— Кросс, — шипит Скарлетт. — Куда мы идем?

— Ты слишком пессимистично настроена. — Взглянув на нее, закидываю руку ей на плечи. — Замерзла?

— Я похоже на ту, кто замерз?

— Некоторые дрожат, когда нервничают, — резонно замечаю я. — К тому же я разбудил тебя посреди ночи, чтобы ты это увидела.

Она фыркает:

— Я не нервничаю.

— После всего, что случилось? — Вскидываю бровь. — Никакого посттравматического синдрома? Никакой тревожности? Как там терапия?

Ее щеки краснеют.

— Нормально.

Когда мы вернулись домой после инцидента с похищением — как я его вежливо называю, — Скар с отцом поговорили по душам о том, почему она ушла из Йеля. Семейным решением стала терапия. Я сходил пару раз, но быстро понял, что это не мое. А вот ей, похоже, психотерапевт действительно помогает.

В любом случае, весенний семестр в Шэдоу Вэлли мы закончили, и теперь проводим лето дома перед последним курсом.

Наши родители скрепя сердце смирились с тем, что мы… встречаемся.

Из-за этого в доме даже произошла небольшая перестановка, и меня сослали в гостевой блок над гаражом. Там есть мини-кухня и ванная, так что родители не чувствуют себя виноватыми, запирая дверь на ночь.

Ночью нас пытаются держать порознь, но родители многого не знают. Скарлетт испорчена ничуть не меньше меня. Почти каждую ночь она тайком пробирается ко мне спать, а перед рассветом ускользает обратно в свою комнату.

Осенью прятаться уже не придется. Мы вернемся к себе.

— Все эти ночные вылазки придуманы для людей со здоровой нервной системой, — бормочет она. — Было бы проще, если бы ты сказал, куда мы едем и что вообще происходит.

Я снова переключаю все внимание на нее, наклоняюсь и целую в макушку:

— Терпение, кузнечик³.

— Надеюсь, это не очередной поучительный урок?

Качаю головой:

— Цыц.

— Кросс...

— Эй! — Тайлер хлопает дверью машины и выпрыгивает наружу. — А вот и вы.

Я ухмыляюсь:

— Она еще не догадалась.

Он оживляется:

— Серьезно? Даже не пыталась угадать?

— А наши родители не спросят, зачем ты привез меня на ночь глядя обратно в Шэдоу Вэлли?

— Нет. — Оглядываюсь, но на тротуаре никого. Улица пустынна, прямо как несколько часов назад. — Потому что мы не в Шэдоу Вэлли.

Она резко оборачивается ко мне:

— Ты же сам сказал...

— Я ничего не говорил, ты сама так решила. — Я ухмыляюсь. — Извини. Наверное, не стоило спать всю дорогу.

Она оглядывается по сторонам, видимо, подтверждая свои догадки. Мы находимся в нескольких кварталах от центра Нью-Хейвена, штат Коннектикут. Обитель Йельского университета. Понимаю, почему она перепутала его с Шэдоу Вэлли — в темноте все города Новой Англии похожи друг на друга.

— Я узнаю это место...

Идущий впереди Тайлер разворачивается и шагает задом наперед:

— Правда?

Скарлетт пихает меня локтем, но по ее спине будто пробегает волна страха. Плечи напрягаются, словно она ждет, что кто-то вот-вот выскочит из темноты и снова схватит ее.

— Я проучилась здесь два с половиной года. Какого черта мы приехали в Коннектикут?

— Кажется, этот. — Останавливаю ее и поворачиваю лицом к дому. Абсолютно заурядный вид: коротко подстриженный газон, идеальный порядок. Дом, правда, большой, обычно в таких полно народу. Но летом здесь пусто.

Тайлер проверил всё, пока я ездил за Скар.

Она вцепляется в мою руку:

— Кросс, это не смешно.

— Узнаешь его?

— Конечно узнаю, — огрызается она. — Пристанище моего худшего кошмара.

Я воодушевляюсь:

— Отлично! Значит, ты не будешь против небольшого акта вандализма.

Она подозрительно щурится.

Тайлер вытаскивает из кустов припрятанные красные канистры. Протягивает одну мне, другую ей. Она берет ее на автомате, явно не понимая, к чему я веду.

— Что это?

— Бензин.

Она открывает рот:

— Я...

— Никакая терапия не принесет тебе такого удовлетворения. — Ухмыляюсь. — Да ладно тебе. Развейся. Сожги со мной этот уродливый, тупой дом братства.

Тайлер взлетает по ступеням и выбивает дверь. Он исчезает внутри, а я жду, пока Скарлетт наконец не кивает — решительно и резко. Мы заходим вместе, ее плечи испуганно приподнимаются. Она крепко сжимает ручку канистры.

— Заливай все подряд, — советую я.

— А мы… мы из-за этого не влипнем?

Возможно.

— Думаю, твой отец найдет нам хорошего адвоката, если что.

Скарлетт хмыкает, подходит к огромному угловому дивану и щедро плещет на него бензин. Он впитывается в подушки и стекает на пол. Я следую ее примеру. Мы поднимаемся наверх, и она, словно в трансе, ведет меня по коридору мимо множества дверей к той, что почти в самом конце.

— Здесь? — тихо спрашиваю я.

Она один раз кивает.

У меня перехватывает горло, но она не отступает. Заходит внутрь и замирает посреди комнаты. Здесь почти пусто: только голая мебель. Узкий матрас на стандартной университетской кровати, стол со стулом, комод.

Все из дерева.

Все отлично горит.

Она выливает остатки бензина на матрас.

— Ненавижу тебя, — говорит она в пустоту комнаты. — Ненавижу это гребаное место.

— Ну так давай уничтожим его.

Она поворачивается ко мне:

— Но люди...

— Они тоже заплатят.

Она резко подается вперед, хватает меня за шею и яростно целует. Наши рты открываются, языки борются за пространство. Обожаю ее вкус.

Но пары бензина уже дают о себе знать.

Я подхватываю ее на руки и выношу из комнаты, отрываясь от ее губ только для того, чтобы не впечататься с ней в стену. По пути позволяю бензину вытекать из канистры дорожкой: из комнаты в коридор, потом вниз по лестнице. Скоро тут всё вспыхнет.

Надеюсь, по крайней мере. Поджигатель из меня так себе.

У входной двери нас уже ждет Тайлер с коробком спичек в руке.

— Хочешь оказать честь? — спрашивает он Скарлетт.

Она соскальзывает с моих рук и забирает коробок. Пальцы у нее дрожат, когда она чиркает спичкой и бросает ее.

Огонек гаснет еще в полете.

— Как-то не очень эффектно, — бормочу я.

— Ой. — Она морщится. — Ладно. Дубль два.

На этот раз огонь не гаснет. Спичка падает прямо в лужу бензина на пороге, и нас обдает волной жара. Хватаю ее за руку, и мы быстро сбегаем по ступеням прямо к тротуару.

Честно говоря, впечатляет, как быстро все занимается огнем.

— Как бы мне ни хотелось посмотреть на это шоу, нам лучше вернуться к машинам, пока нас никто не увидел, — говорит Тайлер.

Логично.

Протягиваю руку Скарлетт. Она берет ее, и мы вместе бежим к моей машине. Жар от горящего дома подгоняет нас в спину даже на таком расстоянии. Оглядываюсь через плечо: в окнах второго этажа уже вовсю бушует оранжево-желтое пламя.

Осталось еще одно место.

Скарлетт наклоняется и целует меня. На мгновение я замираю, наслаждаясь ее вкусом — снова, — а затем отстраняюсь.

— Пошли.

Она идет за мной. Мы останавливаемся и смотрим на другой дом. Мне это место знакомо, но сомневаюсь, что она понимает, где мы и зачем.

Тайлер достает из кармана ключ, бодро шагает по дорожке и поднимается на крыльцо. Открывает сетчатую дверь и отпирает замки. Дверь бесшумно распахивается внутрь, и я завожу Скарлетт в дом.

— Теперь тихо, — шепчу ей на ухо.

Я немного сомневался, стоило ли брать ее с собой, но потом решил: если ей станет тяжело от того, что я задумал, значит, она просто выжмет из терапии максимум пользы.

Может, это и жестоко. А может, именно то, что доктор прописал.

Да какая разница.

Внутри я отпускаю ее. Она оглядывается, нахмурив брови. Тайлер запирает за нами дверь и включает ручной фонарик. Я пробираюсь на кухню, нахожу ножи и иду к лестнице.

Она следует за мной, Тайлер замыкает шествие.

Захожу в спальню и щелкаю выключателем. Говнюк все еще валяется на полу — похоже, он даже не пытался двинуться. Стоит нам войти, как он издает глухой стон и испуганно отползает назад. При движении он задевает ногу и вскрикивает от боли.

Он выставляет руки перед лицом:

— Не подходите ко мне!

Я усмехаюсь:

— Выше нос, приятель. Твой судья и присяжные приехали.

Он медленно поднимает голову и переводит взгляд на Скарлетт. У меня на секунду возникает желание встать между ними, но я замечаю выражение ее лица и передумываю. Она выглядит наполовину испуганной, наполовину потрясенной. Широко раскрытыми глазами разглядывает картину перед собой.

Да уж, психотерапевту определенно будет о чем послушать.

— Мы записали видео, где он во всем признается. — Касаюсь ее руки. — Так что тебе решать, что делать с этой записью и с ним самим.

— Кросс. — Ее голос звучит глухо. Она хватает меня за руку и вытаскивает в коридор. — Что это вообще такое?

— Тебе больше не придется его бояться.

Ее лицо смягчается:

— Я знаю. Но тебе не нужно было этого делать. Ты и так заставил меня чувствовать себя в безопасности — впервые за эти полгода, просто оставаясь собой.

Ох, черт.

— Значит... — Снова кошусь на открытую дверь. — С ногой я переборщил?

Из нее вырывается смешок. Она тут же зажимает рот ладонью. Улыбаюсь ей в ответ.

— Какой тогда план? — спрашиваю я. — Твой идеальный расклад?

— Чтобы он больше никогда не притронулся ни к одной девушке.

Приподнимаю бровь:

— Жестоко, но мы можем это устроить...

Она кривится:

— Нет. Ты прав. Я просто хочу, чтобы он исчез навсегда.

— Наше правосудие так не работает. Не с богатыми белыми парнями вроде него.

— Не работает.

— Тогда план А? Отрежем ему член?

— Кросс. — Она подходит и обнимает меня за шею.

— Химическая кастрация? — предлагаю я. — Можем постепенно его травить. Подсыпать что-нибудь в кофе, чтобы он следующие месяца три пил мышьяк.

— Кросс.

— Эй. — Бережно беру ее за подбородок, заставляя поднять голову и встретиться со мной взглядом. — Я ради тебя готов на всё. Только скажи слово.

Ее глаза наполняются слезами:

— Может, шантаж?

Я задумываюсь на секунду.

— Хм. Да, это вариант. — В голове всплывают его первые слова… — Черт, Скар, мы можем достать то видео. Стереть его с лица земли.

— Да, — шепчет она.

— Я займусь. Можешь побыть здесь или... как хочешь.

Она кивает. Возвращаюсь в комнату, подхожу к прикроватной тумбочке, где все еще торчит на зарядке его телефон. Этот дебил даже не додумался вызвать себе скорую после того, как наговорил на камеру признание. Что ж, мне только на руку.

Нужен Face ID. Тайлер приподнимает его, удерживая голову в одном положении. Тычу экраном ему в лицо, пока замок не снимается, и захожу в галерею. Там есть скрытый альбом под паролем.

— Пароль, — требую я.

Он облизывает губы.

— Или сломаем вторую ногу, — предупреждает Тайлер.

— Один-три-семь-два.

Я ввожу пароль, и альбом открывается. Желудок тут же сводит.

Там не одно видео, их с десяток.

Включаю первое, и он издает жалобный писк. Это, блядь, домашнее видео, но запись начинается с того момента, как двое парней заносят девушку в комнату. Они бросают ее на край кровати, и она тут же сползает на колени на пол. Едва успевает подставить руки, голова безвольно качается, она явно не может держать ее ровно.

Это не Скарлетт.

Затем в кадре появляется он, расстегивает джинсы. Начинает дрочить и хватает девушку за волосы. Она качается, глаза закрыты. Не падает только потому, что он тянет ее за волосы вверх.

— Открой рот, детка.

Листаю дальше. Другая девушка на кровати, рука безжизненно свисает. Он залезает на нее...

— Урод. — Закрываю телефон, бросаюсь на него и бью прямо в лицо. Нос лопается под моим кулаком, брызжет кровь, но это лишь разжигает желание продолжать. Успеваю врезать еще дважды, пока Скарлетт не зовет меня по имени.

Я тут же застываю.

— Отправь эти видео в полицию, — говорит она.

Смотрю на нее, потрясенный. Сердце застревает в горле:

— Ты всё слышала?

Она медленно кивает:

— Я думала, мы просто найдем легкий выход. Но он хранил эти видео как какие-то гребаные трофеи, Кросс. И я ведь была не первой, да?

— Не первой.

Тайлер зажмуривается. Он стоит абсолютно неподвижно, и я знаю, что мой лучший друг тоже на грани того, чтобы сорваться.

Присаживаюсь перед насильником и хватаю его за челюсть:

— Готов, Ник? На зоне ты будешь пушечным мясом. Надеюсь, твоя задница готова к сверхурочным.

На этом мы с Тайлером оставляем его. Он валится навзничь, по его щекам текут слезы. Скарлетт переплетает свои пальцы с моими, и мы уходим. Я лично передам телефон в полицию вместе с паролем.

На улице Скар с облегчением выдыхает:

— Спасибо, Кросс.

В воздухе пахнет дымом. Вдалеке воют сирены, но едут они не сюда.

Прижимаю ее к себе и целую в макушку:

— Поехали домой.