— Никогда такого не видел, — говорит Тайлер. — Твою мать. Тебя что, накачали чем-то?

Я ворчу и хватаюсь за край дверцы, с трудом выбираясь из машины. Машина у Тайлера такая низкая, что кажется, будто сидишь прямо на асфальте. Он хватает меня за предплечье, принимая на себя часть моего веса, но болит абсолютно всё. Ощущение такое, будто меня пропустили через мясорубку.

Определенно не лучший мой момент.

Почему мне не попался кто-то, кто умеет бить достаточно сильно, чтобы вырубить с одного удара? Это было бы лучше того дерьма, которое мне пришлось вытерпеть.

В телефоне висит непрочитанное сообщение от одного из братьев Уэббер и еще парочка от Стэнли, но я пока не в силах их открыть. Внутри всё кипит от стыда и злости, я боюсь сорваться на них.

Больше никогда не хочу этого повторять.

— Неважно, — отвечаю Тайлеру. — Ледяная ванна всё исправит.

Он усмехается.

— Ну да, конечно. А мешки со льдом на второй этаж кто потащит?

— Я. Зови меня просто... — Черт. Похоже, мне и правда нужен репетитор, раз я не могу вспомнить имя парня, который раз за разом катит валун в гору. Это было наказание за то, что он обманул богов. И вот я здесь, обманываю буквально всех.

— Может, у тебя сотрясение.

Я щелкаю пальцами.

— Сизиф.

— Сизи-кто?

Я стону.

— Господи, чувак, почитай хоть какую-нибудь книжку.

— Репетитор нужен тебе, а не мне. Это сводная сестра тебя научила?

— Отвали. Мне нравится мифология.

Тайлер смеется мне в лицо, но больше ничего не говорит. Он просто помогает зайти в дом и подняться по узкой лестнице. Мы движемся мучительно медленно. Ребра кричат от боли при каждом шаге, а его рука на моей талии только усугубляет ситуацию.

— Идея с ледяной ванной кажется всё более заманчивой, — бормочу я.

Я очень рад, что запасся льдом сегодня днем. Если только Скарлетт не решила мне подгадить и не выкинула его... в таком случае Тайлеру придется съездить на заправку.

— Сразу в ванну или...?

Я качаю головой иду к своей комнате. Тайлер тянется вперед и открывает дверь. Коридор заливает свет. Странно, я его не оставлял.

— Ты кто такая? — выпаливает Тайлер.

Я фокусирую взгляд, и кровь отливает от лица.

Скарлетт сидит на корточках у моего стола. Коробка с деньгами открыта, купюры разбросаны по полу. Несколько штук она даже сжимает в руках.

Поймана с поличным.

Какого хрена?

Я открываю и закрываю рот, не зная, какой вопрос задать первым. «Что ты здесь творишь?» или «Кем ты себя возомнила?». Вынюхивает. Ворует. Вторгается в мою личную жизнь.

Ярость, вспыхнувшая во мне, подпитывается дерьмовой ночью и физической болью. Я высвобождаюсь из рук Тайлера и бросаюсь через комнату. Хватаю её за волосы, вздергиваю вверх и впечатываю в стол. Старая сигарная коробка — антиквариат, доставшийся от деда, — скользит по поверхности. Я тянусь через её плечо и захлопываю крышку.

Рывком за волосы заставляю её закинуть голову и встретиться со мной взглядом. Её зеленые глаза расширены так сильно, что видны края контактных линз.

— Кросс, — зовет Тайлер. — Чувак.

Я игнорирую его и нависаю над Скарлетт. Она обхватывает моё запястье, дрожа всем телом. Ногти впиваются в кожу, и это самая слабая боль, которую я почувствовал за всю ночь. Но её страх опьяняет, и я хочу еще.

И в то же время я не хочу иметь с ней абсолютно ничего общего.

— Вон, — тихо говорю я. Раскрываю ладонь, и шелковистые волосы скользят сквозь пальцы.

Она замирает на секунду, словно проверяя, серьезно ли я, а затем бросается прочь. Тайлер отшатывается, давая ей пройти, и через мгновение хлопает дверь её комнаты.

Я опираюсь на стол и делаю долгий, медленный выдох.

— Что это было? — Тайлер тихо прикрывает дверь и подходит ближе. — Никогда не видел тебя таким. И что это за гора налички? — Он приседает, собирает упавшие купюры и бросает пачку на стол рядом с моей рукой.

— Сбережения, — отрезаю я. — И её это точно не касается.

— В следующий раз воспользуйся банком, чувак, — говорит Тайлер. — Господи.

— Угу. — Я выдавливаю смешок и выпрямляюсь. Всё тело ноет, но к боли примешивается жгучий стыд из-за того, что у моей вспышки был свидетель. — Можешь идти. Таскать лед наверх будет моим наказанием.

— Прямо как твой Сизиф, — соглашается он. — Спорить не буду. Подумай насчет банка... или хотя бы сейфа.

Я отмахиваюсь.

— Спокойной ночи.

Он уходит, а я тяжело опускаюсь на край кровати. Делаю несколько глубоких вдохов.

Сегодняшняя ночь была эпическим провалом. Внутри боролись желание раздавить противника и необходимость сдерживать гнев каждый раз, когда я позволял ему себя ударить. К тому же нужно было сделать так, чтобы никто не заметил, что я поддаюсь.

Не знаю, откуда берется эта ярость, но драки стали идеальной отдушиной. Лучше лакросса — хотя не отрицаю, что мне нравится командный дух, — и, черт возьми, лучше секса.

По крайней мере, того секса, который был у меня в последние месяцы.

В голове некстати всплывает образ обнаженной Скарлетт.

Нет, нет и еще раз нет.

Отвлечение, которое мне нужно, ждет внизу. Я ковыляю к холодильнику, закидываю на каждое плечо по мешку со льдом и медленно поднимаюсь обратно. Оставляю их в ванной и повторяю путь. Когда все четыре мешка оказываются на месте, включаю холодную воду и высыпаю лед в ванну.

Будет паршиво.

Но, пожалуй, не так паршиво, как осознание того, что Скарлетт раскрыла один из моих секретов — пусть она и не знает контекста. Никаких бумажных следов сделки с братьями Уэббер нет. Только деньги, которые я притащил домой в спортивной сумке и переложил в сигарную коробку.

Тайлер прав. Нужно купить сейф. Или арендовать ячейку в банке. Что угодно. Держать их там, где их может найти кто угодно, опасно, и никакая сигнализация не поможет.

Я выключаю воду и раздеваюсь. Самое сложное в ледяной ванне — это в неё залезть, и сейчас ничего не изменилось. Ванна не слишком глубокая, а значит, придется сползти пониже, чтобы погрузить грудную клетку в воду.

— О-о, черт. — Приходится приложить усилие, чтобы разжать челюсти, но с каждым сантиметром погружения мышцы сводит судорогой. Колени торчат над водой, но они болят не так сильно, как верхняя часть тела. Когда вода доходит до плеч, я выдыхаю.

И ныряю с головой.

Ледяная вода обжигает лицо. Жжение в легких от нехватки воздуха почти сравнимо с колющей болью в ребрах при каждом вдохе. Надеюсь, это просто сильный ушиб, а не трещина.

Я открываю глаза. Мир наверху — плитки подвесного потолка — расплывается.

Как и лицо, которое внезапно возникает надо мной.

Я хватаюсь за края ванны и рывком выныриваю. Скарлетт отскакивает, сжимая кулаки. Её взгляд падает на мой торс, а затем снова возвращается к лицу. Я смахиваю воду с глаз, откидываю волосы назад и смотрю на неё в упор.

Она в пижаме. И вовсе не в соблазнительной. Мешковатая футболка полностью скрывает фигуру, а тренировочные штаны из тонкой ткани свисают от бедер до самого пола. Волосы убраны назад, на носу очки.

Очаровательно.

— Ты что делаешь? — спрашивает она.

— Лечусь льдом. — Я вскидываю бровь. — А ты что делаешь?

— Мне нужно почистить зубы, — её тон так и пышет негодованием. — Я не знала, что ты тут решил утопиться.

Её весело злить. И очевидно, что сам факт моего существования её бесит.

Миссия выполнена.

Ну, одна из миссий. Вторая — найти на неё компромат, чтобы зажать в тиски еще сильнее.

— Что с тобой случилось? — спрашивает она.

Я закатываю глаза, хотя из-за отека это вряд ли заметно.

— Ничего. Я всегда так выгляжу.

Она фыркает.

— Ну да, конечно. Ладно, не говори.

То, что она всё еще стоит у края ванны, а на её щеках играет румянец, говорит о многом. Она могла бы сразу выйти или, не знаю, просто почистить зубы и оставить меня наедине с моей подводной медитацией.

— Долго еще будешь на меня пялиться, Уоллес?

Она вздрагивает и резко отворачивается. Заправляет невидимую прядь волос за ухо и вытаскивает щетку из стаканчика. Движения у неё дерганые, и кажется, что она не очень-то сосредоточена на процессе.

Я про себя улыбаюсь. Вода уже даже не кажется холодной, хотя льдинки то и дело касаются кожи. Может, я просто сошел с ума.

Когда она почти заканчивает, небрежно бросаю:

— Кстати, я думал, это запасная щетка. Почистил ей налет в ванне сегодня утром.

Щетка вылетает у неё изо рта. Скарлетт давится, сплевывает, хватает стакан и начинает судорожно полоскать рот. Когда она наконец выпрямляется, её взгляд полон ненависти.

— Скажи, что ты шутишь.

Я пожимаю плечом, маскируя вспышку боли в ребрах, и изображаю жест «рот на замок».

Не говоря больше ни слова, снова ухожу под воду. Надеюсь, она поняла намек и оставит меня, черт возьми, в покое. По крайней мере, пока я не найду что-то, чем смогу её прижать.