— СТОП!

Тренер разнимает нас со спарринг-партнером. Я разворачиваюсь, и он идет следом за мной в дальний угол ринга. Опираюсь на канаты и пытаюсь дышать ровно, но это сложно, когда внутри кипит иррациональная ярость. Плечи напряжены. Восстановление идет не так быстро, как хотелось бы, и меня бесит, что я сам подставился под удар.

Впрочем, пара отбитых ребер — это лучше, чем сотрясение мозга, которое будет аукаться всю оставшуюся жизнь. По крайней мере, я продолжаю твердить себе именно это.

— Лопес. — Тренер трясет меня за плечо. — Слышал, как босс тебя зовет?

Я выпрямляюсь и вытаскиваю капу изо рта.

— Пропустил.

Ныряю под канаты и спрыгиваю с помоста. Бойцы, работающие на грушах или в парах по краям огромного зала, игнорируют меня. Иллюзия моей непобедимости разрушена. Репутация подмочена.

Стоит ли это двадцати тысяч долларов?

Нутро говорит «нет», но деньгам я применения так и не нашел. После того как их обнаружила Скарлетт, я купил сейф и засунул коробку из-под сигар туда, чтобы больше никто на нее не наткнулся... или, чего доброго, не украл.

— Живее, парень, — кричит Стэнли, высунувшись из своего кабинета на втором этаже.

Я ускоряюсь и взбегаю по лестнице; тело лишь слегка отзывается болью. Синяки уже зацвели зеленым и желтым, но футболка их скрывает.

Дверь в кабинет открыта. Внутри у окна, выходящего на тренировочный зал, стоят братья Уэббер. Я вечно забываю, кто из них кто — слишком уж они похожи.

— Кросс, — приветствует один. — Отличная работа на днях. Ты устроил чертовски убедительное шоу.

Я вскидываю подбородок.

— Значит ли это, что вы выставите меня в клетку против Фокса?

Второй морщится. Едва заметное движение губ и бровей, но вся моя карьера бойца — если ее можно так назвать — строится на умении читать противника.

— Еще один, — говорит первый. — Еще один бой, и тогда... да. Ты получишь шанс против Уилмера Фокса, как мы и обещали.

Я напрягаюсь. Неужели придется слить еще один бой?

— А если я откажусь?

— Ой, да брось, — Стэнли закидывает руку мне на плечи. — Ты же не собираешься отказываться, верно, Кросс?

Я прочищаю горло, подавляя дикое желание послать их нахер и уйти, хлопнув дверью. Каким-то чудом сдерживаюсь и медленно качаю головой.

Братья Уэббер одновременно расслабляются. Один делает шаг вперед и протягивает карточку.

— Напиши на этот номер завтра в восемь вечера. Получишь подробности по бою.

Я прячу карточку в карман, даже не взглянув. Стэнли убирает руку и хлопает меня по спине.

— Молодец, — шепчет он мне на ухо. — А теперь — марш тренироваться. И никаких отговорок.

— Да, сэр, — бормочу я.

По коже ползут мурашки, и я поскорее убираюсь оттуда.

Что самое худшее может случиться, если я не сдам следующий бой? Заставят вернуть двадцать штук? Легко — я не потратил ни цента. Эта мысль помогает сглотнуть ком в горле и расправить плечи. Я не так зажат в тиски, как они пытаются внушить.

На середине лестницы замечаю входящего Тайлера. Он придерживает дверь для кого-то, и у меня перехватывает дыхание.

Какого хрена здесь делает Скарлетт Уоллес?

Порыв ветра заталкивает ее внутрь и бросает волосы ей на лицо. Она убирает их обеими руками, привычным движением поправляя очки на переносице.

Заметив меня, она тут же хмурится.

Взаимно, солнышко.

Она идет через зал и встречает меня у подножия лестницы, не сводя глаз. Взгляд испуганный, пальто плотно запахнуто. Чего бы она ни ожидала, точно не этого.

За это я Тайлера просто придушу.

Мой так называемый лучший друг стоит прямо за ней и пожимает плечами, типа он понятия не имеет, как она здесь оказалась.

— Что это за место?

Я перевожу взгляд на Скарлетт, не меняя враждебного выражения лица.

— А на что похоже? Спортивный зал.

Она оглядывается.

— Здесь люди дерутся...

— Тренируются, — вставляет Тайлер.

— Исчезни, — рявкаю я ему.

Хватаю Скарлетт за руку и оттаскиваю в сторону. Краем глаза замечаю, что Стэнли и братья Уэббер наблюдают за нами из окон кабинета. Только этого не хватало — лишних свидетелей нашей связи.

— Ты что здесь забыла? — требую ответа, сильнее сжимая ее локоть. — Ты что, следишь за мной, Уоллес?

Она фыркает.

— Простите, мистер «пуп земли», я всего лишь пытаюсь выполнить свою часть сделки.

Я прищуриваюсь.

Она вырывается, открывает сумку и начинает рыться внутри, пока наконец не достает маленькую флешку. Почему у женщин в сумках всегда столько барахла? Это же буквально черные дыры. Я видел, как мать прятала в своей все что угодно, а потом спокойно закидывала ее на плечо, будто та не весит тонну.

Ладно, сейчас не об этом.

Она тычет флешкой мне в голую грудь и на секунду замирает, касаясь пальцами моей кожи.

Мне вдруг становится жарко.

Я перехватываю флешку и ее руку заодно. Ее губы приоткрываются, зрачки расширяются. Она судорожно вдыхает и резко отстраняется. Флешка остается у меня в ладони, прижатая к коже.

— Твоя часть сделки, — повторяю я.

— Домашка, — отрезает она.

Невысказанное «тупица» так и висит в воздухе.

И раздражает меня до чертиков.

— Сколько дерзости, — бормочу я. — Поубавь тон, Уоллес. Твоя привычная жизнь висит на волоске.

По ее лицу проносится вспышка гнева. Но, что интересно, она сдерживает колкость... похоже, и старую собаку можно научить новым трюкам.

Я снова беру ее за руку и разворачиваю к выходу. Не доверяю ей — сама она ни за что не уйдет быстро. Пока веду ее, бросаю на Тайлера испепеляющий взгляд и открываю перед сводной сестрой дверь.

На улице уже темно.

— Хватит меня лапать. — Она пытается освободиться.

— Больше сюда не приходи. — Я смотрю на нее сверху вниз. Флешка жжет ладонь, и мне до зуда хочется швырнуть ее обратно, хоть я и понимаю, что там выполненное задание, которое я ей поручил.

Сам факт того, что она его сделала, немного шокирует. Я ждал борьбы, сопротивления... но нет. Видимо, шантаж оказался слишком весомым. Слишком позорным. Я видел по ее лицу, когда раскрыл карты: она была не только удивлена, но и напугана.

Из-за отца? Возможно, старик куда более чопорный, чем я думал, — и это мне только на руку.

Она переводит взгляд мне за спину, внутрь зала.

— Это место как-то связано с твоими травмами, да? Они были не от лакросса. А от...

Я усмехаюсь:

— Ты не такая умная, как тебе кажется, но сегодня я добрый. Так что нет, это место к моему состоянию отношения не имеет.

Она разглядывает мои заживающие синяки, на которые мне было плевать до этой самой секунды. В памяти всплывает образ: она склонилась над ванной, ее лицо искажено преломлением воды.

Черт.

— Я бы отдала ее дома, если бы ты там хоть иногда бывал, — ворчит она себе под нос.

Я вопросительно вскидываю бровь, но она разворачивается и быстрым шагом уходит по тротуару, прежде чем я успеваю что-то спросить.

Поэтому я возвращаюсь в зал и тычу пальцем в ожидающего Тайлера.

— Ты. Я. На ринг.

Он вскидывает руки:

— Чувак, она сказала, что ей нужно срочно тебе кое-что передать…

— Заткнись. — Господи, как же я, блядь, на него зол. Если врезать ему по лицу, станет хоть немного легче. И, возможно, это удержит меня от того, чтобы не сломать ему нос.

Или не сделать какую-нибудь тупость вроде того, чтобы рвануть за ней следом.