Меня переполняет предвкушение праздничной феерии у доктора Чена. Для ординаторов четвертого года эта вечеринка обещает стать настоящей отдушиной.
Больше никакой спешки и бесконечных сигналов пейджеров, разрывающих тишину. Младшие курсы взяли дежурство на себя, и завтрашний день свободен от работы для всех нас.
Нет нужды говорить, что сегодня вечером на мне снова мое любимое красное платье.
Когда я выхожу из спальни, Джулиан поднимается с дивана и ворчит:
– Красное платье? Роуз, ты меня убиваешь!
Я улыбаюсь, довольная произведенным эффектом.
– Ты не считаешь меня красивой, Джулиан?
Его темные глаза вспыхивают, и он хищно оглядывает меня с головы до ног.
– Ты прекрасно знаешь, где мне больше всего нравится видеть это платье, Грейс.
Я беру пальто из шкафа.
– На полу возле нашей кровати?
– М-м-м, – мурлычет он. И, прежде чем я успеваю надеть пальто, обхватывает меня за талию сзади и целует в шею. – Заинтересована?
– Нет. Мы опаздываем.
Он отпускает меня со вздохом:
– Именно поэтому ты меня убиваешь.
Я поворачиваюсь и легонько касаюсь кончиком пальца его носа:
– Думаю, ты переживешь.
Пока он выключает свет, я еще раз брызгаю блестками на волосы, и мы выходим на улицу. Наш небольшой съемный домик находится недалеко от дома Чена, и короткая поездка едва дает нам время поспорить о плейлисте, но Джулиан в конечном итоге уступает моим музыкальным предпочтениям.
Вечеринка уже началась, поэтому я выпрыгиваю из машины, как только он паркуется, и спешу к дому. Четыре года ординатуры не помогли мне избавиться от тревоги, которая сжимает мою грудь перед каждой светской вечеринкой.
Не то чтобы эти люди кусались.
Не сильно.
Но, по крайней мере, слухи обо мне наконец утихли. Созданная Ченом целевая группа по борьбе со сплетнями, или «Укротители слухов», как мы любим себя называть, каждый год проводит образовательные мероприятия для новых ординаторов. Это позволяет четко обозначить недопустимость сплетен и стимулировать открытое общение между ординаторами и лечащими врачами. Решение не идеальное, и сплетни все еще существуют, но мне нравится верить, что мы оказали положительное влияние на культуру этой больницы. Я уйду, сделав это место лучше.
Оказывается, мне не нужны были Алеша, Джулиан или даже Стивен Лэнгстон, чтобы себя спасти. Я поняла, что способна сделать это сама – став лидером хорошо организованной и досконально изучающей все вопросы целевой группы, сам факт существования которой согревает мою душу и очень подходит моему педантичному и яркому характеру.
Я сделала слухи «своей сучкой, которую надо победить».
Когда я тянусь к входной двери Чена, Джулиан перехватывает меня за запястье и разворачивает к себе. Его губы накрывают мои, и я задыхаюсь от страстного поцелуя.
– Что это было? – выдыхаю я, когда он наконец отстраняется.
С самым невинным видом Джулиан пожимает плечами и открывает дверь.
– Поцелуй.
Я фыркаю.
Этот парень явно что-то задумал.
– Они здесь! – кричит Алеша, как только мы входим в переполненный зал.
Она пробивается сквозь толпу и крепко обнимает меня.
Ее муж не отстает от нее. Он пожимает руку Джулиана, а затем целует меня в щеку.
– Вы, как всегда, очаровательны, доктор Роуз.
Хороший он мужчина, ничего не скажешь, но все же мы не настолько близки.
Алеша хватает меня за руку, не дав мне ответить ему.
– Пойдем выпьем!
Я оборачиваюсь и вижу, что Джулиан уже увлеченно беседует со Стивом у двери.
Алеша тащит меня на шумную кухню, где Кай протягивает мне бокал красного вина.
Я делаю глоток.
– Где Рейвен?
Кто-то трогает меня за плечо, я оборачиваюсь и широко улыбаюсь.
– Рейвен!
Она заключает меня в объятия.
– Наша последняя вечеринка вместе.
Сжав ее покрепче, я смеюсь:
– Это финишная прямая!
Мы отпускаем друг друга, и она обнимает Кая и Алешу.
– Я буду очень скучать по вам, ребята.
Алеша планирует остаться преподавателем в ТУМЦ, чтобы быть рядом со Стивом, а Рейвен и Кай выбрали работу подальше: Кай – в Колорадо, а Рейвен – в северной части штата Нью-Йорк.
А мы с Джулианом… Что ж, мы еще не совсем определились со своим будущим.
– Может, сфотографируем наших выпускников?
Доктор Чен подходит к нашей группе и поднимает свой айфон.
– Да! – Алеша встает на цыпочки. – Джуджу!
Она ведет нас в более тихую часть дома, Джулиан присоединяется к нам, и мы впятером встаем плечом к плечу, чтобы Стив и доктор Чен могли сделать несколько памятных снимков.
После этого Джулиан целует меня в щеку:
– Повеселись, Сапфир.
– Разве я когда-нибудь поступаю иначе?
Он подмигивает и ускользает, чтобы присоединиться к ежегодной праздничной игре в покер с Ченом и Максвеллом.
– Он уже определился? – спрашивает Алеша, когда Джулиан скрывается из виду.
Сегодня ее волосы представляют собой яркое сочетание красного и зеленого, а фигуру обтягивает черное платье. После той ссоры мы так и не смогли полностью восстановить доверие, но она раз за разом доказывает мне свою преданность.
Мы друзья. Не лучшие. Но все же друзья.
Я качаю головой.
– Контракты лежат на нашем кухонном столе. Но он не говорит мне, какой хочет подписать.
Она наклоняет свой бокал в мою сторону.
– Калифорния или Флорида. Непростой выбор.
Кай просовывает голову между нами:
– И не забывай о частной клинике в Остине, которая тоже мечтает их заполучить.
Посмеиваясь, я делаю глоток вина. Мы с Джулианом решили вместе искать работу. У нас есть предложения рядом с моей и рядом с его семьей, но еще мы прошли собеседования и в других местах, просто на всякий случай. Он говорит, что хочет поехать туда, где я буду счастлива. А я говорю, что поеду туда, куда поедет он.
Прошло уже два месяца, а мы так и не приняли решения. С кем-нибудь другим я бы уже беспокоилась о том, что он передумал насчет наших совместных планов, но этот мужчина все так же заботлив и романтичен, как и прежде. Он любит меня. Я чувствую это каждой клеточкой своего тела.
– Рано или поздно мы это выясним, – говорю я.
Рейвен похлопывает меня по плечу.
– Конечно. Не торопитесь. Это важное решение.
Мы неспешно возвращаемся на кухню, гудящую от голосов молодых ординаторов. Они сбились в группы, оживленно болтая и смеясь. Однако среди этой шумной компании выделяются и другие гости: у раковины, с румянцем на щеках от выпитого, стоит доктор Левин; неподалеку доктор К., заразительно смеясь, что-то рассказывает своей жене. Доктор Хоффман недовольно ворчит о еде, а доктор Нараян, словно тень, угрюмо застыла в углу.
Я чувствую необъяснимую нежность ко всем присутствующим, включая тех, к кому обычно не испытываю симпатии.
– Ты будешь скучать по всему этому, правда? – спрашивает Алеша.
Я киваю.
– Сладкая горечь воспоминаний.
Она крепко обнимает меня.
– Это были сумасшедшие четыре года, но без тебя все было бы не так.
К сожалению, и без тебя тоже.
Кай запрыгивает мне на спину, зажимая меня между ними.
– Мои девочки!
Отсмеявшись, мы неохотно разбредаемся, и я иду к группе второкурсников, чтобы поболтать.
Когда Джулиан час спустя присоединяется ко мне в столовой, на лице у него сияет довольная улыбка.
Я целую его в щеку.
– Ты выиграл?
– Нет.
Он притягивает меня ближе и поднимает мой подбородок.
– Тогда чему ты так улыбаешься?
Его ухмылка становится кривой.
– Ты знаешь, что снова сверкаешь?
Я хмурюсь. Вечно он поддевает меня из-за этого.
– Мне нравятся блестки, Джулиан.
Он быстро целует меня в губы.
– Я знаю.
Две второкурсницы рядом с нами восторженно пищат:
– Ой!
Все еще обнимаясь, мы поворачиваемся к ним.
– Ваши отношения просто пример для подражания, – говорит одна из них, та самая, которая на собеседовании назвала беременность самым распространенным ЗППП.
Я неловко смеюсь.
Другая кивает.
– Пожалуйста, скажите, что я могу прийти на вашу свадьбу.
Джулиан фыркает:
– Конечно. Без проблем. – Он смотрит на меня. – Мы уже назначили дату?
– Эм…
Я трясу своей левой рукой без кольца перед его лицом, широко раскрыв глаза.
– Ах да. Бедная Грейси.
Я смеюсь:
– За что ты так издеваешься надо мной?
Он наклоняется ближе и шепчет:
– Поехали домой, и я заглажу свою вину.
Легкий трепет пробегает по коже, когда его губы касаются моего уха. Он нежно скользит рукой по моей талии и отступает.
Мы прощаемся с гостями, но мой взгляд не отрывается от Джулиана, который беззаботно смеется над шуткой Кая и пожимает руку Максвеллу.
Когда мы садимся в пикап, он вновь идет навстречу моим музыкальным предпочтениям, и в моем сознании начинает пробуждаться интуиция, которая с каждым мгновением становится все сильнее.
– Что происходит? – осведомляюсь я.
Уличные фонари освещают его лицо.
– А что такое?
Я прищуриваюсь:
– Что-то не так.
Посмеиваясь, он качает головой:
– Все в порядке.
Я смотрю на его профиль и барабаню по центральной консоли своими рождественскими красными ногтями. Внутри меня шевелится подозрение.
Что ты задумал, Сантини?
Он берет меня за руку, и остаток пути мы едем в тишине.
Пикап останавливается на нашей пустынной улице, я выскальзываю из салона и направляюсь к дому, пока Джулиан запирает машину.
Направляясь к двери, я чувствую вибрацию телефона в бюстгальтере. Выудив его, я усмехаюсь, прочитав типичное сообщение от Джулиана.
Джулиан: Нашел это. Напомнило мне о тебе.
Я готовлюсь увидеть дурацкую фотографию с вечеринки, которую он наверняка сделал в самый неподходящий момент, но когда идентификатор лица разблокирует мой телефон и я вижу прикрепленное изображение, мое сердце пропускает удар. В безумно сексуальной руке Джулиана лежит черная бархатная коробочка. Внутри, словно сокровище, сияет помолвочное кольцо из розового золота с огранкой «принцесса»[137].
Замедлив шаг, я завороженно смотрю на фотографию. Он сделал ее днем, на улице, и солнечный свет играет на бриллианте, рассыпая радужные блики по камню.
Я оборачиваюсь к нему и замираю.
Джулиан Сантини стоит на одном колене и смотрит на меня снизу вверх. Одной рукой он поддерживает противоположный локоть, так что его пальцы касаются щеки. На его мизинце надето кольцо с бриллиантом, а на лице фирменная «улыбка без улыбки».
– Итак. – Он постукивает пальцем по скуле. – На днях я был в ювелирном магазине без какой-то особой причины. Я проходил мимо стеклянной витрины, полной сверкающих украшений, и подумал про себя: «Эй, я знаю одну девушку, которая очень любит сверкающие вещи».
Мои нервы на пределе, поэтому я не могу сдержать тихого смеха.
– Джулиан…
Он многозначительно кашляет, и его «улыбка без улыбки» превращается в настоящую.
– Я рассказываю историю, Грейс. Невежливо перебивать.
– Хорошо, продолжай.
Я складываю руки перед собой, с трудом сдерживая желание сорвать кольцо с его пальца и надеть на свой. Моя кровь бурлит в венах, вызывая покалывание.
Он делает мне предложение. Этот удивительный мужчина хочет жениться на мне.
– Итак, как я уже говорил, этой девушке очень нравятся блестящие вещи, а мне очень нравится эта девушка, поэтому я понадеялся, что, если куплю ей что-то по-настоящему сверкающее, она, возможно, захочет надеть его ради меня.
Я ухмыляюсь:
– Звучит логично, доктор Сантини.
Глаза у него загораются.
– О, но это еще не все.
– Кто бы сомневался.
Я делаю шаг к нему.
– Видишь ли, если она решит носить это блестящее украшение, то должна пообещать, что больше с ним не расстанется.
Он снимает бриллиант со своего мизинца и зажимает его между большим и указательным пальцами, протягивая мне.
Я не могу сдержать улыбку.
– Никогда? А если она будет мыть посуду, делать операцию или наберет вес?
Он смеется и качает головой.
– Это метафора. И мое обещание вечности, Грейс. А ношение этого кольца – твое обещание быть моей.
Приблизившись к нему достаточно близко, я провожу пальцем по острой линии его челюсти.
– Кажется, это честная сделка.
– Я люблю тебя, Грейс.
– Я тоже тебя люблю, Джулиан.
Он смотрит на бриллиант в своей руке.
– До тебя все было… тихо. А потом появилась ты, и вдруг зазвучала музыка. Как… песня о любви, которую хочется слушать снова и снова. Она звучит в моей голове на повторе, синхронизировавшись с биением твоего сердца.
У меня перехватывает дыхание.
Боже, можно ли быть еще более милым?
Взгляд его темных глаз встречается с моим, и я вижу у него в глубине зрачков отблеск далеких звезд.
– Это стало ритмом моей жизни. Я был бы совершенно потерян без тебя, поэтому мне будет очень приятно, если ты согласишься надеть это, Грейс.
Мой голос срывается на шепот, когда я говорю самую глупую вещь на свете:
– Хорошо.
– Хорошо? Хорошо?! Он говорит, что ты – ритм его жизни, а ты отвечаешь «хорошо»? Да как ты смеешь?
Джулиан берет мою руку и надевает кольцо на палец.
– Ты выйдешь за меня?
Я киваю:
– Конечно. Да! Всегда да.
– Так-то лучше.
Кольцо легко скользит на палец, будто оно для него и создано. Джулиан поднимается и, притянув меня к себе, целует. Я утопаю пальцами в его мягких волосах, пока его поцелуи нежно скользят по щеке, приближаясь к уху.
– Теперь мне можно снять это платье?
– Да, пожалуйста.
Целуясь, мы натыкаемся на запертую дверь, и я врезаюсь спиной в ее деревянную поверхность. Но вместо того чтобы потянуться за ключом, Джулиан находит рукой мою обнаженную ногу и пробирается под платье, проводя пальцами по краю кружева под ним. Все мое тело трепещет от его прикосновений.
Он медленно спускается поцелуями к моей шее.
Осознание обрушивается на меня, заставляя широко распахнуть глаза.
Невеста! Я теперь невеста!
И, как любая девушка, обожающая все блестящее, я жажду рассмотреть свое кольцо. Поднимаю левую руку и замираю, не в силах отвести взгляд.
Боже, оно совершенно! Он знает меня, как никто другой!
Визг восторга вырывается сам собой.
– Открой дверь, Грейс, – бормочет Джулиан. – Если, конечно, ты не хочешь устроить представление для соседей.
– Постой. У меня есть одна просьба.
Из его горла вырывается ворчание, а палец цепляется за белье.
– Не мог бы ты решить, где мы будем жить в следующем году? Твоя сестра не перестает писать мне об этом.
Его пальцы замирают под моим платьем.
– Я действительно не хочу сейчас говорить о моей сестре.
Я скольжу руками по его торсу.
– Ты сводишь свою маму с ума, Джулиан.
– Уф… – Он отступает, чтобы посмотреть мне в лицо. – Ну зачем ты сейчас упоминаешь мою маму?
Я хихикаю.
– Просто выбери место.
– Мне все равно, куда мы поедем, Грейс. Я просто хочу быть с тобой.
Эти слова словно зажигают свечу в моем сердце, медленно растапливая его в лужицу из смайликов с глазами-сердечками.
– Правда? – спрашиваю я.
– Да. Сколько раз мне еще повторить? Ты – мой дом. Ты – все, что мне нужно. Где бы ты ни была, я хочу быть именно там.
Если бы кто-то спросил меня сейчас, что такое счастье, я бы ответила с абсолютной уверенностью: счастье – это когда мужчина, которого ты обожаешь, говорит, что ты – все, что ему нужно.
Как он не понимает, что мне достается лучшая часть этой сделки?
Я приникаю к его губам.
– Как же сильно я тебя люблю.
Достав ключ от дома из бюстгальтера, я отпираю дверь и, потянув его за собой, направляюсь в спальню. Не доходя до цели, я резко разворачиваюсь, хватаюсь за петли его ремня и, пятясь, увлекаю его дальше.
– Я бы сделала все для тебя. Ты знаешь об этом? Каково это – иметь такую власть надо мной?
Джулиан склоняет голову, и в его взгляде проскальзывает хищный блеск.
– Честно говоря, это чертовски приятно…
Электрический разряд пробегает по телу, пробуждая во мне чувственную тоску. Похотливая ведьма в моей голове шепчет о внутренней пустоте, которую способен заполнить лишь он один.
Я останавливаюсь в дверях нашей спальни.
– И что ты собираешься делать с этой властью?
Джулиан прикусывает нижнюю губу. В уголке рта у него играет дразнящая усмешка, обещающая нечто непристойное и восхитительное.
– Есть у меня пара идей… – Он нежно проводит костяшками пальцев по моей щеке. – Хочешь проверить?
Конец