются, будто он сжимает челюсть. Он злится? Ему не нравится мой отец? Может, он просто слишком опекает мать.

Кросс резко переводит взгляд на меня, застукав с поличным за разглядыванием. Я замираю от шока. Он прищуривается, оценивающе осматривая меня. Видимо, проверку я не прошла, потому что парень быстро теряет интерес. Он отводит взгляд, оставляя меня кипеть от возмущения.

Стискиваю зубы.

Прошу прощения?

Бросаю на него злой взгляд, хотя понятия не имею, заметил он его или нет.

В эту игру можно играть вдвоем, придурок!

София может быть доброй и теплой, но ее сын? Это совсем другая история.