Несмотря на то что Шихён наконец встретилась с людьми, которых так давно хотела увидеть, она могла лишь рассеянно смотреть на них, не в силах выдавить ни слова. Только после того, как Вольчжин похлопала ее по плечу, чтобы привести в чувство, девушка смогла начать разговор:

– Что теперь с ними будет?

– А что еще может быть? Как и было задумано, они переродятся, – решительно ответила Вольчжин.

Необычно притихшая Шихён набралась сил и спросила:

– Они не могут остаться здесь? – Она настойчиво направила свой полный надежд взгляд на Вольчжин.

Девушке было жаль Шихён, но она лишь холодно ответила:

– Они в любом случае тебя не помнят. Однажды стертые воспоминания не могут быть восстановлены. Для твоих родителей пребывание в царстве Ямы не более чем плен. Поэтому, в соответствии с принципами гуманности и благоразумия, мы должны отправить их обратно в мир живых.

– …

Шихён было нечего на это ответить, поэтому она просто сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло.

Девушка думала, что за это время уже в полной мере смогла натренировать свою силу воли, но, судя по всему, она заблуждалась. Ее картина мира, рухнувшая в одно мгновение, все никак не могла собраться обратно.

– Вы действительно меня не помните?

Шихён в который раз попыталась ухватиться за последнюю тоненькую ниточку надежды, продолжая задавать один и тот же вопрос озадаченной паре. Однако ответ все время был одним и тем же. Они ее не помнили.

У Шихён из груди вырвался тяжелый вздох. То же самое произошло и с Вольчжин, наблюдавшей за этим со стороны. Ненависть ненавистью, а все же смотреть на такую картину было действительно больно. Вольчжин было жаль Шихён, так что в глубине души она искренне ей сочувствовала.

Зайдя в тупик, Шихён откинулась на спинку стула и уставилась пустым взглядом в стену. Девушка подумала о том, что, наверное, было бы лучше, если бы она их не заметила. Теперь, когда они встретились вот так, им снова придется расстаться… Шихён сильно зажмурилась. В это же время в ее голове отчетливо раздались звуки из прошлого. Грохот аварии, донесшийся до нее через трубку телефона, повлекший за собой такую неожиданную смерть родителей. Когда она открыла глаза, девушка увидела их прямо перед собой, но они не узнавали ее. А мысль о том, что этому миражу вскоре придется исчезнуть, заставляла сердце сжиматься от боли.

В этот момент теплое прикосновение чужой руки к плечу Шихён вырвало девушку из раздумий. С трудом разлепив глаза, Шихён увидела сочувственный взгляд Вольчжин. Девушка была мягче, чем обычно, но ее голова все равно решительно покачалась из стороны в сторону.

– Хорошо. Я уже привожу свои чувства в порядок, так что не волнуйся. – В голосе Шихён уже не было и следа от прежней одержимости.

Увидев, что девушка стала спокойнее, Вольчжин облегченно выдохнула. Психика Шихён оказалась крепче, чем она ожидала. Она приводила свои чувства в порядок не только на словах: по мере того как девушка погружалась в свои мысли, на ее лице все больше проявлялась твердая решимость.

– Ладно, у вас уже, наверное, ноги болят. Давайте не будем стоять здесь, я проведу вас в другое место.

Подумав о том, что в любом случае, чем раньше убрать с глаз то, что вызывает такие переживания, тем лучше, Вольчжин собралась отвести мужчину и женщину куда-то в другое место. Несмотря на то что действовать она начала раньше, девушка все равно кинула вопросительный взгляд на Шихён, спрашивая, будет ли она в порядке.

Шихён уже открыла было рот, чтобы остановить их, но тут же передумала и просто махнула рукой. Она все равно не смогла бы полностью удовлетворить свои эгоистичные желания. Шихён приняла для себя решение, что лучше будет здесь и провести черту. Она успокаивала себя тем, что ее родители были в целости и сохранности, а в дальнейшем их ждала только хорошая судьба. Она удерживала себя от того, чтобы еще хотя бы раз посмотреть им в лицо. Они ведь так и не смогли попрощаться…

– Мы не сделали ничего плохого! Мы понятия не имеем, почему вы нас тут удерживаете! – тут же крикнул мужчина средних лет, как только увидел, что их собираются переместить в какое-то еще более отдаленное место.

Вольчжин спокойно ответила им, поторапливая легкими похлопываниями по спинам:

– Да-да, вы ничего не сделали, мы все понимаем. Просто нам нужно кое-что проверить, вот и все. Вы ведь еще не ели, верно? Так давайте же мы вас как следует угостим. Пойдемте, пойдемте.

Столь бесцеремонное поведение Вольчжин слегка ослабило их бдительность. Когда они все вместе вышли из комнаты, девушка внезапно замерла на месте, будто вспомнила о чем-то. Она просунула голову обратно в комнату и оставила Шихён предупреждение:

– А, кстати! Даже не думай о том, чтобы отсюда выйти. Здесь повсюду расставлена стража, да и я скоро вернусь. Так что не делай никаких глупостей и сиди смирно. Поняла?

Шихён уже надоели постоянные предупреждения от Вольчжин. Вместо ответа она лишь отмахнулась от нее рукой. Только после того, как Вольчжин убедилась в том, что Шихён ее услышала, она исчезла из комнаты.

В покоях тут же стало пусто. Следы присутствия других людей по-прежнему висели в воздухе тяжелым грузом, и Шихён еще сильнее почувствовала себя одинокой.

Девушка не знала, куда ей себя деть. Тревога тянулась со всех сторон, связывая ее по рукам и ногам, не давая даже возможности вздохнуть. Обычно, когда она сталкивалась с какими-то трудностями, то тут же пыталась их решить, но на этот раз ей хотелось сбежать. На встревоженном лице девушки отразились все ее переживания. Однако пройдя не только огонь, воду и медные трубы, но и все испытания загробного мира, она все же достигла какого-то просветления. Только недавно Шихён была так удивлена встрече со своими родителями, что даже упала в обморок, но оглянуться она не успела, как уже практически пришла в себя… Ее и саму удивило то бесстрастие, с которым она проходила через все эти испытания.

Шихён резко поднялась со стула, словно приняла какое-то решение. Вольчжин наказала ей сидеть смирно, но она чувствовала, что если останется беспомощно сидеть в этой комнате, то просто задохнется. Подумав о том, что внутри дворца Ямы с ней ничего не случится, она положила ладонь на дверную ручку. Сделав пару шагов из комнаты, Шихён почувствовала неловкость перед Вольчжин. Но она тут же задалась вопросом о том, с каких это пор она слушает то, что ей говорит Вольчжин, и стерла все мысли о ней.

Когда девушка вышла за пределы комнаты, она увидела, что, вопреки предостережению о куче стражей, натыканных по всем углам, вокруг не было ни души.

Хоть из комнаты Шихён вышла довольно уверенно, в глубине души она все еще нервничала, поэтому шла по коридору предельно осторожно. Вдруг девушка услышала шаги проходящих мимо слуг и, сама того не осознавая, спряталась за колонну. Шихён уже успела пожалеть о своем действии и засомневаться в том, насколько это было необходимо, но выскакивать оттуда было уже неловко, поэтому она просто ждала, когда слуги пройдут мимо.

– Неужели это правда?

– Говорят, это заместитель директора HellFire Industries. Этого парня, Тэхёка или как там его, уже арестовали. Но точно ли они поймали виновного? Поверить не могу, укрывание душ! Да тут не то что царь Ямы, сам прародитель нашего государства не смог позволить бы себе такого!

– Раз его величество лично отправился брать его под арест, значит, появились какие-то неопровержимые доказательства?

– Кто знает. Говорят, вместе с ним были тот раздолбай, начальник Отдела проводников душ и господин лис, но в это верится с трудом. Конечно, я не говорю, что его величество ведет себя странно, но вот личности, которые его окружают, очень даже подозрительные. Почему он вообще решил окружить себя такими приближенными?

– Эй, говори тише. Вдруг кто-то услышит.

– Но я ведь не говорю ничего такого.

Один из слуг похлопал друга по плечу, призывая все же говорить тише.

– Ну так и где они его держат?

– Судя по всему, он находится в темнице, в северном здании дворца. С ним обращаются так, будто он законченный преступник.

– Во дела… Что же будет с нашим государством? – После этих слов слуги ушли на довольно далекое расстояние, так что их голоса были больше не слышны.

Шихён хотелось послушать их дальнейший разговор, но у нее было не так много времени. Услышав столь важную информацию, она не поверила своим ушам и продолжила путь. В какой-то момент мысли стали вести ее тело, и ноги сами по себе неосознанно повели ее к тому зданию, о котором говорили слуги.

Дойдя до подвесного моста, Шихён на мгновение остановилась и погрузилась в свои мысли. Своим появлением она никак не сможет ничего решить. Она даже не была уверена в том, в чем именно она хочет убедиться. Действительно ли ей было так необходимо приходить сюда?

Однако Шихён изо всех сил пыталась оправдать себя: когда это она вообще сильно раздумывала перед тем, как что-то совершить? Решившись, Шихён возобновила свой шаг. Подойдя к стражам, охранявшим вход в здание, она нарочито громко поприветствовала их:

– Добрый день. Благодарю вас за ваши старания.

Узнав в Шихён царицу, стражи сильно удивились и склонились в глубоком поклоне. Мужчины растерялись, не зная, как им себя вести в присутствии Шихён. Один за другим они не переставали суетиться и беспокойно спрашивать друг у друга, ожидалось ли сегодня появление супруги царя. Так как мужчины все никак не могли успокоиться, Шихён первая перешла непосредственно к делу:

– Внутри идет допрос преступника, верно? Я тоже являюсь наблюдателем по этому делу, так что пропустите меня.

Шихён не стала ходить вокруг да около и прямо сказала о том, зачем она сюда пришла. Естественно, опустив некоторые подробности. Стражи переглянулись так, будто слышали об этом впервые, а затем один из них с трудом проговорил:

– Мы просим прощения, госпожа, но нам поступил лишь один приказ: охранять вход в здание.

– Тогда нет никаких проблем. Я все равно буду там недолго. Уступите дорогу.

Стражи в глубине души были крайне обескуражены тем, с какой суровостью Шихён произнесла эти слова. К сожалению или к счастью, отдельного приказа не пускать царицу в это здание им не поступало. Но мужчинам по-прежнему не сильно хотелось впускать внутрь человека, который еще не до конца оправился после нападения. Более того, разве за этой дверью не находится подозреваемый, который обвиняется в попытке поднятия мятежа во всем государстве?

Однако они все равно ничего не могли сделать, им оставалось просто наблюдать за разворачивавшейся ситуацией.

– Ну же. – Когда Шихён поторопила стражей, один из них заколебался и все же уступил ей дорогу.

Независимо от их желаний и мыслей, обычным стражам было трудно отказать жене царя в ее просьбе. Как только один человек посторонился, остальные последовали его примеру и, словно один механизм, расступились перед девушкой, освобождая ей дорогу.

Шихён слегка прикрыла глаза в знак благодарности. В ответ на ее жест стражи тоже склонили головы в знак признательности, какое-то время продолжая смотреть вслед стремительно удаляющейся Шихён. Девушка без колебаний пересекла мост и прошмыгнула в дверной проем, который открыла для нее стража.

Снаружи здания ярко светила луна, но внутри обстановка разительно отличалась: в темнице было мрачно и очень сыро. Сырой воздух густым порывом хлынул в ноздри девушки. Шихён нахмурилась, почувствовав себя неуютно. Помещение было настолько тесным, что в нем было тяжело дышать. Трудно было поверить в то, что такое место вообще может быть частью великолепного дворца Ямы. Вокруг лишь грубые бетонные стены, ни на одной из них не было ни каких-то рисунков, ни окон. В этом угрюмом пустом пространстве, всего в нескольких шагах от входа в голубоватом свету лампы виднелась железная решетка, один вид которой заставлял кровь стынуть в жилах. Помимо этого, там находился мужчина, чье лицо было знакомо Шихён. Заметив ее присутствие, он резко поднял голову. На него нахлынула волна эмоций, и на какое-то время он потерял дар речи. Однако где-то внутри его взгляда до сих пор сохранялось то спокойствие, которое он обычно излучал.

Они и в обычной жизни не были сильно близки, а в такой ситуации тем более не шло никакой речи о том, чтобы обрадоваться встрече. Как так вообще вышло? У Шихён было очень много вопросов, которые она хотела задать Тэхёку. Девушка подошла поближе к мужчине, который продолжал ее разглядывать, и села прямо перед разделявшей их решеткой. Все это время Шихён смотрела ему прямо в глаза. Судя по всему, то, как открыто она вела себя с ним, смягчило сердце Тэхёка, и он, до сих пор не проронивший ни слова, наконец заговорил:

– Госпожа, так ваши дорогие одежды безнадежно испортятся.

– Тэхёк, но ведь и вы отказались от стула и сидите на грязном полу. Ваш дорогой костюм тоже испорчен, – без промедления ответила Шихён.

Тэхёк лишь заинтересованно ухмыльнулся:

– Вы помните мое имя. Для меня это большая честь.

– У меня всегда была хорошая память. Пусть это даже не продлилось и нескольких дней, но разве я могла забыть, с каким энтузиазмом вы мучали меня, когда я работала в HellFire Industries?

– В то время я был вынужден докучать вам по приказу начальства. А вообще я не такой уж и плохой начальник. – Вспоминая прошлое, Тэхёк слабо улыбнулся.

Благодаря его улыбке Шихён почувствовала, что дальнейший разговор пойдет более гладко, и ее напряженное лицо расслабилось. Тэхёк же, заметив это, наконец почувствовал, как и сам успокаивается. Перестав взвешивать каждое свое слово, он расслабился и перешел к сути дела:

– Ну так что? Вы же пришли сюда лично не для того, чтобы обвинять меня в грехах минувших дней?

– А вы все такой же сообразительный.

– Если хочешь кого-то одурачить, всегда нужно действовать быстрее них. А для этого придется стать гораздо смышленее самых смышленых и гораздо хуже самых плохих. Так всегда говорил мой отец. Да и к тому же у меня есть довольно необычное хобби, благодаря которому я получил опыт работы под прикрытием в качестве обычного сотрудника. С таким набором раскусить вас – проще пареной репы.

– Да, я слышала об этом. Даже став заместителем директора, вы лично работали на объектах и лично мучали таких новичков, как я. Если говорить прилично, то таких, как вы, называют людьми, открытыми для любых экспериментов, а если же не подбирать слова – просто извращенцами, – раскритиковала его Шихён без зазрения совести.

Тэхёк и сам понимал, что он далек от того, что принято считать нормальным, поэтому не стал отвечать ей и молча признал все ее слова.

– Что же привело первую леди царства Ямы к такому извращенцу? – Тэхёк нагло поинтересовался о цели ее визита.

– Я просто случайно проходила мимо и услышала о том, что вас здесь держат, вот и решила зайти. Вы можете меня не опасаться.

– Вы хоть знаете, за что именно меня тут держат? – С губ Тэхёка непроизвольно слетел смешок.

Шихён кивнула, будто в этом не было ничего такого, и тут же ответила:

– Я услышала об этом из болтовни слуг, так что знаю только в общих чертах.

– Правда это или нет, какое вам есть до этого дело, госпожа? Не думаю, что вам стоило приходить сюда и спрашивать об этом лично. Более того, непохоже, что вы одна из тех, кто серьезно задумывается о вопросах национальной безопасности… Ох, или, может, я ошибаюсь? – съязвил Тэхёк вскользь.

Девушка понимала, что ее присутствие не приносит ему сильной радости, поэтому даже не нахмурилась:

– Судя по вашему крайне недовольному тону, вы чувствуете, что с вами поступили несправедливо.

– Никто не верит в мою невиновность, а вы, госпожа, даже не зная общего положения дел, тем более мне не поверите. Перестаньте беспокоиться о том, что с вами никак не связано, и позаботьтесь лучше о своей собственной безопасности. – В его речи проскользнула нотка гордости.

Он прямым текстом попросил Шихён исчезнуть. Однако она, наоборот, даже не сдвинулась со своего места. Обдумав несколько раз все сказанное Тэхёком, Шихён без единой эмоции на лице ответила ему:

– Как это может меня не касаться, если это связано с моими родителями?

Слова Шихён резко изменили отношение Тэхёка. То спокойствие, которое он излучал до сих пор, исчезло в одно мгновение. Поскольку Тэхёк совершенно не собирался начинать говорить первым, Шихён продолжила диалог вместо него:

– Ну если говорить в общих чертах, то мои родители, которые должны были переродиться еще несколько лет назад, до сих пор не покинули царство Ямы. И по стечению обстоятельств, слишком уж странному для обычного совпадения, их заставили и дальше выполнять различную работу в HellFire Industries.

Брови Шихён взлетели вверх, обнажая ее беспокойство. Одновременно с этим с уст Тэхёка слетел тяжелый вздох.

– Ха-а-а. Так вот почему его величество проделал весь этот путь до нашего убогого офиса, чтобы лично взять меня под стражу. Хотя, конечно, я и так понимал, что у него накопилось достаточно уверенности и вещественных доказательств для того, чтобы начать действовать. Ну, в любом случае раз это имеет отношение к вам, у него не оставалось другого выхода, кроме как начать активные действия. Благодаря вам я наконец хоть немного понял, как обстоят дела. – Тэхёк кивнул, скрестив руки на груди. Теперь он окончательно переменил свое отношение и даже поблагодарил Шихён. – Меня угнетало то, что меня арестовали без какой-либо причины, но теперь у меня хотя бы появились силы на то, чтобы разговаривать с другими людьми. Все обстоятельства указывают на меня как на сообщника. Не знаю, поверите вы мне или нет, но, хоть этого и недостаточно для оправдания, я могу вам сказать от чистого сердца: я правда ничего не знаю.

Во время его признания на лице мужчины не проскользнуло ни тени неуверенности.

На самом деле для Шихён не имели ни малейшего значения ни безопасность государства, ни чьи-либо интересы, тесно переплетенные с этим фактором. Ее интересовал только один вопрос: является ли этот мужчина, находящийся перед ней, угрозой, способной навредить Чжиху или ее родителям?

Какое-то время Шихён безмолвно всматривалась в глаза Тэхёка. В его взгляде определенно не было ни капли лжи. С виду он был достаточно уверен и непоколебим, чтобы развеять все возможные сомнения.

– Если за мной и есть какой-то грех, то он заключается только в том, что я был слишком беспечен и не смог осознать всю серьезность ситуации. Я считаю, что я заслуживаю наказания за то, что не смог в полной мере соответствовать возложенной на меня роли руководителя. Но поднятие государственного восстания? В худшем случае это означает бросить вызов существующей царской власти, разве я могу даже подумать о таком?..

– Вы говорите правду?

– Я всего лишь подданный царства Ямы, спокойно проживающий каждый день. Мне всего хватает, у меня нет каких-либо желаний, которые я не могу исполнить, так зачем же мне, по-вашему, отвергать сложившиеся порядки?

– Прошу прощения, но я не принимаю здесь решения.

Словно хватаясь за последнюю соломинку, Тэхёк вывалил ей все, что накопилось у него на душе. Даже если все то, что он сказал ей, было правдой, у нее было не то положение, чтобы она могла за него заступиться. Шихён одним махом решила развеять все его ложные надежды. Поэтому рассказ Тэхёка внезапно оборвался. Он не стал и дальше углубляться в подробности своей судьбы, осознав, что никакие другие оправдания не будут иметь должного эффекта. Напротив, он быстро сдался и жестом попросил Шихён уйти.

– Думаю, вы не услышите от меня чего-то хорошего, даже если и дальше будете оставаться здесь. Не знаю, получили ли вы все, что хотели, проделав этот путь сюда, или же вам все еще недостаточно, но… Клянусь своими родителями, которые уже давным-давно покинули этот мир. Я действительно невиновен.

Его слова заставили Шихён невольно отступить. С виду казалось, что они поймали и заточили в темницу действительно невиновного человека. Ее охватило неоднозначное чувство, похожее на смесь жалости и сожаления. В конце концов, не в силах выдержать этой давящей атмосферы, она поднялась со своего места и двинулась в сторону двери, словно спасаясь бегством. За спиной послышался тихий ироничный голос Тэхёка:

– Как вы и сказали, госпожа, это стечение обстоятельств, слишком уж странное для обычного совпадения. Мало того что кто-то убил моего самого близкого друга, так со мной еще и обращаются так, будто я самый гнусный преступник в истории царства Ямы, предавший свое государство.

– …

– Эта череда несчастий, обрушившихся на меня, сводит с ума. Ха, даже вы в этом каким-то образом замешаны. Не знаю, кто за всем этим стоит и как все повернется дальше, но, судя по всему, это далеко не случайность. Все это было предопределено.

Шихён на мгновение остановилась. Она почувствовала себя как-то странно. Как и говорил Тэхёк, все случаи тесно связаны между собой и, судя по всему, вели к одному и тому же месту. Волна мыслей, от которой невозможно было укрыться, разом накрыла ее, пробирая все тело до костей. Вымотанная и телом, и душой, она вышла из здания и продолжила прокручивать в голове одну и ту же мысль: зря она сюда пришла. Находясь в собственном мире, она проделала путь до своей комнаты, забывая толком приветствовать людей, встречавшихся ей на пути, и только когда оказалась в своих покоях, ей удалось привести мысли в порядок. И в этот момент ей пришлось столкнуться лицом к лицу с диким зверем, который готов был разорвать ее на части. Диким зверем оказалась Вольчжин, в глазах которой ярко мерцали алые искры. Шихён бессовестно опередила ее:

– Подожди немного, что-то мне нехорошо.

Шихён села на диван и откинулась на спинку с выражением вселенской усталости на лице. Она изо всех сил пыталась не замечать гнев, сверкающий в глазах Вольчжин. Не удостоив девушку и взглядом, Шихён просто закрыла глаза и погрузилась в свои размышления. Чем больше проходило времени, тем сильнее разгоралось пламя гнева Вольчжин, будто в него без устали подкидывали сухих дров.

– За каких идиотов ты держишь окружающих тебя людей?..

– Никого я за идиотов не держу. Я устала, так что перестань уже затевать ссору. – Эта фраза была брошена довольно небрежно, но шла от чистого сердца.

Так как ее физическое и моральное состояние было ужасным, желание что-либо делать в Шихён угасало с каждой секундой.

– Зачем ты туда ходила?

Судя по всему, Вольчжин уже прекрасно знала, где была Шихён и чем она там занималась. Ну конечно, за ней же наблюдало так много глаз, разве она могла этого не знать? Хорошо еще, что она лично не пошла за Шихён, чтобы увести ее обратно в покои. Впрочем, Шихён и не совершала никаких смертельных грехов. Девушка открыла глаза и непринужденно ответила:

– Я просто услышала последние новости и решила его навестить.

– Издеваешься?

– Я услышала об этом совершенно случайно. Но для меня это было очень важно.

– Я тоже не хочу, чтобы ты в это вмешивалась. – Вольчжин с досадой прикусила нижнюю губу. – Прежде всего, ты – пострадавшая. Кроме того, ты прекрасно знаешь, какая сейчас обстановка, тебе опасно бродить в одиночку. Говорю тебе: сиди в комнате смирно и не создавай проблем, сломя голову носясь от здания к зданию. Ты же в курсе, что, если сделаешь что-то не так, нагоняй получу я?

Голос Вольчжин, полный раздражения, резал барабанные перепонки. Однако Шихён была готова к этому, когда решалась на такой поступок. Шихён слушала ее сердитую тираду, не проронив ни слова. Наоборот, она даже вышла за все рамки и кивала, соглашаясь с тем, что говорила Вольчжин. Естественно, ее собеседнице не пришлась по душе столь наигранная реакция девушки. Не на шутку разозлившись, Вольчжин подошла к Шихён. Она уперлась рукой о диван и горячо произнесла:

– У тебя вообще мозги есть? Хоть что-то же должно быть в твоей пустой голове! Все бегают вокруг тебя на задних лапках, боясь, как бы с тобой чего не случилось, а для тебя это все просто смешная шутка? Потому что ты можешь делать все, что взбредет в голову, и все равно все будут на твоей стороне.

– …

– Удобно устроилась, да? Пока другие тут сходят с ума от беспокойства за тебя, ты спокойно наблюдаешь за этим со стороны, будто это к тебе совершенно не относится! – Слова Вольчжин были наполнены не только гневом, но и скрытой завистью.

Шихён, до этого смотревшая куда-то в пустое пространство, наконец посмотрела прямо в глаза Вольчжин. Ее глаза говорили слишком многое. Их взгляды встретились в долгом поединке, словно они соревновались в том, кто из них более стойкий. Вольчжин стало тяжело выдерживать взгляд Шихён. Вскоре она смутилась и внезапно выкрикнула, вкладывая в свой голос весь накопившийся внутри яд:

– Ну что?! Что?! Разве я не права?

Слова Вольчжин были резкими. В отличие от нее, Шихён была спокойна и лишь расслабленно покачала головой. На какое-то время в комнате воцарилась тишина, но вскоре Шихён первая ее нарушила:

– Нет, ты полностью права. Я была слишком беспечна, извини.

Вольчжин пришла в сильное замешательство, когда ее собеседница вдруг неожиданно признала свою ошибку. Гнев, нахлынувший на нее, исчез в одно мгновение, будто ее окатили ведром холодной воды. Растерянной Вольчжин оставалось только хлопать глазами. Шихён медленно проговорила, стараясь успокоить девушку:

– Впредь я буду осторожнее. Как ты и сказала, мои действия могут доставить проблем многим людям.

– А? Чего это ты вдруг так поумнела?

– Да так… Мне, конечно, нелегко, но и твоему положению сильно не позавидуешь. – Слова Шихён были не сильно серьезными, но били точно в цель. – Твои любовные дела не продвинулись ни на шаг, и надежды на то, что все наладится, нет никакой. Один из твоих близких людей погиб, а второго обвиняют в ужасном преступлении… Впечатляет уже хотя бы то, что ты еще не сошла с ума.

Шихён произносила эти слова как можно более равнодушно, но ее тон только сильнее задевал Вольчжин за живое. Ей казалось, что Шихён за своим притворным безразличием скрывает готовность атаковать.

Вольчжин показалась настолько нелепой сама мысль о том, что Шихён будет думать о ее положении, что с ее губ невольно слетели смешок и едкая усмешка:

– Что это с тобой? К чему весь этот спектакль с заботой обо мне?

Несмотря на то что Вольчжин старалась говорить намеренно безразлично, невооруженным глазом было видно, что слова Шихён выбили ее из колеи.

На самом деле Шихён была права. Разве у нее на душе может быть спокойно, когда с ее близкими происходят такие дурные вещи? Особенно ее беспокоил Тэхёк… Чем больше Вольчжин о нем думала, тем больше ощущала, насколько несправедлива была жизнь в царстве Ямы. И хоть девушка прекрасно понимала, что этому не суждено случиться, втайне она искренне желала убедить Шихён в невиновности Тэхёка, чтобы царица защитила его перед всем миром. Если бы только ей представилась возможность, она бы тут же придумала десятки тысяч аргументов в его защиту. Однако Вольчжин не могла этого сделать, поэтому ей оставалось только стоять, кусая губы.

– Я всего лишь хочу сказать, что после того, как я лично встретилась и поговорила с Тэхёком, он показался мне невиновным. – Шихён попыталась аккуратно закинуть удочку Вольчжин, чтобы узнать об ее отношении ко всей этой ситуации.

Вольчжин тут же затараторила, пытаясь ухватиться за протянутую ей соломинку:

– Вот и я говорю: он не какой-то там смельчак, который посмел бы угрожать верховной власти, он обычный дурак. Его точно подставили, он просто не может кого-то покрывать, верно же? Разве этот болван вообще стал бы ввязываться в какой-то огромный заговор?

В поисках поддержки Вольчжин схватила Шихён за руку. Но почему-то реакция царицы была отчужденной. Разумеется, так как Вольчжин была с самого начала гораздо ближе к Тэхёку, чем Шихён, она и знала о нем больше. Тем не менее Шихён была не слепая и заметила, что Вольчжин как-то слишком активно защищает Тэхёка. Почему-то это ее задевало. Поэтому Шихён равнодушнее, чем следовало, изложила свою точку зрения:

– Все же вы с ним одного поля ягоды. Кто знает, может, ты покрываешь его, потому что вы с ним давние друзья?

– Эй, дело совсем не в этом.

– Ты уверена?

– Говорю же тебе, не в этом, – решительно отрезала Вольчжин.

– С чего ты вообще взяла, что Тэхёк – болван? Если уж он болван, то все обычные люди, которые ему и в подметки не годятся, по-твоему полные идиоты?

– Тебе не кажется, что ты слишком резка в своих высказываниях?

– А как тут обойтись без брани? Обвинения еще не доказаны, но именно он и может оказаться тем человеком, который обманывал всех вокруг и даже позволил себе играть с жизнями моих родителей, разве можно за него заступаться? Если так посмотреть, он вообще может оказаться врагом для моих родителей.

– Не торопись делать выводы, основываясь на том, что говорят другие люди. Жители царства Ямы всегда искусно придумывали разные истории, искажая действительность, лишь бы что-то пообсуждать. Ты и сама с каждой секундой все сильнее запутываешься в ситуации, вот и воспринимаешь все в негативном ключе.

Вольчжин почувствовала, что, если она и дальше продолжит препираться с Шихён, ничего хорошего из этого не выйдет. Как только Вольчжин переменилась в лице и понизила голос, Шихён тоже усмирила свой детский пыл. На мгновение она даже задумалась о том, что, возможно, местами была слишком резка в своих высказываниях. Однако последовавшая за этим реплика от Вольчжин заставила ее пересмотреть свое решение быть немного снисходительнее.

– Так что… Не думай слишком плохо о Тэхёке. – Вольчжин, смущенная собственными словами, неловко улыбнулась.

Разве к этому они в итоге пришли в своем споре?

Шихён сощурилась и искоса посмотрела на Вольчжин. Она еще раз подумала о том, что они совершенно несовместимы. Вроде бы часто кажется, что они вот-вот найдут общий язык, но в итоге все неизбежно заканчивается тем, что они встают по разные стороны баррикад. Почему-то так сложилось, что им трудно поддерживать длительный разговор. Лучше уж умереть, чем постоянно так мучиться. Шихён ничего не оставалось, кроме как беспомощно щелкать языком.

– Я понимаю твои чувства, но слишком сильно не защищай этого парня. А то тебя могут неправильно понять, – произнесла Шихён, надеясь, что ее опасения будут напрасны.

Вольчжин тут же поняла смысл сказанного и покорно кивнула. Губы Вольчжин дернулись было, чтобы добавить что-то еще, но она только произнесла короткое:

– Ты бессердечна.

Шихён отвернулась, чтобы избежать еще одной ссоры. В наступившей тишине неожиданно послышались звуки чьего-то присутствия. Обе девушки резко подскочили со своих мест.

– Твой тон слишком дерзкий.

Внезапно на пороге возник мужчина. Одного его появления хватило для того, чтобы Шихён и Вольчжин одновременно растерялись. Он лишь взглянул на девушек, и атмосфера в комнате стала настолько тяжелой, что у присутствующих даже зазвенело в ушах.

– Чжиху, ты пришел. – В конце концов Шихён, которая была ближе всех к нему, решилась подойти.

Чжиху холодно посмотрел на свою жену. В его взгляде, обращенном на нее, таился скрытый гнев. Шихён попыталась натянуто улыбнуться, чтобы разрядить эту гнетущую атмосферу, в которой было даже тяжело дышать.

Судя по всему, ее раскусили. Похоже, Чжиху прекрасно знал, что она ходила встречаться с Тэхёком без его разрешения. Оценив ситуацию, Шихён сильно напрягла извилины, пытаясь найти оправдание. Однако, на удивление, стрела сперва устремилась не в ее сторону, а в сторону Вольчжин.

– Независимо от того, насколько вы близки друг с другом, я хочу, чтобы ты разделяла работу и личное. Я не могу лезть в то, что касается только вас двоих, но ты должна проявлять хотя бы минимальную учтивость к царице твоего государства. Более того, от вас требовалось только одно: тихо и спокойно оставаться на своих местах, я что, слишком многого прошу?

Затем Чжиху бросил косой взгляд на Шихён. Она мигом поняла, что последний упрек относился именно к ней. Девушка открыла было рот, чтобы оправдаться, но тут же заколебалась, увидев, насколько суров на этот раз был Чжиху. Шихён поняла, что если сейчас попытается оправдаться, то сделает только хуже, поэтому просто отступила.

– У меня создается впечатление, что ты в полной мере не осознаешь, насколько опасная сейчас ситуация.

– Ни в коем случае, ваше величество.

– Приказ сопровождать и защищать царицу – это не какая-то второстепенная рабочая задача. Это особый указ, который должен стоять в приоритете над всеми остальными твоими задачами, и, если ты не в состоянии выполнить его должным образом, я лично привлеку тебя к ответственности. Думаешь, это в порядке вещей – относиться к своей работе спустя рукава? – произнес он, обращаясь к Вольчжин полуугрожающим тоном.

Шихён, молча наблюдавшей за этой ситуацией, тут же стало стыдно. Это ведь из-за нее он так разозлился, а сейчас искры его гнева летели в совершенно неверном направлении. Под ударом оказалась ни в чем не повинная Вольчжин. Ей вновь стало жаль девушку. Вольчжин стояла, беспокойно перетаптываясь с ноги на ногу. В конце концов Шихён не выдержала этот бесконечный поток придирок в сторону Вольчжин и попыталась прекратить их, переключив внимание на себя.

– Чжиху, – безжизненным голосом позвала мужчину Шихён.

Девушка притворилась, что у нее кружится голова, и, сделав пару шагов вперед, пошатнулась. Все внимание Чжиху тут же переключилось на Шихён. Казалось, он больше не думал о Вольчжин. Развернувшись, он положил свои руки на спину и плечо Шихён. Он поддерживал верхнюю часть ее тела, лишившуюся всех сил, и прошелся по ней обеспокоенным взглядом, не переставая спрашивать, в порядке ли она. Шихён приложила тыльную сторону ладони ко лбу, тяжело вздохнула и покачала головой из стороны в сторону. Беспокойство Чжиху, отражавшееся на его лице, усилилось в несколько раз.

«Неужели действительно нужно было доходить до такого?»

На мгновение ей стало стыдно за свой спектакль, и ее душа наполнилась раскаянием. Однако это длилось всего пару секунд. Девушка быстро вернулась в реальность и одними глазами подала знак Вольчжин.

Та не сплоховала и тут же поняла, что ей говорит Шихён. Девушка кивнула и покинула комнату, двигаясь тише воды ниже травы. Как только Вольчжин скрылась из поля зрения, Шихён тут же выпрямилась. Придя в нормальное состояние, она обратилась к Чжиху.

– Просто внезапно заболела голова… Кажется, сейчас уже получше, – сказала она, отстраняясь от груди Чжиху.

Однако мужчина совершенно ее не слушал. Он перехватил ее руку, которую она приложила к его груди, отстраняясь, и, наоборот, только крепче прижал ее к себе, не давая сбежать. Подхватив девушку на руки, Чжиху осторожно поднялся. Когда она в одно мгновение оказалась прижата к его груди, Шихён раскрыла рот от удивления и так и не смогла закрыть его обратно.

Было слишком поздно признаваться, что она симулировала. Шихён съежилась, наблюдая за каждым его движением. В ее голове возникали все возможные фантазии о дальнейшем развитии событий, сменяя друг друга в такт биению сердца. Шихён понимала, что все это ни к чему хорошему не ведет, и все же ее сердце бешено забилось в груди от ощущения чужого тепла рядом с собой. То, как он, прижимая ее к груди, донес до кровати и опустил на постель, совершенно не придавало ни капли спокойствия. Внутри себя она прокричала, что сейчас совершенно не время для подобного флирта. Однако это не возымело практически никакого эффекта – в глубине души Шихён была совершенно противоположного мнения. Девушка в очередной раз почувствовала, насколько она беззащитна перед лицом искушения.

Почему-то лицо Чжиху начало постепенно приближаться к ней. Шихён подумала, что это лишь игра ее воображения, но вскоре его дыхание коснулось ее щеки. Почувствовав, как горячий воздух щекочет ее кожу, девушка неосознанно откинула голову назад.

Стараясь держаться как можно дальше от Чжиху, она отодвинулась к изголовью кровати, полностью вжавшись в него. Мужчина тоже тяжело опустился на кровать и продолжил приближаться. Девушку переполняли противоречивые чувства: она старалась от него убежать, но одновременно с этим не хотела этого. Теперь, когда отступать было некуда, Чжиху схватил ее за плечо, чтобы она не смогла больше никуда от него сбежать. Они были настолько близко друг к другу, что его губы почти касались ее. Шихён с трудом сглотнула, думая о том, что сейчас все и произойдет. Ее веки мелко задрожали и сами собой опустились.

– Скажи…

Вопреки всем ожиданиям, Чжиху заговорил с ней. Это позволило Шихён молниеносно распахнуть глаза. Она уставилась на него, будто не понимала, что он от нее хочет. Ей показалось, что в его взгляде почему-то мимолетно проскользнуло сожаление. Смущение пробежало по ее лицу и полностью сковало тело. Однако она ни за что ему этого не покажет. Шихён изо всех сил старалась сохранять спокойное выражение лица.

– Зачем ты ходила в то здание?

Если он намеревался задать ей только этот вопрос, мог бы поговорить с ней и не приближаясь так сильно!

Шихён так и не решилась высказать ему в лицо все свое разочарование. Вместо этого она лишь крепко сжала кулаки. Его поведение одновременно отталкивало и разочаровывало ее, поэтому она надела на лицо маску равнодушия и прикинулась, что не понимает, о чем он говорит.

– Что еще за здание? Не понимаю, о чем ты.

– Северное здание. Место, где обычно содержатся политические преступники или личности, совершившие тяжкое преступление. Мне доложили, что ты посещала это место в мое отсутствие. Спрашиваю еще раз. Зачем ты туда ходила?

Шихён не могла понять его намерений: он ведь сам все прекрасно знал, так зачем ему нужно было, чтобы она непременно еще раз все ему рассказала? Будучи не в настроении, Шихён ответила ему грубо:

– У тебя и своя голова на плечах есть. Вряд ли ты не знаешь ответ на свой вопрос.

Шихён давала ему решительный отпор. Словно ожидая этого, Чжиху лишь тяжело вздохнул:

– Ты все-таки встретилась с Тэхёком.

Как только его подозрения подтвердились, на лице Чжиху отчетливо отразилось беспокойство. Не то чтобы он не понимал, что чувствует Шихён, но неужели она не могла хотя бы немного спокойно посидеть на одном месте? Ее хаотичные действия, которые то и дело продолжали выходить из-под его контроля, доставляли ему только больше проблем. Если бы на ее месте был кто-то другой, он бы не стал даже начинать этот разговор, однако перед ним была Шихён, поэтому и только поэтому он подавил нарастающий в нем гнев. На самом деле Чжиху считал, что именно ее своевольное поведение и делает ее самой собой.

Признаться, он и сам вел себя довольно беспечно. В настоящей ситуации было невозможно даже предположить, как сложатся дела во дворце Ямы, и все равно он возложил ответственность за защиту и наблюдение за Шихён на одну лишь Вольчжин. Он оставил ей достаточно лазеек, через которые она смогла бы убежать. С другой стороны, он твердо решил, что не оставит все просто так и еще привлечет Кёнхвана к ответственности за то, что тот не смог должным образом воспитать даже одного своего подчиненного.

– Я не знаю, как и откуда ты об этом услышала, но это не имеет к тебе никакого отношения. Если ты своим любопытством наживешь себе проблем, даже мне будет трудно вытащить тебя из них.

– Ты думаешь, это действительно никак меня не касается? – озадаченно спросила Шихён.

Он попытался аккуратно обойти эту тему стороной, но она не дала ему ни единого шанса. В конце концов Чжиху обратил на нее взгляд, полный горькой печали:

– Ты скоро покинешь этот мир. Не ввязывайся понапрасну в дела этого мира и не совершай никаких глупостей. Я изо всех сил попытался сделать так, чтобы ты вернулась в мир живых вместе со своими родителями, но, видимо, обстоятельства не позволят этого сделать.

Услышав слова Чжиху, Шихён тут же нахмурилась. Хотя телом он был к ней так близко, словами, наоборот, отталкивал. Его действия совершенно расходились с его словами. Ей тут же захотелось указать ему на его же собственную непоследовательность. Однако губы не стали слушаться, и слова застряли где-то в горле.

– Скорее всего, твоих родителей отправят в новую жизнь уже завтра. Теперь, когда мы знаем, что это наша ошибка, мы не можем держать их в царстве Ямы ни одного лишнего дня. На Небесах тоже царит полный хаос, так что самый оптимальный вариант – это как можно быстрее отправить их в мир живых. Хоть это и будет грустно для тебя: вы только встретились, а вам уже придется расстаться.

– Понятно.

Казалось, Шихён тоже уже окончательно сдалась. На ее лице проступило мрачное выражение, а взгляд опустился. Словно в попытках утешить ее, Чжиху еще сильнее приблизился к девушке.

– И тебя тоже скоро… – Чжиху не смог заставить себя продолжить мысль и просто погладил Шихён по голове.

Они чувствовали себя очень странно. Шихён, как и Чжиху, будто находилась в центре тайфуна – эмоции захлестывали ее, кидая девушку из крайности в крайность. У нее даже ныло в груди от закипающего в ней жара. Шихён не смогла окончательно проглотить слова, застрявшие у нее в горле, и в итоге выпалила их в лицо Чжиху:

– Ну почему ты такой упрямый?

Слова, брошенные ненароком, заставили его лицо, подобное твердой крепости, все же дрогнуть. Волна эмоций прокатилась по лицу – ото лба к глазам, носу и, наконец, к губам, – с его уст слетел вздох, полный страданий.

– Это не я упрямый, а ты, – упрекнул ее Чжиху в ответ.

Шихён охватила досада, и она больше не смогла ничего сказать. Она посмотрела на Чжиху глазами, полными отчаяния, но тот отвернулся, чтобы избежать ее взгляда. Казалось, они могли вот-вот стать еще ближе друг к другу, но в следующий миг он снова резко отпрянул. Чжиху полностью отвернулся от Шихён и поднялся с кровати. Будто прочитав все, что творится у нее на душе, он сказал, задевая ее за живое:

– Это окончательное решение. Если ты сейчас вернешься в мир живых, тебя будет ждать жизнь в несколько раз счастливее, чем сейчас.

– …

– Не совершай ошибок, поддавшись мимолетным эмоциям. Даже если сейчас тебе больно и ты чувствуешь себя потерянной, эмоции гораздо непостояннее, чем ты думаешь. Со временем они притупятся, и ты забудешь обо всем быстрее, чем о своих детских обидах. Не только ты, но и я тоже.

– Не лги мне, – ответила Шихён, последовав его примеру и поднявшись с постели.

Чжиху почувствовал ее за своей спиной, но даже не обернулся. Вместо этого он, наоборот, направился к выходу из покоев, избегая ее. Шихён последовала за ним, чтобы не дать убежать.

– Ты хочешь сказать, что скоро забудешь все, что мне говорил… забудешь все, что ко мне испытывал? Разве ты всегда был таким ветреным? – гневно бросила она ему вдогонку.

Только после этих слов он наконец посмотрел на нее. Его взгляд стал более решительным, чем прежде, и Шихён по-новому ощутила дистанцию, возникшую между ними.

– Да. Я и сам не знал, что такой, но теперь я больше не могу осуждать даже Кёнхвана. – Чжиху сказал это в шутку, но выражение его лица по-прежнему оставалось серьезным.

Глядя на него, Шихён прекрасно понимала, что он лжет.

– А что, если…

Девушка настойчиво схватила Чжиху за рукав, будто это последняя соломинка, способная вытащить ее из глубокой пропасти. Тревожный голос мигом ворвался в его мысли. Он сделал вид, что не понимает, что ему все равно. На лице у Чжиху застыло скучающее выражение. Увидев такой взгляд, Шихён начала колебаться.

Она не могла его вот так отпустить. Возможно, это ее первый и последний шанс. Внутри нее крепла уверенность, а взгляд наполнялся решимостью. Шихён собралась с силами, стирая со своего лица остатки нерешительности, и запустила стрелу прямо в самое сердце Чжиху:

– Что, если я скажу, что люблю тебя?

В этот момент брови Чжиху резко сошлись на переносице. Внезапно его взгляд упал на рукав, за который цеплялась Шихён. В одно мгновение на его лице отразилась буря эмоций, было невозможно даже предположить, что именно он испытывает в этот момент. В комнате повисло сильное напряжение, связывающее между собой двоих людей. Несмотря на то что в помещении воцарилась тишина, все и без слов было понятно: по одному его дыханию было заметно, какой хаос творится в душе у Чжиху. В его голове вмиг пронеслась тысяча мыслей. До сих пор во всех своих действиях он руководствовался собственной жадностью, так же он хотел поступить и сейчас. Но ради Шихён ему нужно было отступить. Даже если в ситуации возникла эта неожиданная переменная, отправившая четко выстроенный план коту под хвост.

Чжиху по-прежнему пристально смотрел на руку Шихён, удерживающую его, словно собирался прожечь ее насквозь своим взглядом. Он вдруг горячо ощутил то, что раньше никак не мог испытать. Она будто давала ему свободу действий, но теперь он был вынужден от нее отказаться. Чжиху вновь почувствовал отчаяние, граничащее с несправедливостью. Одновременно с этим он испытывал угрызения совести за все те ошибки, что совершил из-за своей же жадности.

Он… Он просто хотел быть рядом с ней.

Было время, когда ему было достаточно наблюдать за ней издалека, но, однажды ощутив это желание, он не смог остановиться. В итоге его жадность привела их к мучительным страданиям.

И эта же жадность по-прежнему не хотела отпускать Шихён. Но разум настойчиво кричал, что ее нужно отослать как можно дальше отсюда. Ради их общего блага, ради нее самой он должен подавить все свои чувства. Если вдруг все пойдет не по плану и он лишится своего престола, он никоим образом не сможет обеспечить Шихён светлое будущее. Вот почему он был уверен в том, что сейчас настало то самое время. Время, когда он должен прекратить все свои глупости…

Он надеялся, что все будет идти по четко выстроенному им самим плану, но Шихён сотрясла основание той преграды, что он с таким трудом возвел между ними.

Чжиху не прекращал прокручивать в голове одну и ту же мысль: «Нужно следовать изначальному плану. Нужно следовать изначальному плану. Нужно следовать изначальному…»

Он вспомнил, как привел Шихён в царство Ямы. И, окончательно приняв решение, выдернул свой рукав из ее руки еще суровее, чем делал это прежде.

По лицу Шихён скользнуло удивление, ее кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок. Увидев, как в одно мгновение на ее лице застыло суровое выражение, Чжиху почувствовал, как его сердце заныло с новой силой. Естественно, внешне он никак этого не показал, даже бровью не повел.

Чжиху возвел такую прочную стену, что даже иголка не могла пройти ни через одну щель между ними. Вдобавок он отчитал Шихён в резкой манере:

– Сделаю вид, что я этого не слышал.

В каждом его действии чувствовался холод. Шихён не смогла заставить себя вновь протянуть к нему руку, поэтому просто бесцельно ухватилась пальцами за воздух. Казалось, что от холода, сочившегося из каждого его действия и даже слова, замерзали даже глаза. Некогда спокойный взгляд начал становиться размытым из-за наполняющей глаза влаги. Она заставила себя зажмуриться. А затем, полная праведного гнева, задала ему вопрос:

– Ты понимаешь, что ведешь себя невероятно, исключительно абсурдно?

– Да. – Ответ Чжиху был удивительно лаконичным.

Он без малейшего колебания признал свою вину, и Шихён оставалось только исходить гневом от собственного бессилия.

– Я спокойно жила свою жизнь, но ты утащил меня за собой в загробный мир, а теперь просто бросаешь, будто я тебе чужая?

– Я тебя не бросаю, а обеспечиваю тебе будущее. Как я изначально и обещал, ты вернешься в мир живых, станешь там суперзвездой и проживешь дольше, чем тебе было отведено. Разве не с этой целью ты помогла мне разыгрывать этот спектакль, став моей женой?

– Так было тогда, но сейчас…

Мужчина моментально оборвал все ее возражения:

– Хочешь ты этого или нет, неважно. Твое мнение меня не интересует. Так было решено с самого начала, так что спорить нет никакого смысла, только выбьешься из сил.

– Если ты выслушаешь то, что я хочу тебе сказать…

– Даже если сейчас твои чувства изменились, ты с самого начала соглашалась на те условия. Сейчас уже поздно что-то выяснять, так что давай не будем унижаться до споров и просто прекратим этот разговор. – Чжиху намеренно произнес эти слова в более деловой манере.

У нее не было ни малейшей возможности ему возразить. Он легко прерывал любые попытки Шихён вставить хоть слово. Однако ей еще много чего хотелось ему сказать. Но, вместо того чтобы выразить все свои чувства, ей оставалось только хватать ртом воздух.

Увидев поникшую и оробевшую Шихён, Чжиху провел ладонью по своим волосам. В этот миг он не смог скрыть своих страданий и хаоса, творившегося у него в душе. Ощутив боль в сердце, он крепко зажмурился.

«Я не хотел быть с тобой таким резким».

Из-за ее неожиданного признания у него самого не оставалось выбора: ему пришлось стать еще более бессердечным. Естественно, его тут же охватило сожаление. Однако он был убежден в том, что это единственный верный путь. Поэтому, разумеется, в своих действиях он не колебался ни минуты.

Хоть это и было лишь снаружи. Сердце Чжиху трепетало, словно свеча на ветру, становясь хрупким, как никогда ранее.

«Что, если я скажу, что люблю тебя?» Ее слова продолжали снова и снова звенеть в его ушах. Ее голос будто оставил в его памяти вечный отпечаток.

Если бы они встретились как обычные мужчина и женщина… Если бы они могли спокойно говорить друг с другом, не скрывая своих чувств… Чжиху неосознанно продолжал рисовать в своем сознании картины, думая о несметном множестве этих «если». Вскоре на его губах отчетливо отразилась улыбка, полная горького сожаления.

Ему стало одновременно и смешно, и печально оттого, что он посмел мечтать об обычной жизни. Мужчина сдержался, силой воли заставив себя перестать думать о бесполезных мечтах, тем самым не позволяя себе дать слабину. Подавив все чувства внутри, он перевел на Шихён опустошенный взгляд:

– Просто отдохни. И даже не думай о том, чтобы выходить куда-то. Это опасно.

Окончательно преодолев себя, он будто нанес решающий удар клинком и, оставив все сожаления позади, вышел из комнаты быстрым шагом, чтобы никто не смог его догнать.

Но беда не приходит одна.

Как только мужчина вышел из комнаты, тут же столкнулся лицом к лицу с провинившейся Вольчжин.

И без того мрачное выражение лица Чжиху стало еще более суровым.

– Чего тебе? – Тон его голоса стал в несколько раз холоднее, чем когда он разговаривал с Шихён.

Тело Вольчжин пробрала мелкая дрожь: она стояла, не зная, как ей следует себя вести. Девушка сжала плечи и склонила голову в низком поклоне. Когда она вновь посмела поднять лицо, то все равно не смогла скрыть следы страха, охватившего ее. Вскоре Вольчжин едва смогла набраться смелости и начала тихо бормотать, моля Чжиху о прощении:

– Ваше величество, вы доверили мне заботу о госпоже, а я так вас подвела. Мне очень жаль.

Вольчжин была не в силах встретиться со спокойным властным взглядом Чжиху. Однако сейчас разум царя был занят только Шихён. У него не было ни времени, ни сил продолжать общаться с Вольчжин. Несмотря на ее искренние извинения, он вел себя крайне безразлично. На слова девушки не последовало никакой реакции, не говоря уже о полноценном ответе.

Однако Вольчжин все неправильно поняла, расценив его молчание за разочарование и гнев, направленный на нее. Девушка вновь склонилась в глубоком поклоне и еще раз произнесла извинения. Но лицо Чжиху по-прежнему не выражало ни единой эмоции. Вместо того чтобы ответить ей, он просто отвернулся, словно ее здесь и вовсе не было. В этот момент она быстро добавила ему вслед:

– Этого больше не повторится…

– Ты в этом уверена? – Чжиху на мгновение остановился и, развернувшись, задал ей вопрос. В то время как его собеседница находилась в растерянности, он уверенно продолжил: – Не знаю, как ты, но я вот совершенно не могу быть в этом уверен. На самом деле с самого начала это была моя вина, я слепо доверился Кёнхвану. Тебя я не виню.

В его словах по-прежнему сквозил холод. Услышав такие бессердечные, но все же правдивые слова, Вольчжин окончательно поникла. Не в силах больше ему перечить, девушка отступила. Чжиху тут же превратил свои слова в оружие и с новой силой направил на нее:

– Я понимаю, ты очень амбициозна, но на этом достаточно. Направь свою энергию туда, где ты будешь более полезна. – Он мягко намекнул ей на то, что впредь она больше не будет охранять Шихён.

Вольчжин было больше нечего сказать в свое оправдание. Кроме того, что бы она ни сказала, в этой ситуации Чжиху не стал бы ее слушать. Больше девушка ничего не смогла придумать. Единственное, что могла делать поникшая Вольчжин, это смотреть в спину удаляющемуся царю.

Она должна была испытывать облегчение оттого, что ей больше не придется ввязываться в сомнительные ситуации, которые вызывали у нее только головную боль, но… Почему-то на душе у Вольчжин было беспокойно. Более того, она даже почувствовала какое-то разочарование в себе.

Вольчжин и сама не могла понять, что творилось у нее на душе. С тяжелым сердцем и роем запутанных мыслей, девушка развернулась в противоположную сторону от той, где скрылся Чжиху. Все накопленные мысли и чувства, подобно минам, разорвавшимся одновременно, разом навалились на нее.

Почувствовав, как у нее нестерпимо начинает раскалываться голова, Вольчжин приложила ладонь ко лбу и в попытках избавиться от боли потерла его так сильно, что на коже остались следы. И только после того, как завернула за угол в конце коридора, она наконец отняла руку ото лба. Тут, как раз в самый нужный момент, перед ее глазами возникло знакомое ей лицо.

Казалось, он специально ждал ее. Этот мужчина точно подслушал весь их разговор с Чжиху. Заметив ее появление, он отодвинулся от стены, на которую до этого облокачивался. Разумеется, он все слышал, это происходило в нескольких шагах отсюда, так что не услышать их разговор было просто невозможно.

Вольчжин усмехнулась с долей иронии. Она подернула плечами и скрестила руки на груди, ожидая, когда собеседник первым заговорит. В обычное время мужчина не скупился на слова, но по какой-то причине сегодня был молчалив. Единственное, что он сделал, – скрестил руки на груди, отзеркаливая ее жест.

Воцарилась гнетущая тишина. Однако никто из них не был в состоянии долго хранить молчание. Вольчжин не выдержала и в конце концов заговорила первая:

– Что такое, господин Хасон?

Хасон, до сих пор молча наблюдавший за ней, слегка приподнял бровь. Затем он медленно повел подбородком, будто намереваясь наконец что-то произнести. Вольчжин совершенно не представляла, что именно он хочет ей сказать, поэтому ждала ответа, испытывая одновременно неуверенность и страх.

– Если так посмотреть, ты действительно сильно похожа на свою сестру.

Лис поднял довольно неожиданную тему, что окончательно выбило Вольчжин из колеи. С уст девушки сорвался изнуренный вздох.

Ну почему нужно было говорить об этом именно сейчас? Обычный человек никогда не сможет понять, что творится в голове у Хасона.

– Оказывается, в тебе есть и довольно черствая сторона. Мы так давно не говорили с тобой наедине, разве тебе обязательно быть такой неприветливой? Постарайся сделать лицо попроще.

Вольчжин и не думала покорно последовать его совету. В одно мгновение в ее поведении проявилась гордость. Она окинула лиса холодным взглядом.

– Что ты говоришь, Хасон? Насколько я помню, сестры у меня нет и не было, а вот враг точно один имеется, – съязвила Вольчжин, намеренно делая акцент на своих последних словах.

– И снова, снова эти слова. Несмотря на свой скверный характер, она пришла ко мне и лично просила позаботиться о тебе, Вольчжин. Неважно, сколько еще вы будете ссориться, вы все равно остаетесь семьей.

– Так или иначе, я никогда не просила ее заходить так далеко. Ко мне это не имеет совершенно никакого отношения.

– Ладно тебе, не говори то, что ты совершенно не имеешь в виду.

– Прошу прощения, Хасон, но если ты и дальше собираешься говорить о неприятном для меня прошлом, то, пожалуйста, уйди с дороги. Я хочу побыть сейчас одна.

Своими словами она как бы спрашивала его, неужели он ждал ее тут все это время только для того, чтобы нести эту чушь? Только тогда Хасон наконец перешел к сути разговора:

– Ладно, я вижу твое состояние и, пожалуй, закончу с личными разговорами.

– Да уж, будь добр.

На самом деле, как бы близки они ни были, Вольчжин не собиралась вести себя с ним грубо или невоспитанно. Однако череда различных событий истощила ее морально и физически, так что резкие слова неосознанно слетели с ее губ. Вольчжин почувствовала, как ее всю пропитывает сожаление оттого, что она выплескивает яд на ни в чем не повинного Хасона.

На мгновение лис прекратил разговор и погрузился в свои мысли. Он тщательно выбирал слова, чтобы сразу передать всю суть, и продолжил разговор:

– Ты уже слышала о том, что Тэхёка арестовали?

Когда Хасон затронул ее больную тему, Вольчжин только крепче сжала губы. Тут же почувствовав тревогу, она медленно кивнула.

– Надвигается буря. Оставь на некоторое время работу и укройся где-нибудь подальше от этих волнений. Я обо всем сообщу Кёнхвану.

– Ох, что за чушь ты несешь? – устало спросила у него Вольчжин.

– На всякий случай можешь укрыться на Перепутье. Да, как бы то ни было, а мой дом все же самое безопасное место. Просто поживи там какое-то время, заодно проветришься.

– Что с тобой, Хасон? Ты меня пугаешь.

Вольчжин бросила на него подозрительный взгляд: лис вел себя гораздо страннее обычного. Так просто она не собиралась на это соглашаться. Даже если бы он начал объяснять ей все скрытые подробности одну за другой, было слишком много деталей, знать которые ей было необязательно.

Больше всего на свете Хасон надеялся на то, что ей больше не придется ввязываться в это сложное и запутанное дело. Поэтому он с нажимом повторил свою просьбу:

– Прошу тебя, Вольчжин.

– Да что такое? Правда, что происходит?

– С тех пор как мы с тобой встретились, я ни разу не просил тебя об одолжении, верно? Это моя первая и последняя просьба: отправляйся на Перепутье и спрячься там, пока я не приду за тобой. В любом случае в нынешней ситуации даже если ты исчезнешь, никому не будет до этого дела. Так что не волнуйся.

– Нет, твои слова огорчают меня еще больше. Если я исчезну, никому не будет до этого дела… Неужели мое существование настолько бессмысленно? Ну ты даешь.

Вольчжин намеренно шутливо ответила, изображая из себя важную персону. Казалось, в противном случае она бы просто не смогла справиться со столь внезапной переменой в Хасоне.

Разумеется, ее смутило поведение лиса, кардинально отличавшееся от его обычной шутливой манеры, но именно многозначительные слова Хасона перевернули с ног на голову ее и без того запутанные мысли. Однако она всячески пыталась скрыть то, что творится у нее на душе. Вольчжин приложила все силы для того, чтобы придать своему лицу веселый и непринужденный вид: она так сильно растянула губы в фальшивой улыбке, натягивая ее практически до ушей, что подбородок свела судорога.

Несмотря на ее мучения, собеседник оставался подобен каменному изваянию. Вольчжин была уверена, что он тут же подхватит ее игривый настрой и они, как обычно, начнут перекидываться остротами, но ее ожидания совершенно не оправдались. Лис продолжал смотреть на нее серьезным взглядом.

– Я прошу тебя. – Искренность в его голосе еще больше пошатнула ее психическое равновесие.

Вторя своему собеседнику, Вольчжин тоже стерла с лица улыбку и любой другой намек на игривость. Она тут же вернулась к теме их разговора и прямо спросила у Хасона:

– У меня нет никаких причин отказываться от отпуска. Я в любом случае собиралась немного отдохнуть. И конечно же, я тебе благодарна. Однако… мне интересно. Почему именно сейчас? Почему ты так неожиданно пришел с этим ко мне?

– Один из самых близких тебе людей был убит. А другой – содержится под стражей как политический преступник. Думаешь, есть какие-то гарантии, что ты не окажешься следующей?

– Будет тебе, господин Хасон, ты слишком забегаешь вперед. Я ведь абсолютно ничего не знаю. Что касается Тэхёка… Я на сто процентов уверена, что обвинения ложные. Он точно не виноват, и есть другой, настоящий преступник! Совсем скоро Тэхёка помилуют и выпустят из-под ареста.

– Нет никаких доказательств его невиновности, поэтому так просто его не отпустят. Мы не знаем, когда поймают настоящего преступника и докажет ли он невиновность Тэхёка.

– Я не собираюсь думать в таком негативном ключе, поэтому давай перестанем об этом говорить. Ты лучше мне скажи, ты правда думал, что я буду послушно следовать всему, о чем ты меня просишь? Просто неприлично заставлять что-то делать человека, который совершенно ничего не знает, и не давать ему при этом никаких объяснений!

– Я пытаюсь тебя уберечь, чтобы ты ничего и не узнала, – устало произнес Хасон. – В любом случае совсем скоро ты все узнаешь, даже если не захочешь. И сбежать от этого будет некуда. Беги, пока я тебе даю эту возможность.

Хасон взял ее за руку. В его голосе читалась искренность, что было для него совершенно нехарактерно. Лицо лиса, на котором всегда сияла нахальная и расслабленная улыбка, сейчас выглядело как никогда серьезно. Вольчжин колебалась, не решаясь дать ему ответ. Совершенно не понимая, что происходит, она произнесла, аккуратно пытаясь прощупать почву:

– Да, если верить твоим словам, сейчас просто затишье перед бурей. Но почему бы и тебе тогда не спрятаться?

После этих слов на губах Хасона расцвела странная улыбка, что вызвало у девушки только больше подозрений. Вольчжин вопросительно наклонила голову вбок. Его красноречие, которым он владел на высшем уровне, на какое-то время покинуло его.

Но что это? Стыд? Раскаяние? Эти эмоции четко отразились на лице Хасона. Уголки его губ дергались в нерешительности, он явно избегал ответа.

Вольчжин не собиралась и дальше ждать, когда он соберется с мыслями. Не желая ждать ни секунды, она еще раз задала вопрос Хасону. Под ее настойчивым напором лис с трудом разлепил губы, готовясь начать длинный рассказ:

– Дело в том, что…

Вольчжин широко раскрыла глаза, собираясь сосредоточиться на его словах. Однако, кроме этих слов, до ее ушей больше ничего не дошло. Перед глазами девушки стояло только лицо Хасона, полное сильной нерешительности. Прежде чем она успела спросить у него что-либо еще, девушка почувствовала, как ее чем-то ударили по голове.

В то время как макушкой она ощутила тепло, по вискам поползли холодные капли. До того как она успела оглянуться, ее зрение стало размытым. Помутненное сознание Вольчжин было заполнено лишь вопросами.

Затем последовал контрольный удар, завершающий начатое. Перед глазами расстелилась кромешная тьма. Но перед этим в памяти девушки отчетливо запечатлелось удивленное лицо Хасона. С губ Вольчжин слетел приступ сдавленного кашля, после чего девушка затаила дыхание и закрыла глаза, потеряв сознание.

Продолжение следует